Глава II: Модельер (1920–1950)

Я создавал образы, кроил ткань, словно плёл паутину — в ней каждый шов был защитой, каждый склад — маской, которая должна была спрятать меня. В витринах отражалось то, чего я боялся: старость, уязвимость, неприкаянность. Но никто не видел, что под блеском шелка я разрезал собственную кожу — пытаясь вырезать то, что никто не замечал, но что я чувствовал острым кинжалом в сердце. Моя красота была как мираж — совершенная, но не настоящая. Люди восхищались, просили ещё, но никто не знал, как много боли скрывается за фасадом. В комнате с зеркалами — моё одиночество. Сквозь стекло я смотрел на себя, но видел лишь тень, искажённую и болезненную. Я боялся времени — врага, который прячется не в морщинах, а в сердце. Каждый новый день приносил новые трещины, которые нельзя было скрыть ни тканью, ни светом. Я пытался управлять внешним миром, чтобы не потерять контроль над внутренним. Но раз за разом понимал: настоящая битва — внутри меня. И в этом бесконечном стремлении к совершенству я потерял себя ещё больше. Потерял не в мире, а в самом себе.