Глава XIII: Первая кровь

Я не планировал. Я сопротивлялся, как мог. Но голод был терпеливее меня. И сильнее. Он не заставлял — он шептал. Он не кричал — он гладил изнутри. И в этом было что-то почти ласковое. Как мать, прижимающая к груди. Только в груди была пустота. Это случилось в феврале. Снег блестел, как соль на ране. Я шёл, не думая куда — просто не мог больше быть взаперти. И она стояла под фонарём — женщина лет тридцати, в красном шарфе, что пах корицей и страхом. Я не хотел. Я пытался пройти мимо. Но она обернулась. Наши взгляды встретились. И в ту секунду я увидел её жизнь. Как она спорит с матерью. Как пишет письма, которые не отправляет. Как плачет в автобусе, закрывшись капюшоном. Я увидел её слишком глубоко. И не смог не протянуть руку. Я коснулся её плеча — мягко. Она даже не испугалась. Приняла меня за знакомого. Произнесла чьё-то имя. И тогда… я наклонился. Губы коснулись шеи — как поцелуй. Клыки вышли, будто по воле другой природы. Первый вкус — не вина. Не нектар. Не наслаждение. А ужас. Кровь была тёплая. Теплее, чем всё, что я чувствовал за месяцы. Слишком тёплая. Она текла в меня — как возвращение к жизни. Но я чувствовал, как с каждой каплей отрываю от неё частицу. Как будто глотаю её воспоминания, её свет, её я. Я оторвался с рывком. Она не закричала. Только осела. Я поймал её. Уложил на снег. Сердце её ещё билось. Слабо. Я смотрел, как капля крови на моих пальцах превращается в рубин. И меня вырвало. Я рухнул рядом, захлёбываясь собственным телом, как будто организм всё ещё помнил — что так не должно быть. Я шептал: «Прости. Прости. Прости…» Но она не слышала. И я понял: это не охота. Не еда. Не нужда. Это — убийство с внутренним согласием. И я — дал его.