1. Открытая пустота

Я сидела на краю багажника своей машины, лениво покачивая ногой в воздухе. Лето — тёплое, томное, с нежным ветерком, скользившим по коже, но мне было неуютно. Потому что "сегодняшний день" глухой тяжестью давил на мои плечи, растекаясь по венам утомлением. В руках я держала картонную коробочку с роллами. Соевый соус пах солоновато, но еда казалась пресной. Вокруг простиралась пустая парковка, свет фонарей был слишком жёлтым, размазанным, словно в полусне. Где-то вдалеке шумело шоссе, изредка хлопали двери машин, но всё это звучало приглушённо, будто из другой реальности. Я сидела здесь одна, переваривая не только эти безвкусные роллы, но и долгий день. Воспоминания рваными обрывками возникали перед глазами и я отчаянно пыталась их заесть. С самого утра была гонка. Я прогоняла финальную презентацию сайта с начальником. Леви был как всегда сосредоточенным и требовательным. А я уже устала от этих одинаковых картинок, с которыми работала последние три месяца. Энтузиазма было ноль. Мы сидели на диване, в его кабинете. Перед глазами ноут. Помню как он расстегнул пуговицу пиджака, а потом звонок. Я слышала его голос — спокойный, ровный, но в нём звучало напряжение, как туго натянутая струна. Я не хотела подслушивать, но он сидел близко, и слова собеседника просачивались в тишину. — Деньги, Леви… Мне нужны деньги. Глухой, пьяный голос. Женщина. — …иначе подам опять в суд… Дальше я слышала только его короткие, отрывистые ответы. Потом он поднялся — резко, почти рвано, вышел из кабинета, захлопнув за собой дверь. Вернулся спустя пятнадцать минут, и я видела, что с ним что-то случилось. Лицо стало напряжённым, взгляд — остекленевшим. Он сжал пальцы в кулак, тут же разжал, выдохнул сквозь зубы, прежде чем сесть обратно за ноутбук. А потом были эти чертовы переговоры. Клиент совершенно не обладал тактом и этикой. Давил, хамил. Но он платил. И платил много. Я видела, как Леви прогибался, уступал, терпел, лишь бы сделка не сорвалась. Его голос звучал холодно, безупречно вежливо, но я знала, как в глубине него клокотало раздражение. Он позволял унижать наш проект, но меня — нет. Когда прозвучал первый выпад в мою сторону, он резко прервал собеседника: — Если у вас есть замечания по дизайну, высказывайте их конструктивно — мы здесь ради этого. Но не переходите на личности. Держитесь в рамках. Я запомнила этот момент до мельчайших деталей. Как он откинулся в кресле, расслабленно, но его глаза стали ледяными. Как в комнате повисла натянутая тишина, а внутри моей груди, на секунду, растеклось что-то тёплое. Благодарность. И вот теперь я сидела здесь. Одна. В тишине парковки, с безвкусной едой и спутанными мыслями. Тихий звук шагов заставил меня вздрогнуть. Мужской силуэт. Тёмно-синий костюм, расстёгнутый воротник рубашки. Телефон в его руке завибрировал, затем раздался звонок. Знакомый. Леви. Он только закончил работу. Еще позже чем я. — Алло… Да… Что…? — он вдруг резко остановился. Замер. Я невольно прислушивалась. Его голос — низкий, всегда спокойный, — сейчас срывался. — Как умер? Когда? Как это случилось? Тишина. Долгая, липкая, наполненная чем-то невидимым, от чего внутри меня всё сжималось. — Что?... — на секунду он потерялся, голос задрожал, но тут же стал тише. — Он был на Бали? Но что он там забыл?... — глухая пауза, долгий выдох. — Как?.. На мотоцикле?.. — резкий вдох, голос сорвался. — Встречка?.. Черт… Леви молчал. Рука с мобильным безвольно опустилась вниз. Он смотрел куда то вниз. Затем я заметила, как он сжал пальцы в кулак, провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть ощущения ужаса. Через мгновение он продолжил идти к своей машине. Медленно, будто ступая по невидимой грани между реальностью и чем-то, что вот-вот расколется. Открыл дверь, сел за руль, но не включил зажигание. Просто сидел, тяжело дыша, ссутулившись, крепко сжимая руль. Его взгляд метался по сторонам, но кажется, он ничего не видел. Словно метался в поисках объяснения, но не находил и капли облегчения. Боль. Страх. Одиночество. Я видела это всё. Даже без слов. Это чувствовалось сквозь расстояние и стекло его машины. Мои безвкусные роллы застряли в голе и я отставила коробочку. Мою грудь обволакивала странная боль. Терпкая, горькая. А еще безысходность, что сжигала изнутри. Разливалась лавой от яремной впадины до низа живота. Он защищал меня сегодня. Жертвовал своим эго. А я... И спрыгнув с багажника своей машины я направилась к нему.