Затмение. Пролог. Бушующая буря

       Окина Точи — прекрасный край цветущих пионов и ирисов, широких рисовых полей, грозных вулканов и штормов, великих деревьев и древних гор, что видели на своём веку не только вознесение Пятнадцати Великих Генералов, но и рождение первого человека из персиковой косточки. Да что уж там, они и Аматерасу видели, когда та ещё бродила по земле, а не величественно восседала на троне Солнечного Дворца. Эти древние земли тысячи лет хранят свои безмолвные тайны, которые всё пытаются выведать люди, но для познания загадок древних исполинов их жизни слишком коротки и незначительны.        Именно здесь, на четырёх континентах, расположились Четыре Клана, чьи жители некогда были дикими и бесчувственными оборотнями, но доказали перед божественным ликом, что достойны отказаться от повадок и традиций животного, чтобы стать человеком. Мудрая Аматерасу позволила им сохранить свои чарующие способности, но наказала, что любить и трудиться они смогут лишь в человеческом обличии.        Но, получив личину человека, окинцы не желали жить мирно, потому и разбрелись подальше, объединившись лишь с теми, с кем были схожи. На Западной Земле Металла, в прекрасном краю грозных рек, высоких гор и тонких скал с цветущими вершинами под облаками нашли своё пристанище утончённые, возвышенные журавли и грозные орлы. На Прекрасных Восточных Землях, среди обширных чёрных полей, глубоких прозрачных озёр и цветущих ирисов зажили хитрые лисы и коварные коты. На Юге, Земле Холмов, среди древних старых сосен и пещер дом нашли тихие и скрытные змеи, крысы и игривые барсуки.        Все три народа сторонились, боялись и злились друг на друга, сцепившись хуже бешеных собак. Не для того Великая Богиня даровала им людское нутро, и от лицезрения этого ей становилось дурно. И слабостью Прекрасной Аматерасу воспользовалась злобная Сестрица Акума. Измучив Богиню, бестия наслала на Окину отраву — полчища демонов, страшные болезни, непогоды и страдания. Страдал народ. Изживали их демоны, скуднели поля, а штормы гигантскими волнами захлёствали и уничтожали города. Все три народа позабыли распри лишь тогда, когда всех настигло горе.        Тогда пятнадцать юношей и дев, чей дух и воля были крепче чёрного металла, а любовь к людям сильнее любви преданного пса, получили право попасть на Небо. Аматерасу воззвала их к себе на помощь в битве с Демоницей, и послала грозовые тучи, на которых Пятнадцать Великих Генералов и поднялись к Солнечному Дворцу. Там они вступили в долгую битву с Сестрицей-Акумой: двадцать четыре дня гнали её по небосводу, двадцать четыре дня рубили и терзали её плоть. И на двадцать пятый день, достигнув Середины Неба, Демоница пала, а Великие Генералы изрубили её тело и превратили в Три Лунных Дворца, на которых стали жить они, вознесённые божества и великие люди.        Окина вздохнула с облегчением, вернувшись к прежней жизни, но теперь все три народа жили мирно, стараясь не допускать конфликтов, а если и допускали, то решали без рукоприкладства. Ведь только благодаря Пятнадцати Великим Генералам, объединившимся и сплотившимся против Демоницы, Окина смогла не только выжить, но и искоренить демонов. И в память о их великом подвиге окинцы разделили календарь на пятнадцать месяцев, дав каждому имя Великого Генерала.        Но время шло, и некогда великий подвиг превратился лишь в древнюю легенду. Маленькие ручьи, точившие камешки, превратились в бурные, дикие реки, острые скалы затупились, а крошечные ростки своей пышной пушистой кроной достали до небес. Море принесло на Окину невиданных ранее заморских гостей, нашедших приют подле Запада, а в своих глубинах поселило детей Ватацуми, подарив земле ещё два новых клана: подводную Фукасу, чьи владения, как и само море, не знают границ, и отрешённое, непохожее и странное Королевство Могрейт.        Долгая идиллия была нарушена, когда разумы Белого Лиса Хироко и Серебряного Журавля Эцу отравили демоны. Императоры Востока и Запада озлобились друг на друга, завязав долгую, кровопролитную войну, в пучину которой утянуло и остальные кланы. Позабыв о подвиге Великих Генералов, вся Окина перевернулась с ног на голову. Некогда миролюбивые Тенкийцы, что были воплощением красоты, лёгкости, изящества и покровителями искусства, теперь ковали тяжёлые доспехи и клинки из чёрного металла, а Фувийцы не молились за благополучие своего народа, используя всю дарованную лисам магию ради убийств.        Вновь по земле расплодились демоны, жадно пожиравшие боль и горе страдальцев, но это не помогло объединить народ, ведь люди сами сроднились с темными тварями. Теперь все желали лишь убивать, грабить и жечь города. Оттого от Окины и отвернулась Аматерасу, ведь даже помощь божеств не смогла бы уберечь народ от самого себя.        Сто двадцать четыре года длилась кровопролитная война, пока Двух Темных Императоров не сместили Серебряный Журавль Сораноо и Белый Лис Чикаре. Благодаря союзу благодетелей, что заключили мир с главами всех кланов, Война Холодного Пламени наконец-то закончилась, но раны от неё были столь глубокие, что окинцам предстояло вновь научиться жить в мире. А это сделать очень нелегко, когда ещё вчера вы грызли друг другу глотки.

***

       Дождь шёл уже почти целый день, неприятно размывая просёлочные дороги и превращая их в коричневую кашу, что липла к колёсам повозок и копытам лошадей. А из-за поднявшегося ветра море было и вовсе не спокойным, и дикие волны то и дело грозно вздымались, разбиваясь о скалы и подтапливая берега. Отправиться в путь в такую погоду равносильно безумству: можно простудиться или подхватить какую-нибудь не очень приятную заразу, а если и вовсе поплыть на корабле, то спокойно можно разбиться о острые глыбы и сгинуть где-нибудь в морской пучине. Чикаре, держа в своей руке чашу, уже не надеялся на приезд главы Тенки, и ждать старика, скорее всего, снова придётся до завтрашнего дня. Тяжело выдохнув, лис отвернул голову в сторону, рассматривая сад, что был высажен специально вокруг Дома Переговоров.        Давно отцветшие ветвистые вишни, росшие по периметру сада у самых стен, хоть и потеряли свой нежно-розовый весенний цвет, всё ещё были прекрасны в зелёном облачении листвы, создавая приятную тень, под которой в знойный день или долгий, как сегодня, ливень можно было бы скрыться, почитывая какую-нибудь книгу. Их обилие разбавляли клёны, величественно раскинувшие свои кроны-зонтики и стоявшие почти вплотную с Домом, словно заботливо укрывая его от гнева непогоды. Ах, как красиво, верно, будет здесь осенью, когда листья этих гигантов окрасятся в багрово-рыжие цвета! Лису обязательно нужно будет придумать причину снова собрать глав кланов в Доме Переговоров осенью.        Но красовались не только великаны. Вразнобой, составляя загадочный рисунок, большое пространство между деревьями занимали не только пруд с пёстрыми рыбами, но и стоявшие по одиночке маленькие сосенки-ели, что доростали своей верхушечкой лишь до подбородка. Специально ли их так подрезают? Или какое заклинание наложили на растения те, кто строили и высаживали сад? Интересно, сколько вообще ему лет? Учитывая то, что посажен сад был тут ещё задолго до Войны Холодного Пламени, две сотни этим величественным древам и коротеньким пушистым деревцам да кустикам настать должно было.        — Господин Белый Лис, – Прервал размышления и любования голос стражника, что подошёл с угла веранды Дома Переговоров, – ветер становится холодным, а Господин Серебряный Журавль всё никак не приедет. Возможно, вам стоит уйти в тёплое здание, а не ждать гостя здесь, на холоде?        Чикаре поднял голову, чуть взмахнув своим распушённым хвостом, обрёрнутым вокруг тела. Верно, глупость ждать приезда Сораноо так долго. Непогода разыгрывалась только пуще, и лучше не мучить ни себя, ни четырёх стражей-бедолаг, что были расставлены по периметру веранды.        — Ты, верно, прав. – С ноткой какой-то печали в голосе ответил Чикаре, положив чашу на стол и отряхнув свои колени. – Ливень страшный, так что лучше укроемся в тепле.        Поднявшись на ноги, лис чуть тряхнул головой в стороны, прижимая два белых уха с маленькой кисточкой красного меха, и в сопровождении стражника направился к серым стенам Дома Переговоров, чтобы переждать непогоду в тепле. Безусловно, и о трёх других подчинённых Чикаре не забыл. Он снял с пояса свой веер и, раскрыв на половину, три раза взмахнул, отдавая немой приказ. Зазвенел металл брони, и стражники медленно сошли с постов, направляясь следом за Господином Белым Лисом.        Однако внезапно резкий и сильный поток ветра, чуть не сбивший с ног Чикаре, насторожил всю четвёрку. Стража внимательно и быстро пробежала глазами по окружающему Дом саду, выискивая кого-то или что-то, угрожавшее лису. И беспокойства их не были пусты.        Кое-как удержавшись за своего стражника, Чикаре с лёгким недоумением раздвинул плечи слуг, окруживших своего господина, и сделал пару шагов вперёд, нервно обмахиваясь алым веером. Вихрь вновь промчался по веранде, забираясь под слои одежды и пробирая до костей, но в этот раз его сопровождал лёгкий хлопот и тихое бурчание.       Господин Белый Лис о чём-то догадался. Он резко распахнул свой веер и что-то снова махнул стражникам, верно успокаивая и отзывая их. Все четверо послушно убрали оружие, ударяя древком о пол, и медленно расползлись по краям веранды.        Последовало ещё два, а может, и три вихря, когда о черепицу крытой веранды что-то легко ударило, и в просторный сад Дома Переговоров быстро опустилось крылатое нечто, чуть не сломав своей тушей одну из молодых сосенок. Отряхнув свои четыре серебристых крыла от мокрой гальки, что попала на них при не очень мягком приземлении, создание медленно развернулось, чуть проваливаясь грациозными чёрными лапками в грунт сада.        Чикаре узнал в причудливо выглящем существе Йонхона – так называли цуру, что прошли обряд Кровавой Воли. После него журавли, помимо своего обычного, «птичего» облика могли обращаться и странными четырёхлапыми птицами с более короткими и прочными клювами и размерами примерно с крупного быка – йонхонами. Ох и знатно же эти твари потрепали войска Фувы во время войны! Однако с возрастом, если цуру вообще удавалось выжить, обличие йонхона менялось: прибавлялся рост, и у кого появлялась ещё одна пара крыльев, у кого рога, у кого и ещё что пострашнее вылезти могло, а у кого было всё и сразу. Страшное порою зрелище, но радовало то, что из-за войны цуру-йонхонов, что достигли хотя бы первой сотни, очень мало, и почти единственным таким долгожителем, чей облик существенно изменился, являлся Глава Тенки и еще пара его приближённых.        Утробно и протяжно прокричав, «журавль», ростом свободно достававшим до крыши основной части Дома Переговоров, громко и часто замахал крыльями, чтоб отряхнуть их от прицепившихся камней и грязи, и прошёл ближе к Белому Лису. — Ах, любезный, будьте так добры... обратиться обратно, – с недовольной ноткой жаловался Чикаре, отойдя чуть дальше в веранду и прикрывая лицо и волосы раскрытым веером, чтобы не быть в край обрызганным летевшей во все стороны водой, – на дворе и так непогода, а вы ещё и внутри дождь устраиваете, хе-хе.        Что-то побулькивая, цуру продолжил движение вперёд, начав быстро уменьшаться в размерах и лысеть, пока в конце-концов перед Чикаре с четверенек не поднялся высокий широкоплечий гигант, облаченный в массивные одеяния с мехом, металлическими наплечниками и нарукавниками, словно старавшихся ещё больше подчеркнуть «огромность» и грозность своего хозяина.        — Я уж не надеялся на ваш визит. – начал Чикаре, собрав веер и приударив им по руке. – Господин Серебряный Журавль, прошу, – он указал на подготовленный ещё задолго стол с двумя пиалами и красивым чайником, – чай, хоть уже и остыл, станет хорошим дополнением к нашему разговору. — Я никогда не нарушаю того, что обещаю. – холодно отрезал Сораноо, отбивая ровный ритм своими тяжелыми сапогами с металлической обивкой и каблуком. – А чай — не такая уж и страшная проблема. Гораздо важнее решить вопрос, по которому мне пришлось лететь к вам от самого дворца. — Конечно-конечно! – лепетал лис, юркнув вслед за дорогим гостем. – Однако, вы могли бы и не утруждать себя излишней пунктуальностью. Погода и вправду разыгралась ненашутку, и нет ничего ужасного в том, чтобы подождать денёк.        Поболтав впустую о погоде и убранстве сада, главы наконец-то уселись за стол, который оказался немного низким для Господина Журавля, отчего ему пришлось отодвинуться немного назад.        — Эта встреча хоть и незначительна на первый взгляд, за тёплым разговором она укрепит отношения между нашими кланами, что долгое время были ледянее вершин Рваного Хребта. – начал долгие и красочные прелюдии Чикаре, осторожно взяв двумя руками чайник и начав наливать остывший напиток по чашам.        — Мне не ясно лишь одно. – прервал лиса низкий голос Главы Тенки, взявшего в свои руки одну из пиал. Он не любил долго тянуть время, поэтому перешёл к сути. – Подписав Вечный Мир, все кланы обязались отослать по двадцать одному Великому Войну для реализации вашей идеи с Двадцатью Одним Отрядом Миротворцев. – он поднёс чашу к губам и медленно отпил еле тёплого чая. – Всё сделано, как Вы и просили, ровно двадцать один воин был готов выступить в путь, но вы отказали и настояли на личной встрече. Так что же вас не устроило, Господин Белый Лис?        — Признаюсь честно, – начал с выдохом Чикаре, отставив чайник в сторону, – это был повод встретиться и обсудить ещё пару вопросов с глазу на глаз. А что касается Отрядов Миротворцев... – лис улыбнулся, запустив руки куда-то под стол, а после вытащив оттуда красивый ровный лист. – Ваш возраст велик, и ничего страшного, что вы дали слабину, хе-хе. – загадочно ответил Чикаре, словив на себе непонимающе-недовольный взгляд журавля, и протянул бумагу. – Вы вписали всех, но, кажется, про Двадцать Первого-то и забыли.        Сораноо, вскинув брови, рассмотрел протянутую ему бумагу. И вправду, двадцать первого человека не было, на его месте красовалась лишь небольшая россыпь капелек туши. Отложив пиалу в сторону, цуру взял кисть, заботливо протянутую ему лисом, и, замешкавшись на мгновенье, вписал аккуратным почерком Забытого война. Подув на бумагу, Серебряный Журавль наконец-то протянул её обратно Чикаре, сохраняя невозмутимое выражение.        — Ох, какое знакомое имя. – с ноткой наигранного восхищения сказал лис, прочитав имя последнего «героя». – Фуро Сацужи. – он бодро поднял голову, своим легким взглядом уставившись на собеседника. – Помнится, года три назад он одновременно и помог мне, и навредил, больно потрепав наше войско. Неужели вам совсем не жаль его, и вы решили отправить бедолагу в клан, который он самым первым был готов с лица земли стереть?        — Времена сменились, – отвечал Сораноо, вновь взяв пиалу в руки, – и он тоже изменился. В конце-концов, наши кланы уже не враждуют, и опасаться за то, что этот малец учудит погром не стоит — это дела минувших дней. А если и учудит, то судить его я обязуюсь лично и по всей строгости.        — Как вы строги к своему сыну, достопочтенный господин.        Сораноо промолчал, сверля собеседника тяжёлым взглядом серебряных глаз, чем позабавил Чикаре. Уж очень лис любил играл с огнём.        — Признайтесь, достопочтенный, – медленно, словно затаившийся змей, говорил Чикаре, отложив документ в сторону и расплывшись в ехидной улыбке. Ему выпала такая возможность почти безвозмездно вставить слово, что давно в голове крутилось, так почему бы не использовать её? – вы просто хотите убрать его куда подальше. Вырастили настоящее оружие без души и сострадания, а теперь боитесь, что без прикормки пёс перекинется на вас.        Сораноо ничего не ответил, лишь подняв взгляд, каким смотрят, когда собеседник неприятно ударяет в «слабое место». Было видно, что такой выходкой Господина Белого Лиса журавль не очень-то доволен, но почему-то решил промолчать, спустив наглое замечание с рук. Он медленно отпил чай и, сдержанно прокашлявшись, наконец-то прорезал недолгую тишину.        — Даже если и так, никаких ограничений вы не выставляли. А, значит, я имею полное право отправить его. – Сораноо немного наклонился вперёд, чтобы чуть тише продолжить свою фразу. – К тому же, отряд, в который его отправят, находится дальше всего от какого-нибудь поселения и оживленных улиц, и уж тем более дальше всего от вашей столицы, так что опасаться за массовое убийство в его «исполнении» тоже не стоит.        — «Массовое» может и не устроит, – ответил ему в своём спокойном тоне Чикаре, подперев подбородок кулачком, – но «одиночное» вполне, и под главной угрозой его окружение. А окружение у него довольно влиятельное, я бы сказал: два принца Могрейта, дочь Чёрной Лисицы и «Наследница» клана Когоно́. – хитрец чуть дернул ухом, прикрыв глаза. – Ох, Шихай хоть и свою дочь не чествует, её рисом не корми — дай стрясти с моего или Вашего клана хоть малую крошку. Её убийство станет весомой причиной для очередного конфликта, и, уж поверьте мне, такую возможность эта взбалмошная женщина не упустит...        — Я всё беру на себя, – прервал его низкий голос Сораноо. – В случае... «непредвиденных обстоятельств» с Фуро я клянусь уладить все возникшие конфликты. Особенно с Шихай. Можем даже подписать отдельное соглашение, чтобы Вам было спокойнее.        Чикаре лишь томно выдохнул, выпрямляя свою спину. Обстановка была довольно напряженной. Нет, лис, безусловно, допускал то, что Двадцать Первым станет именно эта бестия, но старался как-то отвадить эти мысли подальше от себя. А теперь ему и в голову не лезло, что вообще делать с таким «гостем» на своей территории. Но, казалось, Сораноо в своём решении был очень упёрт, и переубедить его столетнюю голову — задача не из простых. Как минимум, это мало кому удавалось, и Белый Лис, даже со своей хитрой и проницательной натурой, уж точно не будет в их числе. Помявшись с ответом, Чикаре, сохраняя свою легкую улыбку, наконец ответил:        — Я верю-верю, Господин Серебряный Журавль. В конце-концов, ваше слово прочнее чёрного металла, в чём я и убедился сегодня. Не нужно лишней мороки. Вот только я желаю, чтобы у меня всё же был щит. Вы ведь не будете против, если на время позаимствую у вас того прелестного крылатого юношу, что ранее прилетал ко мне с вашим указанием. Гурецу, верно, зовут его. Наслышан, что он близок с Фуро, а потому может помочь в случае чего. В добавок он порадует мой глаз своей статью, хе-хе...        Сораноо, не меняясь в лице, отвёл в раздумьях взгляд, а после медленно кивнул, чем явно порадовал хитреца.        Чикаре юркнул лёгкой рукой куда-то под стол и вытянул оттуда небольшую бумажку, положив её перед Господином Серебряным Журавлём. На ней было пять продолговатых клеток с небольшими рисунками-обозначениями вверху, в которых уже красовались красиво выведенные хвосты росписей глав кланов. Единственной пустующей клеточкой была клеточка с журавлём над верхом — клана Тенки.        — Что это? – задал довольно логичный вопрос Сораноо, подтянув лист к себе.        — Просто красивое дополнение к указу об Отрядах Миротворцев. Можно сказать, символ того, что мы нашли общий язык со всеми главами клана спустя сто двадцать четыре года долгой войны и три года смуты. Она не имеет никакой ценности, лишь символичность, хе-хе. Можете даже проверить, никакого мелкого текста из разряда «Все территории передаются клану Фува» на ней нет.        Чикаре протянул руку и осторожно стукнул пальцем по кисти, предлагая главе Тенки поскорее подписать бумажку. Чуть сведя брови к переносице, Сораноо осмотрел бумажку, а после тщательной проверки всё-таки взял в руки кисть и лёгким движением нарисовал в пустой клетке небольшого журавля, обвивавшего солнце, а рядом как-то небрежно вывел своё имя.        Получив документ обратно, Чикаре немного странным взглядом рассмотрел его, а после чуть облегчённо вздохнул, положив руки на стол.        — Какое, однако, знаменательное событие, но отчего-то я совсем не чувствую, что произошло «Что-то великое», хе-хе. – Добавил лис, осторожно взяв пиалу кончиками пальцев и поднеся её к губам.        Последний пункт Вечного мира наконец-то был осуществлён.        «14 дня месяца Шестого Генерала Кацуро, в год 1396 с Великого Восхода Трёх Лунных Дворцов, на земли Окины Точи снизошла благодать. Спустя 127 лет, все конфликты Пяти Кланов были улажены, и их союз породил за собой Миротворцев, что обязались душой и телом защищать всех жителей Огненных земель. Мудрость Великих господ не знает предела, так пусть теперь взойдёт солнце, что осветит наши души и выжгет всю чернь и мглу, засевшую в глубинах, а Пятнадцать Генералов вновь разделят трапезу с Аматерасу.»