Часть 3 Огонь за школьной формой

Pow Уэнздей : Я не люблю школы.Они всегда пахнут одинаково: плесенью, разложением и безысходностью. Но Йоко нашла нам место в одной из самых престижных частных школ Нью-Йорка. «Тенрё Академия» — место, где дисциплина важнее чувств, а успех — выше морали. Возможно, именно поэтому она выбрала её. Здесь учили плавать, стрелять из лука и сражаться на рапирах. Здесь уважали силу, а не фамилию. Благодаря каким-то связям Йоко нас с Луисом устроили в один класс, хоть ему и всего восемь. На вступительных тестах он поразил всех. Никто не ожидал, что маленький мальчик с глазами болотной тьмы решит задачки по высшей алгебре быстрее преподавателя. Я гордилась им. Я всегда горжусь им. Первый день был тяжёлым.Меня раздражал шум. Луису — не хватало кислорода. Он теребил мой рукав на линейке, а я сжимала его руку так крепко, что побелели костяшки. Но он не жаловался. Никогда. На уроках он блистал. Особенно в математике и литературе. А когда мы вышли на стрельбище, он взял лук, натянул тетиву — и поразил цель с первого раза. Его глаза вспыхнули, как будто внутри загорелся новый огонь. — Луис, это было великолепно, — сказала я ему, когда стрелы снова и снова попадали в десятку. Он сиял.А потом был урок фехтования. Он стоял с рапирой в руках, будто та была ядовитой змеёй. — Я… не хочу причинять боль, — шепнул он мне, избегая взгляда партнёра. — Даже понарошку. Мне… противно. Я поняла. И не стала заставлять.Он — не я. Он не должен быть как я. Я, впрочем, показала себя иначе. В тренировочном бою я отправила своего соперника на землю за 42 секунды. Потом — ещё одного. И ещё. Преподаватель фехтования смотрел на меня как на личный вызов. Я смотрела на него — как на будущего проигравшего. Но даже в этой школе, вылизанной и отполированной, жили тараканы.Задиры. Поначалу они не трогали нас. Только шептались. Насмешки. Прозвища. «Чужие». «Бродяжки». «Они спят вместе» — сказано в полголоса, но я слышала. Первой осмелилась группа девочек. Блондинка с лицом из пластика перегородила мне путь в раздевалке. — Ты пугаешь всех. Может, пересядешь обратно в подземелье? — её голос был медовым, но глаза — пустыми. Я молча встала. Медленно сняла пиджак.— Что ты делаешь? — спросила она. — Забираю своё пространство. Я ударила первой. Через секунду другая ударилась затылком о шкафчик. Ещё одна закричала. Когда преподаватели ворвались — я стояла на одной из них, как на пьедестале. Кровь на манжетах. Меня отстранили на три дня. Йоко только вздохнула. — Могла бы хотя бы не ломать нос всем троим.— Я воздержалась от четвертой. Это прогресс. Но хуже всего было другое.Я увидела его, когда возвращалась после тренировки по стрельбе. В переулке за спортзалом. Трое.Старше. Сильнее. Они окружили Луиса. Пихали. Один держал его за воротник, другой забрал ланч. — Побирушка. Тебе вообще платят за учёбу? Или ты просто игрушка этой чокнутой готессы? Я перестала слышать. В груди — пустота. Только холод и гул. Я сорвалась.Я не помню, как сломала руку первому. Как локтем ударила второго в лицо. Как третий упал на землю с треском — не то челюсть, не то ребра. Луис плакал. Я села рядом. Обняла его.— Всё хорошо. Я здесь. Я рядом. — Прости… я не смог… — Ты не должен мстить. Ты не должен быть как они. Ты должен быть собой. А я... Я буду тем, кто защищает тебя. Всегда. Нас снова вызвали к директору. Йоко появилась в строгом костюме, зачитала лекцию о праве на самооборону, пообещала оплатить лечение хулиганов и забрала нас домой. По дороге мы ели мороженое. В полной тишине. — Это место — всего лишь ещё один гроб, — сказала я. — Только стены здесь из мрамора, а не из земли.— Но в этом гробу ты сияешь, сестрёнка, — сказал Луис и уткнулся в моё плечо. Я поцеловала его в макушку.Плевать на школу. Плевать на систему. Пусть все знают: если ты тронешь моего брата — я стану твоим концом.