Часть 11 Отражение

Pow Уэнздей : Мы с Луисом сидели в тени старого склона холма, возле заброшенного ангарного склада. Я слушала, как в его дыхании сквозит тревога. Мы пришли сюда не просто ради очередной догадки. Мы пришли по следу. Йоко была здесь. — Она вернётся, — сказал Луис. — Она ведь хочет, чтобы ты её увидела. — Она не просто хочет, — тихо сказала я. — Она одержима. План был прост. Оставить на видном месте то, что могло привлечь её внимание — одну из моих старых чёрных курток, пропитанную моей кровью, найденную у старого приюта. Мы спрятались внутри ангара и ждали. Но Йоко не заставила себя долго ждать. Она появилась в сумраке, неслышно, как призрак. Мы с Луисом замерли в ужасе. Не от того, что она была здесь. А от того, кем она стала. Перед нами стояла я. Моё лицо. Моя одежда. Мой взгляд. Моя осанка. Всё — как в зеркале. Только её глаза… тёмно-зелёные, как омуты гнили. Единственное, что выдавало её ложь. — Привет, сестрёнка, — сказала она, облизывая пальцы, перепачканные кровью. За её спиной лежал расчленённый труп. — Хочешь попробовать? Мясо свежее. — Ты… сумасшедшая, — прошептал Луис, вставая между нами. — Нет. Я — идеальная. Я — ты, Уэнсдэй. Только лучше. Прежде чем я успела выстрелить, она метнулась вперёд. Я увидела вспышку стали. Луис вскрикнул. Он пошатнулся, захрипел, и упал мне в руки. Нож торчал у него из спины. Ещё один удар. И ещё. — Луис! — закричала я. Йоко отступила, окровавленная, но довольная. — Мы ещё встретимся, Уэнсдэй, — сказала она. — Тогда решим, кто из нас настоящая. А пока… останься с ним. Кто-то же должен быть рядом, когда он умирает. Она исчезла во тьме. Я обхватила Луиса, чувствуя, как он трясётся у меня на руках. Я нашла бинты и остановила кровь. Потом — машина. Случайная, старая. Мне было всё равно. Я украла её. Мне плевать. Закон — ничто. Только он важен. Мы доехали до полуразрушенной больницы. Внутри пахло плесенью и старыми лекарствами. Я шла по коридорам, держа Луиса, и шептала: — Держись. Не засыпай. Я с тобой. — Ты даже угнала машину, — хрипло усмехнулся он. — Ради меня… — Ради тебя я бы убила весь мир, Луис. Только не умирай. Операционная была пыльной. Но там были инструменты. И я знала, что делать. С детства я вскрывала. Я знала, как устроено тело. Но впервые мне нужно было спасти, а не убить. Скальпель. Перчатки. Анестезия. Я сделала всё. Его позвоночник был повреждён, но не критично. Я зашила раны. Я не дрожала. Я не плакала. Я работала. Ради него. Потом — палата. Я уложила его, села рядом, взяла за руку. И заснула, не выпуская её. Я проснулась от дрожи. Луис содрогался. Озноб. Я легла рядом, обняла его, прижалась щекой к его лбу, прижала к себе, согревая. — Всё хорошо. Я с тобой. Всегда. Когда он проснулся, я всё ещё была рядом. — Уэнсдэй? — прошептал он. — Я здесь. — Ты спасла меня… — Конечно. Но теперь тебе придётся быть в коляске 3–4 месяца. Я позабочусь о тебе. Каждый день. Каждую ночь. Он слабо кивнул. — Знаешь, что самое важное? — сказал он. — Что я проснулся, и ты рядом. Я улыбнулась. И впервые за долгое время — по-настоящему. Следующие дни были простыми. Повседневными. Готичными и тёплыми. Я кормила его. Купала. Одевала. Катала на себе. Иногда на коляске. Он смеялся. Иногда. Я жила ради него. Потом я отвезла его домой. На той же угнанной машине. Осторожно завела в квартиру. Уложила. Легла рядом. Мы обнялись. В ту ночь мы не думали о Йоко. Мы не думали о крови. Мы думали только друг о друге. Мы снова были вместе. И это было главное. Я проснулась в темноте, резко и с тихим всхлипом, которого сама от себя не ожидала. Комната была холодной. Лунный свет скользил по стенам, как тонкие лезвия. Я тяжело дышала. Мокрые волосы прилипли ко лбу. Сон всё ещё дрожал внутри меня, как струна в разрыве. Гомес… Мортиша… они вернулись. Я видела, как они сидели за столом и улыбались, их глаза горели огнём, как в ту ночь. Они ели… Луиса. Его кожа, его мясо… разрывали зубами, как будто это был ужин из детства. А я — стояла, связанная, и не могла закричать. Я резко села. Тёмные глаза метнулись в сторону брата. Он спал рядом, укрытый одеялом, его лицо было спокойным, губы чуть приоткрыты. Он жив. Он здесь. Я наклонилась и крепко его обняла, не разбудив. Голову уткнула ему в плечо, прижалась лбом к его коже, ощущая тепло. Его дыхание — тихое, живое — было как мантра. Я больше не позволю. Йоко должна исчезнуть. Навсегда. Я встала. Осторожно. Укрыла его одеялом, поправила подушку. Он пошевелился, но не проснулся. Я позволила себе на секунду дотронуться до его щеки. Потом — тишина. Мрак. Я ушла. Я шла сквозь ночной город, словно по собственному воспоминанию. Холод жал кожу. Тень от фонаря скользила по мостовой, как нож по горлу. Если бы я была она… если бы мне хотелось побыть наедине, под луной, с собой — я бы пошла в лес. Туда, где тихо. Где никто не слышит, как ты говоришь сама с собой. Я пошла туда. И не ошиблась. Она стояла у края леса. Моя копия. Мой обман. Моя болезнь. — Привет, — сказала Йоко. — Ты всё-таки пришла. Я надеялась. — Это будет наша последняя встреча, — сказала я. — Я пришла, чтобы ты исчезла. — Ты стала мягкой. Слабой. Всё из-за него. — Нет. Благодаря ему я поняла, кем не хочу быть. А сейчас — я позволю себе быть собой. В последний раз. Мы сошлись, как две стороны одной раны. Она была сильна. Быстрее, чем раньше. Я чувствовала яд в её клинке. Её жестокость. Она пыталась убить меня. Уничтожить меня. Стереть. Но я вспомнила, чему меня учили. Как не чувствовать. Как не жалеть. Я нанесла удар в живот. Потом — в ключицу. Она закричала. Я вогнала в неё шприц с парализующим ядом — тот, что приготовила заранее. Она упала. Я не дрожала. Йоко лежала у моих ног, голая, как истина. Без маски. Без защиты. С виду это выглядело немного странно ибо я смотрела по сути на мою идеальную сестру близнеца лежащую на земле обнаженную у моих ног как рабыню . — Чтож… признаю, — прошептала она, сквозь кровь. — Ты истинная Уэнсдэй Аддамс. Я слегка поторопилась, полагая, что ты уже не та. Это будет мне уроком… для нашей следующей встречи. Я опустилась на корточки рядом с ней. — Следующей встречи не будет. Ты не доживёшь до завтра. Можешь посмотреть на луну в небе напоследок. Это твоя последняя ночь. — О чём это ты?.. Что ты хочешь… сделать?.. — То, что ты сделала бы со мной, если бы победила. Но перед тем как попрощаться… спасибо. Ты напомнила мне, кто я. И как сильно я ненавижу ту, кем была раньше. До встречи с Луисом. Сегодня я снова стала прежней — в последний раз. Она ничего не успела сказать. Я подняла её за подбородок, увидела страх в её глазах. Он был настоящим. Я начала ломать её — с пальцев рук. Медленно. По одному суставу. Она не могла кричать. Только слёзы. Потом ноги. Потом рёбра. Я чувствовала, как ветер ласкает её обнажённое тело, её волосы развевались, как у мёртвой куклы. Я разрезала её. Медленно. Я отрезала обе ноги. Потом — грудь. Потом живот. Мясо было тёплым, почти живым. Я ела. Как на пиршестве. Это было правильно. Это было по-нашему. Это было по-семейному. И когда я закончила, я впервые почувствовала себя достойной дочерью Гомеса и Мортиши. Я вернулась домой под утро. Сняла окровавленную одежду. Переоделась в пижаму. Вошла в комнату. Луис спал. Я легла рядом, осторожно коснулась его плеча. Он открыл глаза. — Сестрёнка?.. Что случилось?.. — Всё хорошо, Луис. Теперь всё будет хорошо. Йоко больше нас не побеспокоит. — У тебя… кровь. На лице. Вокруг рта. О, Боже… ты… ты снова это сделала?.. Ты съела её… Я кивнула. Без стыда. — Да. И я не жалею об этом. Она получила именно то, что заслуживала. Я понимаю, я обещала измениться… Я старалась. Ради тебя. Но я снова стала той, кем была. До встречи с тобой. Прости. Я не та идеальная сестра, о которой ты, возможно, мечтал. — Не говори глупостей, сестрёнка… Мне не нужен идеал. Мне нужна ты. Настоящая. Уверенная. Искренняя. Холодная, но по-настоящему любящая. Не пытайся быть кем-то другим. Просто будь той, кем была для меня всё это время. Моей любимой и самой лучшей старшей сестрой. Я замерла. А потом обняла его. Крепко. — Хорошо. Тогда я обещаю… я постараюсь быть собой. Тем, кого ты видишь во мне. А взамен хочу попросить тебя о том же. — Я слушаю. — Не притворяйся. Будь тем, кто ты есть. Моим светом. Моей надеждой. Моим братом. Он улыбнулся. — Я обещаю. Я всегда буду рядом. Давай просто… будем собой. Жить. Вместе. — Звучит как план. Мне нравится. — Мне тоже… Спокойной ночи, сестрёнка. — И тебе, братик. Я обняла его крепче, прижимая к себе. В ту ночь мы заснули вместе. Он — мой свет. Я — его тень. И в этом была наша правда.