Часть 12 Последняя осень

Pow Уэнздей : Я проснулась рано. Холодное серое утро опустилось на город, затягивая улицы густым туманом, будто сама смерть вышла на прогулку перед рассветом. В нашем агентстве было тихо. Только приглушённое гудение обогревателя и дыхание Луиса, глубокое, ровное, спокойное — как тихий метроном моего существования. Он всё ещё спал, прижавшись ко мне. Тонкие руки обвили мою талию, словно боялся, что исчезну. Я осторожно провела пальцами по его волосам — мягким, чуть спутанным — и поцеловала его в висок. С тех пор как я вернулась той ночью, покрытая кровью и молчанием, Луис не спрашивал лишнего. Он знал. Он понял. И принял. Я всё ещё чувствую вкус той победы, но куда яснее — горечь того, что ради неё мне пришлось снова стать собой. Настоящей. Жестокой. Холодной. Верной. И всё же… он остался рядом. Ради него я продолжала дышать. Моё утро начиналось всегда одинаково. Я мыла Луиса — он смеялся, когда вода была слишком холодной. Одежду он выбирал сам, хотя иногда я поправляла воротник или завязывала шнурки. Завтрак — тёплое молоко, тосты, иногда яйца. Я кормила его медленно, терпеливо, как мама, которой я никогда не была. Потом он садился ко мне на спину, и я носила его по комнатам, словно на карете. Мы играли в "разведчиков", в "охотников на демонов", в "короля и рыцаря". А потом брали в руки скрипки и играли. Он уже знал три пьесы наизусть. И когда его пальцы дрожали от напряжения, я клала свою руку на его и играла вместе с ним. Я никогда не говорила ему, но иногда, когда он смеялся, у меня дрожали пальцы. Не от слабости. От того, что я — всё ещё жива. Наше агентство изменилось. Электричество больше не моргало. Лифт работал, и запах плесени уступил место аромату свечей и дубового воска. На стенах — свежая краска, чёрная, как положено. Мебель старая, но крепкая, антикварная. Ковры из вторых рук, но чистые. Вывеска "Агентство У. и Л. Адамс: исчезновения, убийства, проклятия" — теперь светилась по ночам. Я брала дела. Простые, не слишком опасные: исчезнувшие люди, чёрные кошки, подозрительные соседи. Заказчики были странными, но платили хорошо. Иногда я возвращалась ночью — уставшая, хромая, с кровью под ногтями. Луис ждал меня на подоконнике, как кошка. Он встречал меня объятиями, молча. И это молчание было важнее любых слов. Он восстанавливался медленно. Сначала я помогала ему стоять — крепко держала за руки, не отпуская ни на секунду. Потом — шаг за шагом — он шёл с тростью. Падал. Плакал. Но вставал. Я не ругала его. Я была рядом. Когда он впервые прошёл по коридору самостоятельно, я улыбнулась. Впервые за долгое время — искренне. Он это заметил и тихо сказал: "Я смог… благодаря тебе." И я подумала — может быть, я не такая уж плохая сестра. 29 октября. Хэллоуин. Я украсила комнату заранее. Старинные чёрные гардины, свечи в форме черепов, книги заклинаний, настоящие и фальшивые, тыквы с вырезанными усмешками, аромат корицы и дыма. Мы вместе готовили комнату. Он вырезал фонари, я развешивала паутину. Луис смеялся, когда я запачкалась в чёрной краске. Я не смеялась. Но я позволила себе улыбнуться. Торт был простой — шоколадный, с чёрной глазурью и десятью свечами. Я поставила его перед Луисом, и он замер, глядя на огоньки. Он снова мог стоять без опоры. Он был в костюме мрачного ангела: чёрные крылья из перьев, маска на пол-лица. Я — в старом платье, вуаль скрывала половину лица. Так мы и стояли — как семья призраков на пороге вечности. — С днём рождения, Луис, — сказала я. Он посмотрел на меня — так же, как в тот самый первый день, в приюте. — А ведь совсем недавно мы праздновали твой день рождения, Уэнсдэй, помнишь? Второго октября. И я сказал тогда, что хочу быть с тобой всегда. Я кивнула. Я помнила. — И я всё ещё этого хочу. Он задувал свечи. Медленно. С желанием — и без страха. Мы не обменялись подарками. Нам не нужны были они. Судьба уже вручила нам самый ценный — друг друга. Мы сидели у окна, смотрели, как внизу дети в костюмах собирают конфеты. Луна была полной. Ветер гнал по небу клочья тумана, как дым от сгоревшего прошлого. Я чувствовала — ночь тиха. Но за пределами этой тишины, где-то далеко, кто-то всё ещё ищет нас. Гомес. Мортиша. Тени, от которых мы ушли. Пока что. Но сегодня — они не доберутся. Сегодня — мы живы. Мы рядом. И этого достаточно. — Спокойной ночи, Луис. — Спокойной ночи, сестрёнка. Я обняла его, прижала к себе. Его голова на моей груди, его дыхание — тёплое, ровное. Я закрыла глаза. И позволила себе заснуть.