Глава 2. Разведчики

Тело уже было готово. Гроб, который предоставила госпожа Нильс, вычищен до блеска — в нём отражались окна мастерской. Но на прощании с её мужем я не присутствовала. Пусть Минако и считает, что я всё это надумываю — я всё равно не понимаю, почему титан, чья природа гнать его к живым, вдруг пошёл в другую сторону. Может, это и был дилетант… но от этого не легче. Ночью я не могла уснуть. Было тревожно и слишком тихо. Дождь закончился пару часов назад, и теперь только редкие капли срывались с крыш и капали в лужи. Они держали меня в этом мире, не давая окончательно утонуть в собственных мыслях. Я пролежала без сна до самого рассвета. --- На улице было сыро и липко. Выходить совершенно не хотелось, но выбора у меня не было. — Химэко, — позвала мама из кухни, — сходи на рынок, купи редьки. Только выбери хорошую, чтобы не горчила, а то Наоми есть не станет. — Аа... — я издала глухой звук, как могла, показывая, что услышала. Сползать с кровати после бессонной ночи — наказание. В доме всё было как обычно. Отец сидел за столом с газетой в руках. Когда он успел за ней сходить? На его коленях спала Наоми, прижавшись щекой к его груди. На кухне мама готовила что-то ароматное, а Минако рядом носилась, возмущённо жестикулируя. — Мама, ты же обещала, что после следующего заказа купишь мне её! — голос Минако был раздражён и на грани срыва. Похоже, опять речь шла о какой-то книге. Мама выглядела уставшей, глаза потухли — усталость от упрёков и этой бесконечной болтовни. — Минако, — отец, не отрываясь от газеты, наконец заговорил, — почему бы тебе не сходить на рынок вместе с Химэко? Думаю, ей будет тяжело донести всё одной. — Если вы меня обманули, то так и скажите! — буркнула сестра, отходя от матери. Повернулась ко мне, осмотрела с головы до ног и холодно бросила: — Ты чего уставилась? Выпей воды, и пошли. Я тебя ждать не собираюсь. Она хлопнула дверью так, что я вздрогнула. Быстро пошла к раковине. Мама вздохнула — устало, будто на мгновение потеряла веру. — Не стоило тебе бросать свою работу... может, ещё не поздно вернуться? — Что ты имеешь в виду? — спокойно спросил отец, продолжая гладить Наоми по волосам. Раньше отец был врачом. Не самым выдающимся, но работу свою знал. Зарплата была стабильной, пациенты — благодарными. Всё бросил, когда встретил маму. Семейный бизнес показался хорошей идеей — ведь люди умирают часто. Но он не учёл, что немногие здесь верят в обряды. Он не хотел возвращаться, говорил: «Не хочу выглядеть как собака, что приползла обратно». Он всегда был слишком гордым. Мама этого не понимала. Особенно теперь, когда с деньгами стало совсем туго. — Что тут непонятного? — прошептала она, почти себе под нос, но в голосе — острая, беспомощная злость. — Ты мог бы быть хорошим врачом, как Гриша. Тогда нам бы не пришлось выживать. Её голос задрожал, но она сдержалась. Отец ничего не сказал. Только посмотрел на меня — так, будто хотел прожечь взглядом. — Химэко, — наконец сказал он, — думаю, Минако тебя уже заждалась. Поторапливайся. Я очнулась, только тогда поняв, что всё ещё держу стакан воды. Сделала пару глотков и поспешила к двери. Минако сидела на корточках у крыльца, рисовала что-то палкой в пыли. — Ты бы так не сидела, — заметила я, подходя, — ты ведь в платье. — Заткнись, — отрезала она, стряхивая грязь с подола. — Ты могла ещё дольше собираться? — Прости, — только и ответила я. Не хотелось ссориться. Несколько минут мы шли в тишине. Потом, внезапно: — Они опять спорили? — Эм... нет. — Я замялась. — Просто... мама расстроена. Положение у нас, ты же знаешь. Но я понимала — Минако не поверила. И всё равно ничего не сказала. Только тяжело выдохнула. --- На рынке было, как всегда, шумно и тесно. После четырёх дней дождей все ринулись за едой. Мы пробирались между людьми, пока не добрались до овощной палатки. Минако тут же принялась перебирать редьку. Я стояла чуть в стороне, теребя корзину, разглядывая морковь, капусту, помидоры... — Да кому всё это надо? — донёсся до меня чей-то голос. — Церемонии, обряды… Нас в любой момент могут сожрать. — Эти Кацуно всегда жили за счёт мертвецов, — ответил кто-то другой. — Посмотрим, станут ли они нас хоронить, когда придёт настоящее горе. Я не обернулась. Только крепче сжала ручку корзины. Посмотрела на Минако. Она слышала. И выглядела так, будто готова раздавить редьку прямо в руке. Мама велела купить только ту, что не горчит. Но горчило всё — особенно слова. Пока шли к выходу с рынка, услышали ещё парочку "ласковых". «Мошенники». «Нахлебники». И всё в таком духе. Настроение с каждым шагом становилось всё хуже, но деваться было некуда. — Разведчики вернулись! — крикнул кто-то из прохожих. Я тут же подняла голову. — Пойдём посмотрим? — с воодушевлением обратилась к Минако, но та тут же оборвала меня: — Зачем? Что ты там увидишь? — в её голосе звучал злой холод. — Если хочешь — иди одна. — Ты чего так взъелась? — я не понимала. Она отвернулась, даже не взглянув на меня. — Только родителям не говори! — крикнула я ей вслед, но ответа не было. Я всё равно пошла. Я считала их настоящими героями. Знала, что их недолюбливают — как и нас. Наверное, поэтому я так искренне их любила. Мне казалось, у нас с ними похожие судьбы.