Часть 7 В ту ночь не было границ

Дом был наполнен запахом лаванды. Фюсун сидела на диване, босая, в мягком халате, который чуть спадал с плеча. Свет был тусклым — всего лишь лампа в углу и отблеск свечи на столике. Джихан вошёл тихо, как будто не хотел разрушить тишину. — Ты пришёл. — Я всегда прихожу туда, где моё сердце, — ответил он. Она встала, подошла к нему. Их глаза встретились, и в этом взгляде было уже всё сказано. Они знали: сегодня не будет отступлений, не будет стен. Только правда, только тепло их тел и сердец. — Я не боюсь, — сказала она. — А я боюсь. Потому что ты — настоящее. Он коснулся её щеки. Его пальцы были тёплыми, бережными. Она закрыла глаза, и тогда он поцеловал её. Впервые — не робко, не мимолётно, а по-настоящему. Поцелуй был мягким, глубоким, как будто он знал каждый изгиб её души. Пальцы Фюсун скользнули по пуговицам его рубашки, осторожно, как будто боялась разрушить магию. Джихан взял её за талию, притянул к себе, и она ощутила, насколько сильно он её хочет — и насколько сдержанно при этом держит себя в руках. — Ты уверена? — прошептал он, коснувшись губами её лба. — Да. Я хочу быть с тобой. Не только душой. Он поднял её на руки и отнёс в спальню. Листья за окном шелестели, будто шептали благословение. В комнате было тихо, только дыхание и биение сердец. Они медленно, нежно раздевали друг друга. Он гладил её кожу, как будто запоминал каждую линию. Она целовала его плечи, грудь, шею — будто боялась, что это всё исчезнет. Когда они соединились, не было спешки, не было грубости — только любовь. Он двигался в ней так, будто хотел раствориться. Она отвечала ему — всем телом, каждым стоном, каждым взглядом. — Фюсун… — выдохнул он, почти с отчаянием. — Я здесь. Я с тобой. Тела их сливались в едином ритме. Всё, что раньше было болью, растворялось в прикосновениях, поцелуях, в этой глубокой ночной тишине. Они были одни — без прошлого, без страха, только вдвоём. Когда всё закончилось, он остался рядом, не отстранился. Она прижалась к нему, положив голову на его грудь. — Мне кажется, — сказала она, — теперь я знаю, как звучит слово «дом». — Это ты, — ответил он. — Ты — мой дом. И они заснули, обнявшись, в мире, который впервые был по-настоящему добрым к ним обоим.