Часть 1

Шарн Вельтмер.

Тот, кто останется Последним.

Холодный дождь не звучал. Падал без звука, не тревожа ни ветвей, ни ветхого камня. Он падал и ложился тонкой пеленой на остывшую землю, словно прося прощения просто за то, что он ещё существует. Лишённое солнца небо было бесцветным и ровным – ни тучи, ни проблеска. Словно закрытые глаза умирающего. Город, где и происходило всё это, уже давно как не имел названия. Улицы его были пусты. Стены зданий, поросшие следами времени, но не жизни, уже не имели в себе ни капли света, ни капли мрака. Всё, что когда-либо тут означало движение, давно вытекло в серую реку прошлого. Оставались только малейшие формы: изгиб потрескавшейся каменной арки, растрескавшееся пыльное окно, тень бывшей дороги, по которой уже никто и никогда не пройдёт. А на краю этой забытой улицы, сидел человек. Один. Единственный, кто остался здесь. Его пальцы сжимали кольцо – простое, потёртое золотое кольцо, потускневшее от времени. Человек не был молод, но и не стар. Просто тот, кто остался здесь. Его глаза смиренно смотрели в горизонт, а лицо уже не выражало эмоций. Он был похож на тех, кто ничего не ждёт, не желает, не жаждет. Просто смотрел куда-то в даль. Туда, где не светило яркое солнце. Туда, где больше не обещалось завтра. Он не слышал шагов. Да и не услышал бы их, на деле, даже если бы захотел. Но вдруг понял: он тут не один. Тень легко и ненавязчиво вытянулась за его спиной. Сначала – естественно, непринужденно, словно игра света на разрушенных и поросших травой плитах. Потом – слишком уж вытянулась, долго продолжая расти. Слишком высоко, глубоко. Слишком… неестественно, самостоятельно. Она перестала повторять его позу. Наклонилась. Смотрела. Он повернул олову и увидел: нечто. Не лицо. Не форма. Лишь очертание, как выжженный отпечаток того, чего быть и вовсе не должно. Оно стояло рядом, но не было здесь. Просто присутствовало, не в пространстве – в самом факте. Присутствовало как факт, что всё неминуемо приходит к своему логическому завершению. — Ты – Смерть? — спросил человек тихо, хоть и спрашивал не для ответа, а для простого признания. Тень не шевельнулась ни на дюйм. Но слово прозвучало где-то внутри: — Смерть пришла раньше. Пауза. Не гнетущая – честная. Всего лишь пауза между признанием и итогом. — Я – то, что приходит после неё. — Но зачем ты здесь, после неё? — вопрос был произнесён шёпотом, почти с нескрываемым любопытством. — Потому что ты больше не нужен. Как и всё здесь – не нужно. В этой тишине, в голосе где-то внутри, не было никакой вражды. Не было жалости. Лишь констатация. Так звучит лезвие острого скальпеля перед тем, как сделать надрез, так звучит финал симфонии – беззвучно. И человек просто кивнул. Он не стал молить и не стал протестовать. Он принял факт. Не потому, что смирился – потому что за пределами всякого смысла больше не осталось никакой воли. Только тоскующая пустота. — Значит… всё? — Да. Но я останусь рядом, пока ты помнишь, зачем ждал. Он посмотрел на кольцо и улыбнулся. Почти, совсем чуть-чуть. И исчез. Не рассыпался прахом, не загорелся яркой вспышкой. Исчез. Мгновенно. Как мысль, которую в миг забыли, стоило переступить порог. А тень осталась. Он остался, как и оставался всегда. Последний. Он не двигался. Не возвращался. Не исчезал. Он был. И где-то, в другой вселенной, в другом времени – кто-то снова поймёт, что остался совершенно один. И тогда тень вытянется снова. И молчание станет его телом. А он просто будет рядом, до самого конца. Но что сейчас? Сейчас мир рассыпался, как рассыпался и всякий смысл в этих тусклых и бесцветных видах. Мир исчезал, как исчезала последняя надежда на новое завтра. Гас свет. Солнца больше не будет. Постепенно уходило тепло. Стихал и холод. Мрак, пытавшийся захватить то, что осталось, тоже исчез, словно его и не существовало. А безликая тень продолжала гордо стоять, смотря уже в никуда. Стояла в тишине без времени и материи. А единственным напоминанием о том, что здесь когда-то что-то существовало, было лишь кольцо. Его подняли осторожно. Боялись разрушить, заставить исчезнуть. Его взяли в тонкие пальцы и лишь легонько провели по металлу. Тот оплавился. Растекся. Исчез. Вот и всё. Теперь – точно всё. Очередной конец мрачной истории. И пал этот мир. Канул во мрак. Во тьму без воли, без смысла. И потерялся этот мир. Забыт, брошен, оставлен. А тень продолжала скитаться. Не думала, просто чувствовала, что всё снова закончилось. Знала, что ей пора уходить. И она ушла – исчезла. Здесь больше не осталось ничего. Ни жизни, ни смерти. Боги пали ещё раньше, чем вездесущие вечные константы. А потом и тех не стало. Всё закончилось. Пропали начала. Потерялись концы. И вместе с концами, потерялась и тень. У него всё ещё очень много работы, ведь конец ждёт всех. А те, кто остаются, казалось, последними, должны быть проведены в последний путь с чувством, что их не оставили. Пусть, надежды на то, что что-то изменится. Что что-то будет после, уже не останется. Конец после конца. Он – смерть после смерти. Он – тот, кто останется Последним.