Глава 10

Утро наступило для Роуз почти после обеда. Мягкие пальцы Джинни провели по её щеке, и она с трудом раскрыла глаза. — Вставай, соня. Я начинаю волноваться, — произнесла Уизли с материнской интонацией, унаследованной от Молли. Сон пришёл к Роуз только на рассвете. Голова была забита сотнями мыслей, и лишь когда первые лучи скользнули через окно, она смогла закрыть глаза. — Который час? — хрипло спросила она. — Пол второго. — Что?! — Роуз резко села на кровати, заставляя подругу отскочить. — Ты поздно уснула, вот я и не стала тебя будить, — объяснила Джинни. — Я захватила тебе булочку с завтрака. Мы решили не идти в Хогсмид, так что ты ничего не пропустила. На прикроватной тумбочке лежала шоколадная булочка на салфетке и кружка кофе, от которой поднимался лёгкий пар — на неё явно наложили чары нагревания. — Тебе говорили, что ты самая лучшая подруга на свете? — пробормотала Роуз. — Не говорили, но я догадывалась, — хихикнула Джинни. — Спасибо. Мне правда приятно. — Раз я такая замечательная, может, расскажешь, что тебя мучает? В памяти вспыхнули холодные серые глаза. Тёплые губы на её губах. Сердце дрогнуло. — Джин… всё в порядке. Я просто думала о Гарри, никак не могла уснуть, — произнесла заученную фразу. — Не хочешь говорить — не буду настаивать. Но помни, я рядом, — серьёзно сказала Уизли. Роуз обняла её, прижавшись щекой к рыжим волосам. — Ты самая лучшая. — Всё, всё, хватит, — рассмеялась Джинни. — Я спускаюсь вниз, присоединяйся. — Дай десять минут привести себя в порядок. Когда дверь закрылась, Роуз с выдохом поднялась. Начинать новый день не хотелось. После встречи с Малфоем она долго сидела на своей кровати и тихо плакала. Слёзы стали слишком частыми её спутниками — это раздражало больше всего. Утром всегда приходилось маскировать красные глаза тонной косметики и чарами. Она сделала глоток кофе с сахаром и сливками — Джинни знала её вкус идеально. Есть не хотелось, но редкий завтрак в постель грех игнорировать. Откусив булочку, Роуз тут же вернула её на салфетку: она старалась сбросить несколько килограмм. Перед зеркалом она тщательно изучила своё отражение. Глаза всё-таки чуть опухли, но не критично. Ледяной душ освежил, и вскоре на ней уже были тёмно-синие джинсы, бордовая кофточка и короткие чёрные ботинки. Несмотря на весну, от каменных стен замка веяло холодом. Выпрямив рыжие волосы, она нанесла лёгкий макияж и, поколебавшись, достала любимую красную помаду. Улыбка отражения ответила ей: на неё смотрела взрослая, красивая девушка. Та, которая сегодня ни на секунду не подумает о тихом парне с ледяными глазами.

***

Драко проснулся задолго до рассвета, и сон больше не возвращался. Он лежал на спине, глядя в потолок, и ненавидел собственные мысли. В них была она. Всегда она. Во сне Роуз то улыбалась — с зелёными глазами, сияющими, как стеклянные осколки на солнце, — то появлялась заплаканной и хрупкой, зовя его по имени. А он стоял, парализованный, и не мог приблизиться. В этих снах будто отражалось их будущее, если он хоть раз позволит себе слабость. Нет. Он поклялся себе: больше не смотреть, не прикасаться. Это единственный способ защитить её. И себя. Но память подкидывала предательские образы: как она пришла к нему растрёпанная, с милыми круглыми очками; как смущённо их сняла, покраснев. Тогда тепло мгновенно опустилось ниже живота, и Драко едва не выругался вслух. Он держался несколько недель: игнорировал её, отворачивался, позволял себе украдкой смотреть только на уроках. А потом она появилась в коридоре — с красными глазами, со слезами на щеках. Если бы рядом не стояла Паркинсон, он бы сорвался к ней, не думая. И всё пошло наперекосяк. Её взгляд. Её запах. Её губы, молящие о том, чего он не имел права. Он поддался. Поцеловал. Это было сильнее любых снов, жарче любого безумия. Он едва заставил себя оторваться, бросил глупое: «это ошибка» — и сбежал, жалкий и дрожащий от собственных чувств.

***

Роуз вошла в гостиную как раз в тот момент, когда Гермиона с жаром отчитывала Гарри. У камина было тепло, ребята вместе расположились возле него. Кто-то читал, кто-то писал домашку. — Доброе утро. Ну, или день, — пробормотала Роуз и села на ковёр рядом с братом. — У тебя всё в порядке? — тут же спросил Гарри, внимательно глядя ей в лицо. — Ты никогда так долго не спала. — Всё нормально. Просто устала за неделю, — уклончиво ответила она, перехватив насмешливый взгляд Джинни. — А вы тут что обсуждаете? — Я объясняю Гарри, что из Слизнорта нельзя вытянуть воспоминание ни заклинанием, ни зельем, — твёрдо сказала Гермиона. — А он продолжает тратить время на дневник Принца. — А что я должен делать? — вспыхнул Гарри. — Слизнорт от меня шарахается! — Если Дамблдор просит именно тебя, значит, он уверен, что справишься, — не сдавалась Гермиона. — А я-то этого не знал, спасибо! — язвительно бросил Гарри. — Эй, хватит, — Роуз подняла ладони. — Спорами всё равно ничего не добьётесь. Гарри сердито отвернулся к своему дневнику, Гермиона принялась переписывать доклад Рона, и на время воцарилось напряжённое молчание. — Роуз, ты уже написала эссе для ЗОТИ? — спросила Гермиона, словно ни в чём не бывало. — Чёрт, я забыла! — Роуз схватила чистый пергамент. — Какая тема? — Ментальная защита. — Странно, слишком простое задание для Снейпа, — пробормотала Роуз, принимаясь писать. Минут двадцать спустя она закончила, быстро суша чернила, как вдруг прямо у её уха громко хлопнуло. Роуз вздрогнула и уронила перо — на пергаменте расплылось уродливое пятно. — Что за… Перед ней стояли два домовых эльфа. Добби низко поклонился, Кикимер фыркнул и скривился, но тоже опустился к полу. — Хозяин приказал Кикимеру следить за младшим Малфоем, и Кикимер пришёл доложить, — отчеканил он. — Добби тоже помогал, Гарри Поттер! — торопливо добавил Добби. Роуз замерла. Медленно перевела взгляд на брата. — Ты серьёзно?.. Гарри поёрзал, избегая её взгляда. — Гарри, что это значит? — вмешалась Гермиона. — Ты просил их следить за Малфоем? — Ну… да. Я хотел знать, чем он занимается, — пробормотал Гарри. — Ты не имел права! — вспыхнула Роуз. Внутри всё похолодело: что они видели? — Младший Малфой встречается с благородными волшебниками, — надменно пробурчал Кикимер. — Драко Малфой — плохой мальчишка, плохой и… — Добби затрясся, осёкшись. — Простите, Гарри Поттер, Добби всё ещё тяжело нехорошо говорить о прежних хозяевах! — Всё нормально, Добби. Дальше, — нетерпеливо перебил Гарри. — Малфой ест в Большом зале, спит в спальне, посещает уроки, — перечислил Кикимер, — ничего подозрительного. — Добби? — Гарри взглянул на второго эльфа. — Добби не видел странностей, кроме встреч мисс Роуз с Малфоем, когда они варили зелье и… — Что?! — Роуз резко вскочила. — Ты приказал им следить и за мной?! — Не за тобой! — оправдывался Гарри. — За Малфоем. То, что вы часто вместе, — не моя вина! — Но я сама рассказываю тебе, когда мы встречаемся! — голос Роуз дрогнул от ярости. Она резко обернулась к эльфам. — Запрещаю! Больше никакой слежки за Малфоем, если там буду я. Поняли?! Добби виновато склонил голову, Кикимер лишь недовольно скривился. — Чего ты так взъелась? Тебе есть что скрывать? — резко спросил Гарри. — Может, ты подумаешь о том, что если Малфой заметит слежку, он убьёт меня?! — Ничего он не заметит! — Он не такой идиот, каким ты его считаешь! — А ты его слишком хорошо защищаешь, да? — глаза Гарри сузились. Роуз почувствовала, как что-то внутри надломилось. — Ты одержим! — крикнула она. — Мне это надоело! И, не дав брату ответить, вылетела из гостиной, с силой хлопнув портретом.

***

Драко сидел на своей кровати, закинув ногу на ногу, и лениво перелистывал потрёпанный том о магических артефактах. Глаза скользили по строчкам о переносных порталах и заклинаниях-привязках, но мысли были слишком разбросаны. Он снова и снова возвращался к исчезательному шкафу. В голове мелькнула идея — крошечный проблеск надежды. Он схватил перо и быстро набросал пометки в кожаном дневнике, подчеркнув строчку так сильно, что перо прорезало бумагу. Может, это сработает. Должно сработать. Общая спальня была пуста: Забини и Нотт ушли в Хогсмид, оставив его наедине с тишиной. Вроде бы тишина должна была успокаивать, но вместо этого давила на виски, гулом отдавалась в груди. В ней слишком громко звучали его собственные мысли — вязкие, тревожные. В окно что-то тихо застучало. Драко резко поднял голову. Показался его филин. В лапках он держал письмо. На пергаменте — печать его семьи. Только вчера он отправил весточку домой, а сегодня уже получил ответ. Руки дрогнули. Он разорвал конверт и пробежал глазами по письму. «Дорогой мой сынок!  Я была рада слышать, что в школе всё в порядке. Дома тоже всё как обычно. Я посадила новый сорт роз, думаю, тебе они понравятся. Не терпится посмотреть на тебя, с Нового Года будто прошла целая вечность. Может, нам позволят как-то увидеться на выходных? Очень соскучилась! Не могу ни минуты прожить без мысли о тебе. Я не хочу торопить тебя, мой мальчик, но как продвигается твоё задание? Я знаю, как это сложно для тебя и не стану давить. Если ты сдашься — я тебя не виню. Ты такой нежный и добрый, и я прекрасно понимаю, как это могло тебя напугать. Лишь хочу напомнить, что от этого зависит не только твоя судьба. Конечно же, я не обижусь, если ты откажешься, просто ужасно за тебя волнуюсь. Напиши, как будет время!  С любовью, твоя мама.» Слова расплылись перед глазами. В груди что-то оборвалось. Он сжал письмо так сильно, что бумага треснула. Дома всё как обычно. То есть, каждый вечер приходит сборище убийц, чтобы обсудить планы? От этого зависит не только твоя судьба. Сука! Наверняка, этот ублюдок ей угрожал. Угрожал убить её, если её сын облажается. Это не просьба. Это приговор. Глаза обожгло, и Драко поспешно отшвырнул письмо в сторону. Оно ударилось о стену и безвольно упало на пол. Он резко поднялся, задевая коленом стул, и тот грохнулся на каменный пол. Драко уткнулся лбом в ладони. Тело тряслось, дыхание сбивалось. Слёзы подступали, но он судорожно сглотнул, заставляя себя держаться. — Чёрт… — выдохнул он, голос сорвался на шёпот. Он ударил кулаком по стене так сильно, что костяшки покрылись ссадинами. Боль не принесла облегчения. «Я должен… я должен…» Он снова сел на кровать, опустив голову. Грудь ходила ходуном, в висках стучало, будто там бился пойманный зверь. На полу, в тусклом свете, лежало письмо. Слова матери, которые он знал наизусть уже через минуту. От этого зависит не только твоя судьба. Впервые за долгое время Малфой буквально ощутил потребность поговорить с кем-то. В голове всплыла красивая рыжеволосая девочка с изумрудными глазами. «Нет!» — тут же одернул себя Малфой. — «Не ты. Ты ни о чем не узнаешь.» Он поспешно выбежал из комнаты по знакомому пути. Только один человек мог вправду его выслушать. Ну, или не совсем человек. Заброшенный туалет для девочек был его тихим убежищем последние полгода. Драко резко толкнул дверь заброшенного туалета, и та с глухим стуком ударилась о стену. Эхо разнеслось по пустому помещению, и холодный воздух дрогнул. Здесь всегда пахло сыростью, железом и чем-то застоявшимся, но именно эта глухая изоляция делала место безопасным. Он шагнул к раковине, включил кран, и ледяная вода обожгла ладони. Он не отдёрнул рук — наоборот, вцепился в край раковины сильнее, будто этот холод мог вытравить из него всё, что грызло изнутри. В мутном зеркале напротив смотрел бледный, осунувшийся парень с серыми, почти потухшими глазами. Тот, кто ещё недавно носил фамилию Малфой как броню, теперь больше напоминал свою собственную тень. — Это ты, — раздалось за спиной. Он не обернулся. Узнал бы этот тихий, тягучий голос в любой тишине. — Я думала, ты забыл про меня, — сказала Миртл, выныривая из унитаза, капли стекали по её щекам, как слёзы. — Я уже начала думать, что… тебе стало всё равно. — Не стало, — хрипло ответил он. — Просто был занят. — Ты всегда занят, — в её голосе было что-то похожее на тревогу. — И приходишь сюда, только когда тебе плохо. — Может, потому что здесь никто не лезет с расспросами. — Я ведь тоже лезу, — тихо напомнила она. Он чуть дернул плечами. — У меня… проблемы. — Слова будто застревали в горле. — И я не хочу о них говорить. — Потому что боишься? — прямо спросила Миртл. — Нет, — отрезал он слишком быстро. Она наклонила голову, разглядывая его. — Ты боишься, что если скажешь вслух, то это станет правдой. Драко отвёл взгляд, сжав кулаки. — Есть вещи, которые… нельзя никому знать. Даже если это убивает. — Иногда… если никому не сказать, оно всё равно убивает, — тихо заметила она. — Просто тише. Он посмотрел в зеркало — в отражении на секунду мелькнул не он, а мальчишка, который просто хотел исчезнуть. — Никто не придёт, — выдохнул он. — Не для меня. — А если я уже пришла? — её голос дрогнул, и в нём проскользнуло что-то личное, почти ревнивое. Она прищурилась. — Хотя… кажется, ты теперь ходишь к кому-то другому… Драко чуть напрягся. — Что? — Ну, — она слабо усмехнулась, — может, теперь есть кто-то, с кем тебе проще, чем со мной? Кто-то… живая? Он замер, будто слова задели что-то глубоко внутри, но ответил сухо: — Это не твоё дело, Миртл. Она медленно подплыла ближе, но уже не с прежней мягкостью — теперь в её глазах читалось подозрение. — Всё-таки есть. Я вижу. Ты стал… другим. Ты приходишь сюда реже, и когда говоришь — иногда улыбаешься. Не для меня. Драко резко отвернулся, будто отрезая тему. — Я не обязан тебе ничего объяснять. — Нет, не обязан, — её голос снова стал тихим, почти жалобным. — Но мне бы хотелось, чтобы ты приходил не только, когда тебе больно. Он направился к двери, но, схватившись за ручку, на секунду замер. — Всё равно приходи, — сказала она, и в её голосе звучала скрытая горечь. — Даже если… есть кто-то ещё. Он не обернулся, и дверь захлопнулась чуть мягче, чем в начале. Драко осмотрелся, гадая куда бы ещё ему направиться, чтобы отделаться от навязчивых мыслей. В глаза бросилось рыжее пятно, приближающееся из дали коридора. Он тихо выругался под нос и нырнул в ближайший поворот, скрываясь от девушки, которую усердно пытался забыть. Перед глазами вновь появилась она — такая задумчивая, слегка растрепанная, но до ужаса красивая. И её губы… алые, как кровь.  Малфой осознал, что сорвался на бег, лишь когда оказался возле Астрономической башни. Он ещё раз ругнулся и с силой ударил кулаком о стену. На костяшках выступила кровь, но даже физическая боль не смогла успокоить рвано стучащееся сердце. 

***

Роуз бездумно брела по опустевшим коридорам Хогвартса, позволяя ногам вести себя куда угодно. За высокими окнами мягко сияло весеннее солнце, бросая золотые блики на холодные каменные стены, но замок всё равно казался мрачным и отрешённым. Она обошла всё правое крыло — за всё это время ей встретилось лишь пару учеников, и те спешили по своим делам, не обращая на неё внимания. В груди постепенно разливалось неприятное, вязкое чувство. Роуз даже успела пожалеть, что так накричала на брата утром. Но, подумав, поняла: это была не злость, а страх. Страх, что он её не поймёт. Что не простит. Страх оказаться в одиночестве. Но в глубине души она всё же не ощущала, что поступила неправильно. Она поцеловала Драко Малфоя. Врага. Подозреваемого Пожирателя Смерти. — Не глупи, Роуз, — язвительно подала голос её внутренняя тень. — Мы уже давно не дети. У врагов бывают лица, но за ними всегда стоят люди. И всё же… почему внутри звенела пустота? Её мысли оборвал резкий хлопок двери — так громко, что звук отозвался в пустом коридоре гулким эхом. Роуз вздрогнула и замерла. Где-то впереди, за углом, по полу скользнула тёмная тень, быстро исчезнувшая из виду. Девушка нахмурилась. Это было странно… фигура показалась мужской, и явно не из числа тех, кто должен шататься по женскому туалету. Она медленно подошла к двери, которая ещё слегка дрожала от удара, и осторожно повернула ручку. В нос тут же ударил тонкий аромат — пудровый, древесный, с тёплыми пряными нотами. Слишком узнаваемый. Сердце едва заметно сжалось — она знала, кому принадлежал этот запах. — Ты вернулся? — раздался писклявый, но нетерпеливый голос. Роуз шагнула внутрь и заметила в дальнем углу Миртл, сидящую на раковине, ссутулившуюся и обиженную. — Эм… ты кого-то ждёшь? — осторожно спросила она, делая пару шагов вперёд. Призрак нахмурился. — О… это всего лишь ты, Поттер. — Миртл презрительно вздохнула. — Я думала, он снова пришёл. Но теперь, из-за тебя, он не вернётся. — Он? — Роуз подняла бровь. — И кто же это «он»? — Не твоё дело! — резко огрызнулась Миртл, вздёрнув подбородок. — Он приходит сюда только ко мне. Говорит мне то, чего никто больше не услышит. Доверяет. А ещё… — её голос стал тише и почти мечтательным, — он умеет плакать. Не как все эти грубияны в замке. — Плакать?.. — Роуз чуть прищурилась, в голове уже начинали складываться догадки. — Да, — подтвердила Миртл, чуть обиженно поджав губы. — Он… добрый. Чуткий. А люди этого не видят. Все только давят на него, ждут от него чего-то. Она замялась, потом с недовольным видом добавила: — Хотя, кажется, теперь… появился кто-то ещё. Кто-то, кто пытается занять моё место, — с неожиданной остротой отрезала  она, и в глазах блеснула ревнивая искорка. — Наверное, эта девчонка такая же, как остальные — ничего не понимает. Только сделает ему хуже. В груди Роуз что-то болезненно кольнуло. — Миртл… — тихо начала она, — этот парень… Драко Малфой? Призрак резко подняла взгляд. Этого было достаточно. По выражению её лица Роуз всё поняла — догадка оказалась верной. На лице Миртл проступила откровенная ярость. — Уходи! — вдруг завизжала она так, что у Роуз зазвенело в ушах. — Я дала слово, что никому не расскажу про него, а ты пришла сюда вынюхивать! Ты… ты мне никогда не нравилась! Роуз отшатнулась, но Миртл уже срывалась на истерику: — Не появляйся здесь больше! Это моё место, моё! — и с этими словами нырнула в раковину, подняв столб ледяной воды, который брызнул на пол. Роуз выбежала в коридор, сердце билось слишком быстро. Она прислонилась к стене, медленно скользнула вниз и прижала колени к груди. Значит, Малфой общается с Миртл. И доверяет ей. Почему-то мысль об этом жгла сильнее, чем все недавние ссоры с Гарри. «Смог бы ты довериться мне, Драко?»— пронеслось в голове, но этот вопрос остался без ответа. Прямо по коридору послышались тихие шаги. Роуз резко подняла голову, сердце невольно ускорилось — она уже была готова встретиться с холодным, пронизывающим взглядом серых глаз. Но это был не он. Из полумрака вышла женщина с чуть сутулой осанкой, и лишь спустя пару секунд Роуз узнала её. — Тонкс? — удивление в её голосе прозвучало почти с облегчением. Она поднялась на ноги, хотя колени всё ещё казались ватными. Тонкс выглядела… не так, как Роуз привыкла её видеть. Лицо осунулось, под глазами залегли тени, волосы — когда-то яркие, словно сама свобода, — потускнели до бесцветного мышиного оттенка. — О, Роуз, — измученно улыбнулась она, и улыбка эта не дотянулась до глаз. — Что вы здесь делаете? — поинтересовалась Роуз, подходя ближе. Насколько она знала, Тонкс должна была патрулировать вместе с другими мракоборцами. — Искала Дамблдора, — ответила та, задумчиво глядя в сторону. — Но его нет в школе. Она снова перевела взгляд на Роуз, и на этот раз в её глазах мелькнула теплая искорка. — И, кстати, я же говорила — зови меня на «ты». Я не настолько старая, чтобы ко мне обращаться официально. — Ладно, прости, — с лёгким смехом выдохнула Роуз, радуясь смене тона. — Может, пройдёмся? Раз уж мы встретились… — Конечно. У меня есть полчаса до возвращения на пост. Они обогнули поворот и вышли в один из боковых дворов. Холодный ветер пробегал по камням, и свет, пробивавшийся сквозь серое небо, казался тусклым. Роуз поначалу молчала — всё ещё ощущала лёгкую неловкость рядом с Тонкс, хотя в глубине души была рада этой встрече. — Так что ты хотела у Дамблдора? — наконец спросила она, больше чтобы разорвать тишину. — Ничего особенного, — уклончиво ответила Тонкс, оборачивая в пальцах перчатку. — Хотела узнать последние новости. Они прошли ещё несколько шагов молча. Тишина была странной: не давящей, а наполненной чем-то, что обе не спешили озвучивать. — Ты сама… выглядишь усталой, — заметила Роуз, но тут же спохватилась. — Прости, это, наверное, невежливо. — Ничего, — тихо усмехнулась Тонкс. — Мои волосы всегда меня выдают. — Так что случилось? — осторожно спросила Роуз. — Если хочешь, можешь рассказать. Тонкс чуть прищурилась, будто решала, стоит ли открываться, и наконец ответила: — Просто… иногда ты чувствуешь, что идёшь ко дну. И никто не может тебя вытащить. Потому что дело не в других — дело в том, кто… или что тянет тебя вниз. Её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. Роуз почувствовала странный отклик где-то под рёбрами. — Понимаю, — тихо сказала она. — Это связано с человеком, от которого проще было бы уйти, но почему-то… не уходишь? Тонкс посмотрела на неё чуть дольше, чем было нужно, но промолчала. — А у тебя? — спустя несколько секунд спросила она. — Я видела тебя в коридоре… ты, кажется, плакала. Роуз усмехнулась, но грустно: — Не думаю, что кто-то смог бы помочь. Это нужно прожить самому, чтобы понять. И снова между ними легла тишина — на этот раз почти тёплая. Когда они дошли до края территории и время Тонкс подходило к концу, та остановилась и положила ладонь на руку Роуз. Прикосновение было лёгким, но в нём чувствовалась поддержка. — Я понимаю, — просто сказала она. Роуз встретила её взгляд — в нём было столько же усталости, сколько и тихого упрямства. Они не стали ничего добавлять. Обе знали: бывают вещи, которые проще не называть вслух. Тонкс первой отстранилась, коротко кивнула и пошла обратно к воротам, а Роуз ещё долго стояла на месте, глядя ей вслед. На душе стало чуть легче — как будто в этом странном молчаливом разговоре она нашла кого-то, кто чувствует то же самое. Развернувшись к обратному пути, она заметила черную тень в дальнем окне возле Астрономической башни. Почувствовала на себе его холодный взгляд.  На этот раз она знала, кто на неё смотрит. И она узнает о нём правду.