Глава XVII:«Закон тридцати лет»

“Память — не свет. Это топливо. И у меня кончился огонь.” Я принял это решение в самом конце XVII века. Тогда я был аптекарем в Праге — знал всё о ядах и снах. Меня звали Лоренц. Жил я под этим именем 38 лет — и это была ошибка. До того я не понимал, что бессмертие — это не свобода. Это — цепь, которая тянет тебя в пропасть, если не менять форму. I Ты примеряешь лица. Писатель. Модельер. Пророк. Повар. Каждый — как маска, плотно сжатая на лице. В каждом — собственная боль, страх, тщеславие. Я был писателем — который записывал свои мысли в тетради, но сжигал книги, когда публика начинала видеть в них не меня, а свои мечты. Я был модельером — творил идеальную одежду, но ночью резал кожу, пытаясь вырезать несуществующую старость. Я был пророком — создавал культы и иллюзии, вера людей была как свет, который не согревал меня, а сжигал изнутри. Я был поваром — готовил еду, вызывающую слёзы, но пробовал блюда — и не чувствовал ни вкуса, ни эмоций. II И вот в один из вечеров я сел перед зеркалом, видя усталое отражение: бледное, но беспокойное. Я сказал себе: Каждые тридцать лет ты умрёшь. Каждые тридцать лет ты станешь кем-то новым. Это было не спасение — это была агония. Резать себя в бессмертии — без наркоза, без прощения. III После этого я стал Карлом, часовщиком в Берлине. Франческо, скрипачом в Генуе. Элиасом, штурманом на голландском судне. Йозефом, пророком на острове. Льюисом, художником в Париже. Марком, айтишником в Сан-Франциско. Каждые 30 лет — огонь. Сжигая письма, паспорта, воспоминания, связи. Я был своим палачом и воскрешённым. IV Но внутри меня — оставались те же раны, те же страхи, те же потерянные имена. Писатель, что боялся быть забыт. Модельер, что ненавидел своё отражение. Пророк, что знал — он лжец. Повар, что не чувствовал вкуса жизни. Каждая личность была как страница дневника — сожжённая, но оставившая пепел. V Сегодня — тридцать лет с последнего перерождения. Имя тает. Лицо теряет контуры. Пора менять всё заново. Это не игра. Это медленная смерть в движении. Но если я не буду меняться — я сойду с ума. Я не вечен. Я — вечно умирающий.