Часть 2 Под чужими именами

Pow Уэнздей : Всё началось с мужчины в сером пальто. Йоко рассказала о нём вечером, когда я уже мыла чашки в тёмной мойке кафе. Луис рисовал за дальним столом — очередного чудовища без лица, с глазами вместо пальцев. Он назвал его Папа и усмехнулся. Йоко отнеслась к этому слишком спокойно. — Он спрашивал про детей, — сказала она, прислонившись к раковине рядом со мной. — Сказал, будто его племянники сбежали из дома. Описал вас двоих слишком точно. Я сжала губку до хруста. — Он знает, что мы здесь? — Пока нет. Но теперь будут. Их ноги уже в городе. Йоко молчит какое-то время, а потом говорит: — С этого дня ты — Юмико. Луис — Кейдзи. Вы — мои дети. Я — ваша мать. И если кто-нибудь будет спрашивать — вы родились в Осаке. Выросли в Киото. Переехали сюда после смерти отца. Учитесь. Помогаете мне в кафе. — А если нас раскроют? — Тогда я убью того, кто раскрыл. Она улыбнулась. Спокойно. Ужасающе искренне. Наш первый рабочий день в кафе напоминал цирк, только без животных. Хотя… возможно, люди и были зверьми. Йоко выдала мне фартук с эмблемой чёрной кошки и велела обслуживать клиентов. Луис — с блокнотом, слишком большим для его рук — разносил меню и делал кивочки, словно старший официант. Я не ожидала, что мне понравится. Но это было... приятно. Я управлялась с кофе, пирогами, даже с кассой. Но лучше всего у меня получалась кухня. Особенно мясо. Нарезка. Разделка. Гости заказывали мясные блюда снова и снова. — Удивительно, сколько у тебя точности в руках, — заметила Йоко. — Ты точно не была хирургом в прошлой жизни? — Может быть, патологоанатомом, — усмехнулась я. А Луис, мой маленький официант, покорял посетителей одной лишь улыбкой. Ему оставляли чаевые, подмигивали, дарили конфеты. Я немного ревновала. Но только немного. Йоко подмечала: клиентов становилось больше. Нам приносили пирожные в знак благодарности. Девочка с розовыми волосами оставила на салфетке рисунок Луиса в виде кота с подносом. Он был в восторге. Ночью мы сидели на полу в нашей комнате. Я проверяла его домашнее задание, он хныкал над математикой, но я терпеливо объясняла. — Ты становишься лучше. И в скрипке, и в задачах. — Только потому, что ты рядом, — шептал он, уткнувшись в моё плечо. Потом я играла для него. Лунную сонату. Он сказал, что она звучит так, будто кто-то идёт по замёрзшему озеру, под которым трескается лёд. Я была тронута. Йоко вошла и села рядом. — Ты талантлива, Уэнздэй. Скрипка, рисунки… твоя рука как у демона и ангела одновременно. Вы оба такие странные. Это прекрасно. Я молча кивнула. И только тогда заметила на камоде рамку с фотографией. Йоко держала маленькую девочку — лет шести. Тонкая, с длинными чёрными волосами, и такой же серьёзной улыбкой, как у Йоко. — Кто она? Йоко замолчала. Потом сказала: — Моя дочь. Тэн Шен. Настоящая. И рассказала. О лесу, где её нашли. О крови на снегу. О том, как она 8 лет в одиночку искала убийцу, открыв своё частное детективное агентство. И как однажды просто перестала. Открыла кафе. Нашла кошку. Назвала в честь мёртвой дочери. Чтобы помнить. Луис смотрел на неё широко раскрытыми глазами. — А можно… можно мы с Уэнздэй попробуем найти его? Убийцу? Йоко усмехнулась. — Ха. Хотите пойти по моим стопам, да? Почувствовать себя настоящими детективами? Я бы сказала, что вам нельзя, вы дети… но вы не обычные дети. Вы оба пережили то, что ломает взрослых. Делайте, что хотите. Но с одним условием. Она встала и протянула нам ключи. — Завтра покажу вам старое здание агентства. Если справитесь с учёбой и работой в кафе — оно ваше. Старое агентство оказалось прекрасным. Пыль. Запах бумаги и медицины. Комната допросов с двухсторонним стеклом. Морг в подвале. Собственная кухня. Лифт. Пауки. Холод. Дом призраков — наш. Мы обустроили его под себя. Я разложила инструменты. Луис повесил свои рисунки на стены. Йоко принесла старую кофемашину и сказала: — Если будете пить кофе — только чёрный. Как ваша правда. Теперь мы — не просто беглецы. Мы семья. Мы дети прошлого. И, может быть, охотники за тенями. Может быть, мы найдём правду, которая сделает нас свободными. Или окончательно разрушит. Но я обещала Луису: мы вместе. Всегда.