Затмение. Глава 1: Возвращение блудного карася

       Война оставила неисправимый шрам всей Окине. Настолько глубокий, что не все смогли привыкнуть к новой мирной жизни. Привыкнешь тут, конечно. Буквально вчера ты боялся высунуть и голову, прячась в глубоких и прочных подвалах, пока твой дом, деревню или город пожирает дикое пламя, а сегодня ты должен жать вчерашним врагам руку и петь песни о единстве и мире народов.        Ничто так не описывает жизнь после Войны Холодного Пламени, как состояние природы после разбушевавшегося шторма: деревья сломаны, гнёзда разбиты, норы затопили воды или погребли под собой сели, ирисы сломали стебли, птенцы погибли, щенки задохнулись или умерли от голода. Казалось бы, ничего уже не вернуть и не восстановить, но вот начинают робко проклёвываться и загораться пурпуром новые маленькие бутончики ирисов, птицы строят в дуплах и на уцелевших веточках новые гнёзда, а лисы и зайцы роют новые норы. Все пострадали, но жизнь на этой трагедии не закончилась. Все просто ищут новые способы жить.        Тяжело, правда, найти своё место в новой мирной жизни, когда твоё лицо плотно ассоциируется лишь с войной, да и сам последние лет двадцать ты жил лишь ею. Мелкие, никому не известные и не интересные рядовые ещё могут уйти от кошмаров и забыться в каком-нибудь ремесле, повседневной рутине или интересном новом деле. Но когда ты «Пернатый Уродец», «Демон Запада» или «Кровавый Наместник», которого едва ли не каждый на Окине знает и боится, то мирная жизнь тебя ни за что не примет.        Кто-нибудь в такой ситуации попробовал бы сбежать, скрыться, удрать на другой конец мира и начать новую жизнь. Фуро об этом размышлял, даже пытался воплотить задуманное, вот только судьба заставила его платить за учинённые грехи, одарив необычной внешностью. Будь он обычным окинцем с самой простой внешностью — тёмными волосами, тёмными глазами, ростом меньше кэна*, — то легко бы скрылся от мира в какой-нибудь глухой деревушке. Но вот понадобилось родиться ему в доме Сацужи — семье плотно и тесно связанной с наследием небесных божеств. Магическая кровь его предков наделила Фуро ростом в шестьдесят пять сун*, крепким телом, светлыми длинными волосами и золотыми глазами. Да с такой кричащей внешностью ему нигде не скрыться, ведь везде он будет словно горящий яркий факел.        Почти три года ему пришлось просидеть взаперти под надсмотром самого Сораноо, ибо тот боялся, что Фуро «на воле» сможет учинить какой-нибудь неприятный скандал или погром. На самом деле, не так уж он был далёк от истины. Фуро знал себя, знал, насколько он резок и вспыльчив, и точно знал, что решение споров мирно — не его конёк. Рассорился бы он с каким-нибудь прохожим из-за пустяка, и второго пришлось бы собирать по кусочкам.        Как назло, Фуро ещё и страшно рассорился со своим лучшим другом Гурецу в последний год Войны Холодного Пламени. Не перечислить всех разов и попыток снова наладить с ним контакт, но их общению постоянно мешали какие-то обстоятельства: то в назначенный день встречи у Гурецу вдруг внезапно появлялись дела, то Фуро вдруг решат куда-то отправить. А после заключения Фуро под стражу от целого мира, они и вовсе потеряли всякую возможность даже пересечься. Хотя он писал письма и просил стражников их втайне доставить Гурецу, тот, кажется, не прочитал и строчки и просто выбрасывал их. Обидно.        Но вот недавно, чуть больше недели назад, до уха Фуро дошло известие, что Гурецу отправляют в Сапусоа как члена отряда миротворцев, и он, само собой, захотел хотя бы проститься с другом, но Сораноо выступил резко против. Козлина, не меньше. Зная, как дорожил и переживал Фуро из-за потери лучшего друга, зная, как он дорог ему, зная, как он съедал себя от злости, что так плохо поступил с Гурецу, господин Серебряный Журавль не разрешил ему даже одними глазами проститься с другом.        А через три дня Фуро тоже отправили в Сапусоа. Сперва он был несказанно рад, едва ли не скакал от счастья. А потом его вдруг пробило на холодный пот. Просто так в один отряд миротворцев не отправят двух выходцев из одного клана. Значит, с Гурецу что-то случилось! Цуру собрался и выступил в путь с такой скоростью, какой позавидовал бы самый быстрый ваши́ или теннен. Перессорившись по пути со всеми, кого встречал, Фуро-таки добрался за неделю до Сапусоа — прекрасной долины подле Рваного хребта, в которой расположилось гигантское озеро, окружённое соснами-елями и граничащее с морским берегом. Поистине странное и красивое место.        Правда, насколько странным оказалось это место, настолько странными были и его обитатели — новые товарищи Фуро. Самым первым он познакомился с Асей — девчушкой, оказавшейся дочерью главы клана Когоно Шихай. Первая встреча их была крайне удачной — она чуть не убила его дверью. На вид ей только стукнуло восемнадцать лет, а вела она себя менее, чем на четырнадцать. Прямые черные волосики, яркие фиолетовые глаза — отличительная черта рода Хеби, — и рост порядком пятидесяти шести сун. Она была, мягко говоря, странной, не от мира сего. Очень активной, едва ли не залезавшей от своей энергии на стены, и в то же время крайне ленивой, любопытной и проказливой, как пятилетний ребёнок. Что Фуро пугало, так это крайне странная реакция: Ася могла печалиться и рыдать по полдня, но стоило ей увидеть, как птичка неуклюже упала с ветки, так сразу заливалась громким смехом и начинала как обычно приставать ко всем с расспросами. А могла вдруг внезапно обидеться на самую простую шутку, хотя мгновением ранее смеялась над самой чернушной и ужасной шуткой.        Носила она так же что-то странное: оторвала половину от своего зелёного кимоно с золотой вышивкой двух змеиных голов, нацепила тренировочные штаны и в таком виде разгуливала по Бумажному Дому миротворцев.        Ко всему прочему, она вообще ничего не умела, кроме как махать своим коротким мечом, кинжалами и ножами. Не умела стирать, не умела шить, не умела даже готовить. Всему этому её пришлось обучать Фуро. А толку всё равно не было: Ася всё равно готовила отраву, сшивала рукава и рвала одежду, пока пыталась её постирать.        С такой соседкой Фуро бы явно с ума сошёл, если бы в доме не жил его второй сосед — Кайко́. Выходец из Фукасы — самого отстранённого от войны подводного клана. В отличии от Аси, Кайко был самым спокойным и тихим существом, которое даже беспокоить лишний раз не хотелось. Ростом нингё был едва выше Аси, с тёмными глазёнками и смуглой кожей, на которой пестрили различные блёклые полосочки-пятнышки.        Любил Кайко тишину и одиночество так сильно, что иногда уходил на долгие прогулки у берега моря или озера. По всей видимости, уж очень сильно он тосковал по дому. Фуро его не тормошил и не запрещал такие вылазки. Просто напросто не хотел как-то пугать или вредить своими запретами столь хрупкому и тихому существу. Пусть делает, что хочет, пока это не приносит бед. По вечерам, правда, приходилось его искать, но это самое меньшее из зол.        Предпочтения в одежде, правда, у него не сильно отличались от Аси: рубаха без рукавов и тёмненькие штаны, содранные с какого-то бедняка. Любили они с Асей всё рваное, драное и потрёпанное временем. Фуро даже как-то себя не в своей тарелке чувствовал: пока эта незавидная парочка ходила в том, что на помойке нашла, он подготовился официально, взял с собой несколько комплектов кимоно, юкат, хаори и рубах. Да даже собравшись в спешке, он всё равно надел официальные белые одежды, несколько часов подбирал свой жёлтый пояс, мучился с металлическими частями и неделю пути даже дышать лишний раз боялся, чтобы не дай Луны не запачкать из-за дождя и слякоти ткань, а его товарищи просто первое попавшееся нацепили. Безобразие.        Но большим разочарованием для него стало известие, что Бумажный Дом посещал «крылатый юноша», но надолго здесь не задержался. Он лишь оставил небольшую бумажку и улетел в лисий дворец оповещать, что последний отряд на территории Фувы уже начал собираться. Гурецу. На оставленной им бумажке был перечислен список имён: Кайко, Ася, Эньё, Мелькер, Демиан, Фуро. Почему их шесть, когда кланов пять, Фуро так и не понял. Возможно, клан-королевство Могрейт что-то напутало и по ошибке прислало сюда ещё одного война. На другой же стороне письма было выписано красивым ровным почерком самое лестное и милое пожелание смерти для Фуро. Как мило.        Зато Фуро удалось отбить прекрасную комнатку на втором этаже, над купальней. Под ним на первом этаже жил Кайко, а с другой стороны лестницы расположилась Ася. Хоть какая-то благодать.        В любом случае, жизнь их в Бумажном Доме текла спокойно. Слишком спокойно. Настолько, что цуру едва ли не умер со скуки. Со дня его приезда прошло три дня, за которые ничего толком не происходило: ни Гурецу не прилетал с новыми известиями, ни оставшаяся загулявшая троица не спешила приезжать. В перерыве от обучения Аси хотя бы суп из водорослей варить, Фуро сделал из еловых ветвей бражку и спрятал её в кладовке, подальше от чужих глаз. Не хотелось ему допустить того, чтобы Ася стала ещё безумнее, а Кайко запачкал свою невинную светлую душу алкоголем.        Но кое-что интересное в этот самый скучный день всё же произошло. Был это второй день месяца тёзки Фуро – Генерала Фуро, в честь которого и назвали первого. Вечерело, и через открытые на кухне окна падал мягкий рыжий свет солнца. Они с Асей потратили почти день на то, чтобы приготовить что-нибудь если не вкусное, то хотя бы съедобное, но у неё всё никак не получалось: то подгорят водоросли, то выварится суп, то она не дольёт достаточно воды и всё снова сгорит. От этого стоял пренеприятнейший прело-тухло-палёный запах, от которого едва ли не выворачивало наизнанку, поэтому Фуро старался держаться ближе к окнам, почаще вдыхая полные лёгкие свежего воздуха.        — Нет, я так не могу! – Ворчала Ася, снимая котелок с тем, что должно называться супом; казалось, её совершенно не смущал запах, царивший в помещении. – Вот почему у тебя получается нормально, а у меня какая-то странная второсортная бурда?! Всё под твоим руководством делаю!        «Руки из того места нужно иметь и слушать не жопой, а ушами» – едвали не вырвалось у него изо рта. Ну а что? Не справиться с готовкой самого простого и лёгкого супа – это надо постараться! Да даже ребёнок или безрукий-безногий инвалид сделает лучше!        — Как минимум теперь получилось лучше, чем в прошлые разы, – процедил Фуро, стараясь не взболтнуть лишнего.        — Да? – возбуждённо подпрыгнула Ася, рысцой подбежав поближе. В её руках всё ещё был этот зловонный котелок, запах которого резко ударил в нос и чуть не выбил сознание цуру. – А мне кажется, что не очень.        Не раздумывая долго, она размахнулась и вылила содержимое котелка в окно. Суп вылился, разлетаясь капельками в стороны, поэтому, чтобы не отстирывать это от своей одежды, Фуро отошёл подальше от окна, подавляя утихавшие рвотные позывы. С такими навыками готовки Асю только отправлять в стан врага, чтобы войско травила.        — Зачем мне вообще это нужно?! – не разворачиваясь, бухтела она. – Я же не кухарка какая-то, а элитный, между прочим, воин! Я должна врагов рубить, а не морковку! И ты тоже. Ты же, вроде как, генералом всё время был, откуда так готовить научился?        — Вот потому, что мы войны, как раз и нужно уметь готовить, – сдержанно говорил цуру, более-менее отошедший от царившего запаха. – Настоящий солдат, будь ты хоть рядовым или генералом, должен быть готов к любой ситуации. Я раньше размышлял как и ты, мол, зачем мне это, но если хоть раз побываешь в долгих походах или западне — вопросы мигом отпадают, – он подошёл ближе, присев на край стола. – К тому же, умение готовить ещё никому не вредило.        Его ученица, кажется, была в восторге от таких речей и с восхищением глазела на Фуро, едва ли не искрясь. Ну да, это ведь совершенно точно не она пять раз подряд испортила суп. Ася отошла от окна, не сводя глаз с цуру, и с широкой улыбкой сказала:        — Я устала. Знаешь, лучше подогреем тот суп, что ты самым первым приготовил. Научусь когда-нибудь позже.        Фуро свёл брови к переносице, вопросительно глядя на Асю, которая уже поспешила уйти отмывать котелок. Вообще-то, он надеялся услышать какую-то восторженную речь, например: «О, точно, господин Фуро! Без вашего наставления мне ТАК тяжело давалась учёба, но будьте уверены, я буду прилагать все усилия и не остановлюсь, пока не достигну цели!», но уж точно не то, что услышал. Эта девчонка с самого начала знакомства ввела его в ступор. Не унимается, не стоит на месте, едва ли из кожи вон не лезет, готова с первыми встречными людьми друзьями навеки стать, так ещё ей будто не ведомы нормы и правила уважения, и даже к старшим и более высоким по званию людям обращается на «ты». В то же время, она очень упёртая, и хрен ты её заставишь передумать или изменить решение.        Это немного пугало его, поэтому к Асе Фуро старался относиться более-менее лояльно и лишний раз не огрызаться, что давалось в принципе агрессивному и раздражительному цуру очень не легко. Как минимум, так он собирался относиться до момента, пока не прощупает почву и не поймёт, как с ней вообще нужно общаться и где лучше не переходить границу.        — Кстати, я не видела Кайко, – начала задумчивым тоном Ася, вытирая помытую посуду. – В смысле, с окна не видела. Да и просто не видела. Его с самого утра нет. Нужно бы найти, а то снова загуляет допоздна.        Решив воспользоваться моментом, чтобы наконец-то покинуть кухню, в которой все ещё висел неприятный запах, Фуро кивнул и направился к двери.        — Хорошо, как раз собирался, поэтому пойду и найду его, – протараторил он, словно Ася могла бы прийти в ярость и кинуть его в стену за такие слова. Хотя кто её знал..?

***

       Да где эту рыбку носило?! Он обыскал всевозможные берега, пляжи и заводи, и нигде не обнаружил Кайко. Конечно, Фуро знал о том, что нингё, если пожелают, могут задерживать дыхание до нескольких часов, и Кайко прямо сейчас мог плавать где-то там, у дна, но проверять и терять время не хотелось, поэтому обследовать он решил самую неблагоприятную для рыбки зону — леса. В этих огромных хвойных зарослях кто угодно потеряться мог, а уж нингё, который почти всю жизнь под водой провёл, тем более мог провалиться в какой-нибудь овраг, пещерку или ещё куда похуже. Да даже если Кайко тут и не было, и если прямо сейчас он купается где-то у берега, лес — самое опасное для него место, поэтому проверить его стоило.        Солнце уже начало медленно прятаться за Рваным хребтом, и через час-два спряталось бы за ним полностью, а значит, поиски следовало бы ускорить, чтобы не бродить в потёмках. Конечно, Фуро мог бы обратиться и порассматривать лес сверху, но из-за его густоты он едва ли землю видеть будет, не то что Кайко. Пришлось идти пешком.        Фуро блуждал по лесу довольно долго. По дороге нашёл интересную сухую сосну, неестественно изогнутую в какую-то петлю, несколько небольших оврагов, в которые чуть не свалился, скелет обглоданного кабана – а значит, где-то рядом был и тот, кто его обглодал, – поляну с какими-то огромными валунами, но ни одного признака того, что где-то здесь есть или был Кайко.        Он уже собирался уходить, как вдруг заметил в отдалении пещерку, в которой что-то мигало. Цуру было списал это на светляков, но после в голову ударил вопрос: ещё ведь не зашло солнце, какие светлячки в такое-то время здесь?! Фуро похлопал глазами, зажмурился, снова открыл веки и внимательнее посмотрел ещё раз. Нет, ему не показалось. Огоньки мелькнули ещё раз, затем ещё, и сомневаться в их реальности не было необходимости. Но вот сомневаться в безопасности их источника приходилось ещё как. Как назло, Фуро ещё забыл в Бумажном доме свое копьё, поэтому, если хозяин пещеры будет зол, драться придётся в рукопашку.        Хмыкнув под нос, цуру свёл к переносице брови и начал медленным шагом приближаться к огонькам, стараясь идти как можно тише и медленнее. Вдруг они сверкнули ярче, затем два раза промелькали поочерёдно шесть огней и… они удрали! Фуро даже подойти не успел, а огоньки уже скрылись где-то в глубине пещеры. Нет, это точно не светляки!        Прибавив шагу, он попытался нагнать беглецов, но, когда цуру оказался внутри, они успели где-то скрыться. В пещере царила такая тьма, что дальше метров трёх от входа ничего видно не было, а рваться куда-то вглубь вслепую – перспектива не из лучших. Тогда нужно попытаться найти что-нибудь на ощупь. Фуро осторожно коснулся ладонью правой стены у входа и начал медленно вести её, ища хоть что-нибудь. Или кого-нибудь.        Пещера не была большой. Её стены быстро заворачивались, образуя округлую камеру, и менее, чем через три минуты, Фуро оказался с другой стороны от входа. Интересно. Куда же тогда удрали те огоньки? Внутри даже никакого скрытого хода нет — это просто малюсенькая пещера. Фуро постоял на месте, ещё раз огляделся, пытаясь найти в темноте, к которой начинали привыкать глаза, хоть что-то подозрительное, и уже решил для себя, что он сошёл с ума и пора бы возвращаться, как вдруг до уха донеслось тихое, еле слышное сопение: — Ф-Фуро?        Цуру моментально повернулся на звук, но кроме кромешной тьмы не видел ничего. Луны, что происходит?! Он бредит? Попал под чьё-то заклинание, и теперь слышит то, чего слышать не должен? Или это после Асиной отравы его так накрыло?        Внезапно, опровергая все появившиеся в его голове мысли, раздалось тихое шарканье и возня, неуверенно подбиравшиеся ближе и ближе. Фуро уже был наготове, отшагнув назад и сжав кулаки — кто знает, что сейчас будет делать этот тихоня. Сердце невольно забилось чаще, чувства обострились, а тело замерло в напряжении.        Шажки затихли. Снова повисла тишина. И только, казалось, начал Фуро различать чью-то тёмную фигуру и придумывать в голове план действий, как в паре метров вновь ярко вспыхнула шестёрка огоньков, ненадолго ослепившая его.        — П-прости, забылся что-то… – раздался хилый голосок.        Таинственные огоньки подплыли ближе, и теперь, за их ярким светом, Фуро разглядел знакомое лицо — Кайко!        — Напугал, да? – сипло спросил он, притемнив свой свет. – П-прости, я не разглядел и думал, что это к-какой-то зверь вернулся с охоты в свой дом, и п-поэтому спрятался.        — Не настолько же я на животное похож, – буркнул Фуро, с облегчением выдохнув. Он-то уже напридумывал себе всякого!        Кайко помялся на месте, недоверчиво и с опаской огляделся ещё раз, словно выискивая, не пришёл кто следом за Фуро, а затем всё же вышел на свет, погасив свои огоньки на лице.        Удивительно! Нет, Фуро, конечно, слышал давным-давно о том, что у рыбок есть какие-то огоньки, но все такие рассказы он считал не более, чем выдумкой. О нингё, да и о Фукасе в целом он имел маловато представления: как правило, подводные жители занимали в войне нейтральную позицию и ни с кем не воевали, а лишь поставляли ресурсы обеим сторонам, поэтому и нужды заучивать, кто из них что умеет, не было. Да и в мирное время про существование пятого клана мало кто вспоминал, а кто-то в народе вообще даже считал их выдумкой, поэтому не было ничего удивительного в таких посредственных знаниях о них.        — Ну, м-может и не похож, – дрожащим голосом выдавливал из себя Кайко, оперевшись о стену, – но напугал, ха-ха…        Выглядел он плохо: напуганное до смерти бледное лицо, сбитое дыхание, дрожащие руки и ноги, кое-где порванная одежда и запутавшиеся в волосах сучки и еловые веточки. Как будто убегал от преследования.        — Ты на кого-то в лесу наткнулся? – начал тоном, каким отцы разговаривают с провинившимися сыновьями, Фуро, сложив на груди руки. – Чего тебя вообще так потянуло сюда? Ты ж рыба, а рыбки у воды вроде живут.        Кайко окончательно смолк, поджав губы и пристально уставившись на цуру. На его лице появился не просто испуг — животный ужас. Он сжал и разжал кулак, одолеваемый сомнениями, а затем стыдливо отвёл взгляд, словно пытаясь вернуть себе непринуждённое лицо.        — Д-да… если и расскажу, ты не поверишь, – Кайко начал тараторить, будто рассказывает о каком-то пустяке. – Н-но раз уж настаиваешь… я… ам… п-просто загулялся, а потом встретил… медведя и… вот, спрятался.        Было сразу видно, что рассказ и близко не был правдой: какие медведи здесь, в Сапусоа? Будь они где-нибудь севернее, может, Фуро с натяжкой бы да поверил. Сведя к переносице брови, цуру шагнул ближе к Кайко и положил тому свою тяжёлую руку на плечо, нависнув над бедолагой.        — Колись давай, что произошло? – как можно мягче попытался спросить Фуро, но из его рта эти слова звучали как явная угроза. Да что из его рта вообще не звучало, как угроза? Даже если бы в вечной любви клялся, его стихи превратились бы в очень завуалированное пожелание смерти.        Кайко от такого напора лишь пуще перепугался. Он замер, будто приговорённый к смертной казни, и мелко задрожал. Луны, да неужели Фуро настолько пугает?! Он что, страшнее Сестры-Акумы? Вдруг ноги Кайко подкосились, он слегка качнулся и… разрыдался! Просто расплакался на месте, начав тускло мигать точками над глазами, а после и вовсе подался вперёд, вцепившись руками в тело Фуро так крепко, словно голодный волк.        — Прошу, прошу прошу! – взвыл он, уткнувшись лицом в грудь цуру. – П-поверь, поверь мне! Я н-не настолько с-сумасшедший! Я правда это видел! Она с-собиралась убить меня! Я говорю п-правду!        — Кайко! Задушишь так… – закряхтел Фуро, пытаясь оторвать от себя обезумевшего. – О чём ты вообще?!        Сколько в этом пареньке силы?! Вроде бы мелкий, а как вцепился! Не отодрать! Фуро и за плечи хватал, и двумя руками от себя отрывал, и даже просил отцепиться по-хорошему, а Кайко не отлипал, лишь продолжая выть что-то бессвязное и держаться руками за его спину.        В конце-концов, Фуро пришёл к самому действенному способу — смириться со своей участью соплесборника и дать ему выплакаться, раз уж из хватки не выбраться. Нет, ему, конечно, ничего не стоило просто врезать нингё как следует, но совесть не позволяла вредить хрупкому и рыдающему в три ручья Кайко. Да и что ему ещё оставалось делать? Цуру не готовили к тому, что на своём-то посте ему придётся не сражаться со всякими тварями, а успокаивать чью-то истерику.        Вообще, Фуро впервые видел Кайко в таком активном состоянии. За те несколько дней, что они знакомы, нингё не показывал ничего ярче своей скромной улыбки и тихого смеха, а тут вдруг разревелся и завопил.        Вскоре способ «смирись и жди» сработал, и Кайко приутих, обмякнув и лишь иногда всхлипывая. Фуро схватил его за плечи и моментом отодрал от себя, оставляя зарёванную тушку болтаться в своих руках.        — А теперь, – начал цуру, стараясь удержать Кайко, который так и норовил удариться головой об стену или свалиться на пол, и разбиться уже об него, – расскажи всё, что ты там видел нормально и ме-е-едленно, ибо из твоего сопливого рыдания я ничего не разобрал.        — Прости… – тихо выдохнул нингё, утирая оставшиеся слёзы со своего краснющего лица. – Мне просто… вдруг с-стало страшно, что ты пос-считаешь меня сумасшедшим. Глупо звучит, да? Н-но, уверяю, я говорю правду.        Кайко шагнул ближе, обхватив для опоры руку Фуро, и начал свой медленный рассказ.

***

       Ах! Как приятно вдыхать любимый запах солёного моря! Очень хорошо, что Кайко отправили не в самую глубь континента, как его знакомого, а оставили у края. Так ещё и главный довольно-таки хороший попался и не заставляет его сидеть днями напролёт в четырёх душных стенах! Здесь он мог наконец-то вздохнуть полной грудью и расслабиться, заодно потренироваться с обращением без лишних глаз.        Кайко было стыдно, что он — единственный не то что в семье, да даже во всём городе, а то и клане, кто совершенно не умел менять свою форму. Его мать и отец, например, ещё в детстве получили своё благословение тигровых акул, а сестра чуть ли не с пелёнок была одарена благословением величественной солнцеплавы, и только он в свои восемнадцать лет только и мог, что… да ничего он не мог! Плавал в своей очеловеченной форме, служа примером того, что будет, если плохо себя вести в этой жизни и не поклоняться императрице. И всё же, чем так сильно провинился Кайко в предыдущей жизни, что теперь не может даже в селёдку какую-нибудь обратиться?        Он уселся на округлый камень, свесив с него свои босые ноги. Лёгкие волны слегка касались пальцев ног, отчего по телу пробегали лёгкие холодные импульсы, отрезвлявшие немного сонный разум. Хоть солнце и перевалило за полдень, Кайко всё ещё не проснулся окончательно и ходил-бродил в полудрёме. Чем бы заняться в такой спокойный денёк?        Не придумав себе занятие, Кайко резко вскочил на немного влажный валун, чуть не свалившись с него в воду, и начал разминаться. Перед заплывом стоило бы разбудить мышцы и набрать побольше воздуха, ибо глотать воду — перспектива не из приятных. К тому же, чтобы не пришлось лишний раз сушить или стирать одежду, её желательно бы снять.        Растянувшись достаточно, перед заплывом Кайко решил немного поиграться с водой. Он вытянул перед собой руки, сделал пару глубоких вдохов и сосредоточился. Менее, чем через мгновение, из моря медленно вытянулись два идеальных водяных шарика, притянувшихся поближе к нему. Кайко скромно заулыбался. Может, превращения у него не получались, зато манипулировать водой он умел превосходно!        Кайко сжал кулаки, и шарики превратились в две тонкие и острые иглы, красиво пропускавшие солнечный свет через себя. Это была его гордость: плотнее его игл только иглы сильных и старых нингё. Можно сказать, это была причина, по которой в подводном обществе он смог сохранить хоть какое-то достоинство и уважение, особенно в своей семье.        Полюбовавшись своим произведением искусства, Кайко махнул руками в стороны, затем вверх и вниз, и иглы сделали три быстрых оборота вокруг него, а после взмыли вверх и с сильным ударом скрылись под водой, разбиваясь и растворяясь, превращаясь обратно в водицу. Где-то внутри себя Кайко чувствовал окрыление и лёгкость, и от этого возбуждения от боков до ног пробежала яркая полоса нескольких огоньков. Ах, как же ему не терпится продемонстрировать свои навыки на деле! Столкнуться с опасностью и героически спасти всех при помощи своих способностей! Он же не только маленькие, но и гигантские иглы создавать умеет, и такие убьют любую тварь, неудачно решившую напасть на них. Ах, да он же сейчас сгорит от гордости за себя, хотя ещё ничего не сделал!        — «Какой ты славный… – внезапно донёсся откуда-то странный тихий голос, от которого по телу мурашки бежали. – Такой маленький, а уже вон что умеет, хе-хе-хе.»        Кайко от неожиданности выпрямился и пробежал глазами по округе. Что… Кто это?! Откуда оно говорит? Рядом не было никого, кроме пары птиц, что дрались в воздухе за улов, моря и высоких сосен, что плотной стеной стояли около берега.        — «Что же ты делаешь тут? Совсем один, неужели заблудился, малютка?» — вновь донёсся пугающий скрипучий женский голос, от которого кровь стыла в жилах. Она говорила не где-то рядом. Она говорила в его голове!!!        Перепугавшись до смерти, Кайко развернулся на месте, всё ещё пытаясь найти таинственную незнакомку и не веря в свои догадки. Он внимательно всматривался в тёмные заросли сосен, сглатывая подступавшие к горлу комья.        — Кто ты? – дрожащим голосом спросил нингё, приобняв себя за локти для уверенности и хоть какой-нибудь безопасности, уставившись на тёмный лес. – Покажись!        — «Какой грубый малыш! – ответила незнакомка. В её голосе слышалась наигранность и шутливость, как будто она просто играла с ним. – Вообще-то, по правилам этикета, ты должен был поклониться и представиться мне первым, а не донимать расспросами почтенную даму.»        Кем бы она ни была — дурочкой-шутницей или опасным демоном, Кайко лучше опозорится и выполнит её глупую просьбу, чем разозлит что-то не очень доброе и голодное. Дрожащими руками он сложил приветственный жест над своей головой и поклонился как можно ниже.        — Я… приветствую незнакомую госпожу, всех ярких солнц вам! – крикнул Кайко как можно приветливее. – М-моё имя Акаруи Кайко.        Вдруг, одна из его ног соскользнула, и он едва ли не свалился, кое-как удержавшись за камень руками.        — Ха-ха-ха-ха! – раздался громогласный хохот, похожий на раскаты грома.        Кажется, неуклюжесть и неудача Кайко помогли ему отсрочить неизбежную гибель, ведь не станет же злодейка убивать его, находясь в таком хорошем расположении духа.        — «Забавно, забавно! – успокоившись, сказала она своим ледяным шёпотом. – Смешной вы народец, Акаруи, смешной. Всегда ещё ручками какую-то штуку делаете, хе-хе-хе.»        — Акаруи – это фамилия… – робко поправил Кайко незнакомку, усаживаясь на валун.        — «Правда? – удивилась она. – Ну и ну, а у кого-то первее имя идёт. Как минимум, знакомый такой был, хе-хе. Чего бы вам всем не определиться, что у вас с именем творится будет? А то у кого фамилии, у кого настоящие имена, а у кого и клички собак или коров первыми стоят. Хе-хе-хе!»        Говорила она так беззаботно и легко, будто бы и вправду просто хотела с кем-то обсудить свою жизнь, а друзья были заняты. Это давало Кайко надежду, что он сможет всё-таки удрать целым. Вот только бежать до Бумажного дома придётся очень долго — захотелось же ему отойти подальше, чтобы на скалы поглазеть, вот теперь ему и придётся ковылять пару ри* до Бумажного Дома.        — «Ах, точно, где же мои манеры! – продолжила тараторить незнакомка, – Я же так и не представилась. Ха-ха-ха! – повторяя официальную интонацию нингё, дама представилась. – Кхм.. Всех ярких Лун вам, моё имя Белкомарит, а фамилий, к сожалению, не ношу.»        Бело… кто? У Кайко были небольшие проблемы с именами, что звучали не на окинский лад, отчего он совершенно не запоминал имён Могрейта. Ну правда, сами приплыли Луны знают откуда, а ты теперь запоминай этих Авалов, Паскилей, Роладов и Бело-кого-то-там.        — Кто вы? – спросил Кайко, поспешив объясниться. – Я имею ввиду… вы ведь меня видите, д-да? А я вас не вижу…        — «О-о, да ты струсишь, как увидишь меня, – ответила Беламормит. – Ты ж от моего голоса едва ли дух не испустил, с чего тогда думаешь, что вида не испугаешься? Или ты думаешь, что такой прекрасный голосок принадлежит какой-нибудь милой красавице? Ха-ха!»        Кайко сглотнул. Значит, он всё же беседует с демоном? Ох, а за такие беседы его не накажут небожители? Не проклянут? Он и так мучался всё время, не хватало ещё как-то небеса прогневать! Белололит снова начала свои пустые разговоры, в которые Кайко даже не вникал, хоть они и звучали буквально в его голове. Его больше беспокоило собственное благополучие в ближайшие пару минут, поэтому иногда нингё посматривал краем глаза на протоптаную им тропинку на берегу, которая уже начала заметаться ветром.        — «Слушай, милый дружок, не окажешь ли мне честь? – начала вдруг мурлыкать своим низким голосом Белорит, отчего мурашки всей толпой неслись по спине, там же танцевали и вытворяли всевозможные трюки, словно Новый Год отмечали. – Есть ли рядом ещё какие-то люди? Мне лишь узнать, стоит ли сюда пускать других. Только отвечай честно.»        Других?! Так она ещё и не одна?! Сжавшись внутри, Кайко быстро замотал головой, стараясь уверить собеседницу.        — Н-нет здесь других! – Крикнул он, вскакивая с валуна. – И п-пускать никого не надо!        Вдруг пара сосен качнулась, словно кто-то специально расталкивал их. До уха долетело тихое бурчание и тяжёлое дыхание. Понимая, что дело принимает не очень дружелюбные обороты, Кайко повернул голову в сторону, раздумывая, как быстро ему придётся бежать до дома обратно. Луны, да он за зарослями хвойника и озера-то не видел, чего уж о доме говорить! Тогда… нужно нырять в воду!        — «Что же, раз уж никого нет, – продолжала своим мягким голосом Белобобрит, – тогда я спокойна. Но тебе, маленький Кайко, совет…»        Сосны закачались ещё сильнее, а по земле прошла еле заметная дрожь, что ввела и без того напуганного Кайко в ступор.        — Не следует тебе здесь ходить,– прозвучал голос, но уже не в голове, а из-за сосен.        В темноте хвойника мелькнули два ярких зелёных огня, начавшие медленно подплывать все ближе и ближе. Тело было сковано страхом, сердце колотилось как бешеное, норовя пробить грудную клетку и умчаться прочь, а в ушах неприятно зазвенело. Что делать?! Что делать?! Эта Беролит явно идёт его не по головке гладить!        Внезапно одна из сосен с громким треском и хрустом переломилась и упала в метре от нингё, отчего тот едва ли не умер на месте от ужаса. Тело предательски не собиралось даже пальцем шевелить. А зелёные глаза всё приближались и приближались, хищно гипнотизируя беспомощную рыбку, пока из тьмы леса с булькающим рычанием не выбралась гигантская сутулая фигура. Рогатая морда с пронзительным взглядом и огромными ноздрями, четыре изогнутых клыка, торчащих из середины пасти, толстое и мощное тело, под плотной и переливающейся лёгким зелёным отблеском шкурой скрывавшее гору мышц, вереница острых шипов вдоль спины и огромные крылья с небольшими рваными дырами по краям… Демон-дракон!!! Беломорит — это дракон!        Она была огромной! Как с таким широким и коренастым телом она всё это время скрывалась между сосенками?! Чувствуя всю свою мощь перед червём, Беболорит подняла свою мощную голову выше, сверху вниз разглядывая Кайко, а после величественно раскрыла огромные крылья, за которыми нельзя было разглядеть и края леса.        — Ха-ха-ха! – раздался её громогласный голос, ещё более пугающий и величественный. – Проваливай отсюда, маленький человечек, пока не перегрызла, как соломинку!        Кайко сковало ещё больше. Голова закружилась, его начало тошнить, и он едва ли не потерял сознание! Дракониха рассудила это мешканье как проявление смелости и упёртости, поэтому демонстративно взревела и прыгнула ближе к парню, приземляясь слева от него. Проклятье! Как он теперь вернётся?! Белоторит перекрыла его единственную дорогу домой!        — Прочь! – рявкнула она ещё раз.        Кайко в мгновение накрыло окрыление, тело перестало быть каменным, а к ногам прилила сила. В голове крутилось лишь одно — бежать!        Повинуясь самому себе, Кайко рванул вперёд, решив спрятаться в лесу. О море он позабыл напрочь, да и каков был шанс, что дракониха не выловит его на мелководье? Дышать было тяжело: страх, сковавший тело, ещё не прошёл до конца, и неприятно давил на грудь, словно пронзая её острыми пиками. Было очень тяжело, и хотелось остановиться, не бежать, перевести дух, но позади раздались громкие шаги, напомнившие, что прерывать забег нельзя ни за что: Она мчится следом! Кайко даже почувствовал, как у него открылись вторые лёгкие, и бежать стало немного легче, но всё ещё больно. По пути он неоднократно спотыкался о кочки и корни, цеплялся за кусты и низкие ветки, кубарем летел через голову вперёд, но стоило услышать позади себя хруст и треск падающих стволов, как ноги вновь поднимали его и несли вперёд. Дракониха что-то ревела вслед, метала камни, хлопала крыльями, но всё никак не могла догнать парня, который от ужаса едва ли не вознёсся на месте. Хотя, может, она не догоняла специально? Проверять эту идею он не хотел, поэтому продолжал бежать. Из-за такого забега лёгкие начали гореть, в боку закололо, а живот начало тянуть вниз. Вместе с ним свою жизнь спасали три испуганных кабана, что неслись рядом с ним. Бедные хрюшки, наверное, перепугались больше него, от этого весь забег громко визжали и хрюкали, путаясь в своих коротеньких толстеньких ножках. Они придавали Кайко некий стимул: нельзя останавливаться! Кабаны бегут, и ты беги!        Лес становился всё гуще и непроходимее, отчего дракониха начала отставать, ведь ветки буквально били её по морде, а ломать деревья становилось не так уж весело. Что-то с задором прокричав вслед, Беломорит повалила ещё пару сосен, а после с усилием и грохотом взлетела, проносясь над лесом и скрываясь где-то дальше. Кайко же, несмотря на то, что опасность уже улетела, продолжал бежать, думая, что это может быть уловка. Она смогла проникнуть к нему в голову, так кто знает, на что эта коварная демоница-сплетница вообще способна?!        В конце-концов, выносливость его подвела, и Кайко начал сдаваться, увеличивая расстояние между ним и кабанами-поддержкой, пока вторые вовсе не скрылись в кустах где-то впереди, а нингё без сил свалился, судорожно пытаясь отдышаться на четвереньках. Его мутило так сильно, что он едва ли не терял сознание. Грудь была объята пламенем, ноги тряслись в судорогах, а с лица капал пот. Утирая его трясущейся рукой, Кайко с удивлением обнаружил, что это не пот, а слёзы, которые безостановочно текли из его глаз.        Не в силах подняться самостоятельно, парень пополз на своих четырёх, ища более-менее безопасное место. Куда он вообще прибежал?! Из-за этой летающей гадины Кайко даже не запомнил примерную дорогу. Хотя что бы это ему дало? Он в лесу впервые оказался без сопровождения, тем более в такой глуши, где даже птицы редко щебечат! Стоять! Нельзя поддаваться панике! Он же может найти дорогу обратно по поваленным соснам! Всё-таки есть прок от этой полоумной драконихи!        Немного приподнявшись, Кайко шмыгнул сопливым носом и постарался прикинуть, куда ему двигаться. Перед глазами всё расплывалось, а голова становилась тяжелее с каждой минутой. В чувства его привели громкие хлопки и взмахи крыльев, вновь промчавшиеся над лесом. Вернулась?! Да что ж она всё не отстанет от него?! Он, может, домой хочет!        Опираясь о ствол, Кайко неуклюже поднялся. Он чувствовал, что с минуты на минуту может свалиться без сил, и нужно скорее искать хоть какое-нибудь укрытие, чтобы терять сознание уже в нём. Кряхтя, шмыгая и ковыляя вперёд, нингё надеялся наткнуться хоть на что-нибудь… Голова гудела, дыхание было сбитым, ноги подкашивало. Возможно, сама Морико* его благословила или явилась и привела за ручку, но каким-то неведомым образом ему удалось добраться до пещеры. Маленькой, но невзрачной и больше похожей на обычный валун пещерки — самое то для безопасного пребывания внутри. Кайко поскорее заполз вовнутрь, распластавшись где-то посередине — точно ему было не сказать, ведь даже с его светящимися полосами пещера плохо освещалась. Да и разве это важно? Он выжил. Выжил! Выжил, преследуемый огромным драконом! Это ли не достижение? Да кто ему теперь помеха! Если и не победит врага, то героически убежит, или хотя бы единственный выживет в схватке и позовёт подмогу.        Глупо улыбаясь и давясь своими слезами, нингё прикрыл глаза, мгновенно уснув.        — А п-потом я проснулся, и мне стало страшно что этот монстр прилетит снова… – окончил свой долгий рассказ Кайко, обхватив руку Фуро и вытирая об неё слёзы. – И т-там ты уже нашёл меня…        Уже давным-давно зашло солнце и наступили поздние сумерки, а они только-только появились на пороге дома.        — Ася, открывай! – Крикнул Фуро, пнув дверь ногой.        Ну и странная же история! Если честно, даже история с медведем выглядела правдоподобнее: демоны-драконы обычно живут на вулканах, а самый ближайший находится в нескольких сотнях ру отсюда. Такой огромный дракон вряд ли бы смог лететь так долго только ради забавы и игр в кошки-мышки. Однако то, насколько разбито, измученно и потрёпанно выглядел Кайко, явно говорило о том, что парень не врал. Он и вправду встретился с чем-то настолько пугающим! Превеликие Луны, Фуро совсем не знал, что делать. Сообщить Чикаре? А если Кайко всё-таки сошёл с ума вслед за Асей, или это был вовсе не дракон? Самому отправиться на разведку? Ну это уже совсем безумие…        Ася со всей силы и от души открыла дверь, едва не прихлопнув ею Фуро во второй раз.        — Так открыто ведь, – сказала она, рассматривая найдёныша. – Ох! Чего это он? Совсем раскисший.        — Ася, достань тот суп, который я готовил, и принеси его в комнату Кайко, а ещё принеси каких-нибудь масел-трав, чтобы раны обработать, – наспех ответил ей Фуро, осторожно заваливаясь вместе с Кайко вовнутрь. – Его изрядно потрепали в лесу, нужно будет позаботиться о бедняге.        Не задавая много вопросов, Ася кивнула и рысцой скрылась на кухне. Вспомнив, кто в какой комнате живёт, Фуро наконец-то вошёл в нужную дверь, начав расцеплять руки Кайко.        — Всё, всё, незачем больше так держаться, никто тебя убивать больше не собирается, как минимум тут и как минимум пока, – успокаивал цуру, усаживая своего подопечного на его постели.        Кайко послушно выполнял команды, скромно устроившись на постели и глядя опухшими глазами на цуру. Бедняга, почти день не ел, не пил, испуганно просидел в тёмной пещере полдня. Повезло ещё, что он нашёл его раньше, чем какие-нибудь хищники. Фуро снисходительно глядел на Кайко, ожидая Асю и иногда рассматривая свой рукав. Да уж, придётся его отстирывать от соплей и слюней. И кто будет этим заниматься? Ну конечно же Фуро.        — Сними свою одежду, – с ноткой недовольства попросил Фуро, опираясь о стену. – Хотя бы верхние тряпки, как бы они у тебя не назывались.        — Ч-что? – вопросительно глянул на него Кайко, явно смутившись такому вопросу.        — Что что? – ворчал цуру. – Ты сам говорил, что по дороге что только не делал со своей одеждой: и рвал, и падал, и в грязи валялся. Она у тебя грязная, и её нужно постирать, – помолчав, он добавил. – Да и помыться тебе бы с такими приключениями не мешало.        Похлопав глазами, Кайко не очень умело начал снимать свою ободранную одежду, съёжившись и смущённо поглядывая на стоявшего у стены Фуро.        — Луны, да не смотри ты так на меня! – буркнул он, разведя в стороны руки. – Всего-то до пояса оголишься, чего трясёшься тут, как девчонка какая-то. Да и вообще, чего я там у тебя не видел?        — Т-ты, может, и видел, – отвечал ему возмущённым тоном Кайко, – а вот Ася нет!        — Да чего тебе стесняться?! – не понимая, ворчал Фуро. – У тебя всё равно там ничего нет, так чего бояться-то?        Едва ли не выбив дверь, в комнату ввалилась Ася, держа в руках глубокую миску с супом. Кайко сразу же поспешил накрыться своими тряпками, отползая подальше к стене и мигая точками на плечах.        — Держите, – лепетала она, подскочив к постели. – А чем это вы тут уже занимаетесь?        — Лично я одежду стирать собрался, – ответил Фуро, сверля взглядом Кайко. – А он стесняется и боится.        — Ничего я не боюсь! – дрожащим голосом возмущался Кайко. – Мне… п-просто не нравится, что вы т-тут смотреть будете.        Закатив глаза, Фуро подошёл ближе к постели, разделив Кайко и Асю своей широкой тушей, а затем ловко и бесцеремонно вырвал тряпочку оборванца из рук нингё, откинув ее в сторону.        — Ах, что?! – только и успел возмутиться Кайко, прикрывая себя руками и начав ярко мигать. – Это возмутительно!        — Да держи, возмутительно ему, – прошипел под нос Фуро, откинув край одеяла и накрыв им бедную опозоренную деву. – Ты что, ни разу в общие бани не ходил, пока служил?        — А я не ходила, – встряла Ася, усевшись на край постели и протягивая Кайко суп. – Я всегда купалась дома. Кайко устроился под одеялом удобнее, чтобы оно не упало с его хрупкого нежного и нецелованного тела, и осторожно обхватил руками миску с супом, поднеся её ко рту.        — Ну не все у нас – дети господ, – бросил Фуро, пока забирал с пола скинутую им одежду нингё. – Да и воду не нужно по сотне раз греть, чтобы помыть всех солдат. В любом случае, – он остановился в дверях, развязывая свой пояс, – Ася, позаботься о нашем гуляке, а я пока снова пойду отстирывать вещи.        — А что случилось-то с ним? – только и успела спросить она перед уходом цуру.        — Он сам расскажет.        Луны, как же хорошо, что рядом с домом озеро. Иначе было б невозможным постоянно бегать за водой к какой-нибудь речушке за тысячи кэнов отсюда. Старательно отстирывая свой рукав, Фуро всё размышлял о той истории, что рассказал ему Кайко. Пока что он не решался предпринимать хоть что-то: Кайко напуган, и мог что-то не так сказать, приврать или вообще выдумать эту историю, а сам он устал от обучения Аси и долгих поисков, поэтому гораздо ценнее и правильнее будет перенести разговор на завтрашний день. К тому же, даже будь эта история правдой, их всего трое, вторая половина отряда чёрт знает когда приедет, а письмо Чикаре и обратный ответ могут занять более недели простого ожидания. Возможно, будь тут Гурецу, он бы смог придумать что-нибудь неожиданное и очень умное, но, увы и ах, думать придётся самостоятельно.        Едва ли не затерев рукав до дыр, Фуро наконец-то отстал от несчастной одежды, скинув её в корзину к тряпью Кайко. Нужно будет купить ему нормальной одежды. Нет, он не отрицал, что в этом удобно плавать, но если они будут на каком-то официальном выезде или даже просто им придётся поехать в людное место, своим видом он будет пугать неподготовленных жителей Фувы даже больше, чем Фуро.        Становилось прохладнее, и небо над горными хребтами было едва-едва желтоватым. Он не любил сидеть подолгу на холоде, тем более голым по пояс, поэтому поспешил обратно домой, чтобы повесить одежду сушиться у огня. Смысла вешать на улицу не было: отсыреет, а одежда, как минимум Кайко, нужна уже с утра. Придя на кухню, Фуро подкинул дрова в печь, которую заботливо построили лисы по образцу печей Могрейта, а после принялся раскладывать постиранное бельё.        От дел отвлекла выскочившая Ася, которая с довольным лицом ушла от Кайко, чтобы помыть миску.        — Я покормила и подлатала Кайко, как ты и сказал. Чего делаешь? – по-детски беззаботно спросила она, подсаживаясь рядом на корточки.        — Одежду сушу, что же ещё. – отвечал ей Фуро, расправляя рукава. — На печи? — А чего не так? На улице уже темно и холодно, она отсыреет, а нашей принцессе нужно же чем-то укрыть своё тельце от позора.        Ася какое-то время молча посидела, помогла поправить выстиранное бельё, а затем снова задала вопрос.        — А штаны ты чего не стирал? — У меня они чистые, – ворчал цуру, сложив руки в кулаки, – а у Кайко попробуй забери: не отдаст. Я ж даже его недо-рубаху кое-как с боем отобрал.        — А эту штучку? - она ткнула пальцем в браслет с тёмными камнями-ромбиками у цуру на левой руке. – Или её тоже стирать не надо? Она же из ткани вроде.        Браслет. Луны, Фуро уже и забыл о том, что его носит.        — Во первых, – недовольно ворчал от такой бестактности Фуро, притянув руку к груди, – это не «штучка», а мой оберег. Во-вторых, она не из ткани, а из волос. В-третьих, нет, стирать не нужно. Где ты вообще видела, чтобы обереги, да даже простые украшения стирали?        — Из волос? – удивилась девушка, оперевшись о пол одной рукой и подобравшись ближе к Фуро. – А что это за порода лошади? Никогда не видела породы с таким синеватым блеском. — А с чего ты взяла, что это лошадиный волос? — Ну, потому что такие украшения делают из волос лошадей? – ответила ему Ася, ловко усаживаясь на пол бабочкой. – Если не лошадиные, то чьи?        Фуро недовольно выдохнул, поднявшись с корточек.        — Человеческие это волосы, – то ли чтобы запугать, то ли просто ради забавы Фуро зловеще добавил. – Срезал с головы убитых врагов и сделал из них красивый оберег с камушками, у-у-у! — Но они же одного цвета, – подметила Ася, не останавливаясь в расспросах. Луны, да чего она такая разговорчивая под вечер? – Ты что, не любишь людей с таким цветом волос? — Да ладно тебе, – попытался он хоть как-то отвертеться от расспросов, – шутка это. Просто из волос одного человека сделаны. И всё. Ничего тут примечательного нет.        Вот приспичило ей именно такие вопросы задавать! — А чьи… – Начала было она задавать новый вопрос, но Фуро её перебил, спеша поскорее покинуть кухню.        — Всё, достаточно вопросов, я устал и ретируюсь в мою обитель. Доброй ночи.        Ася обиженно свела брови, но ничего не сказала против.        Не зная, стоит ли продолжать разговор, Фуро лишь кинул что-то похожее на «хорошо», а после поспешил наверх, сбегая подальше от Аси и её длинного языка.        В комнате его накрыла сильная усталость. Причем совсем внезапно: вот он, вроде бы, гулял, стирал, разговаривал с Асей и был бодрячком, а тут вдруг резко из него вытянули все силы. Рассматривая свой оберег, он, не раздеваясь, завалился в постель, вытянув руки перед собой. Напомнила, называется. С этим оберегом у него была связана целая жизнь. Перевернувшись на бок, Фуро развязал ленту в своих волосах и откинул её в сторону.        Как она там сказала? «Неужели ты не любишь людей с таким цветом волос?» Ох, как же ты ошибаешься…