Часть 1. Начало

В кабинете воняло табаком, сырым деревом и несмытым прошлым. Окна запотели от дождя — капли сбегали по стеклу, как будто здание само пыталось расплакаться. Где-то в коридоре глухо хлопнула дверь. Ночь над городом нависала, как похмелье. Андрей Илов сидел в своём кресле, закинутый назад, куртка свалена рядом, футболка натянута на плечи, которые выдали бы в нём спортсмена, даже если бы он молчал. Тело ещё держало форму — в зале бывал, не для фоток. Высокий, с короткой тёмной щетиной, небрежно зачесанными назад волосами, он выглядел старше своих 35. Под глазами — тяжёлые тени бессонных ночей, а в глазах — усталость и злость, так глубоко укоренившиеся, что стали частью его лица. — Опять, блядь, дождь, — пробормотал он, закуривая. — Как будто не хватало депрессии. Он посмотрел на фото на столе. Кристина. Семнадцать лет. Светлые глаза. Живая. Тогда ещё была. Сейчас — бумажка в деле. Пятилетний глухой след. "Пять лет, Крис. Пять ебучих лет. А улики всё ещё на уровне «сосед видел тень». Хуево, когда тебе верит только табачный дым." Он затянулся и выдохнул — с такой силой, будто хотел задушить эту мысль. Стук. Дверь приоткрылась. — Если не с обыском, заходи, — сказал он, не глядя. Вошла она. Рыжая, как осенний лес. Капюшон снят, волосы слегка влажные. Лицо острое, как лезвие. Шла уверенно, без лишней мимики, как человек, который уже давно принял всё, что могло его сломать. — Ты Илов? — спросила низким голосом, чуть охрипшим. Не угроза, но и не просьба. Андрей поднял на неё взгляд, медленно, оценивающе. — А ты кто — налоговая, мстящий родственник или очередной хиппи, любящий копаться в чужих трагедиях? — Мария Сомова. Брат пропал три года назад. Последний раз его видели рядом с тем местом, где исчезла твоя сестра. Андрей усмехнулся уголком рта. Горько. — Прям клуб по интересам. Только без флажков и счастливого конца. Он выдохнул дым в сторону. Мария не дрогнула. — Ты, говорят, копаешь даже после того, как тебя отстранили. — Знаешь, — Андрей потянулся за кофе, глотнул, поморщился, — если верить бумажке, я сейчас занимаюсь «проверкой архивов». А если верить реальности — я просто не умею сдаваться. Или, может, просто долбоёб. Тут уже хрен разберёшь. Мария села напротив. Поставила руки на стол, пальцы сцеплены. Костяшки белые. — Я тоже ищу. Брата. Не прошу тебя делать это за меня. Просто — если ты нашёл что-то... хоть что-то. Он посмотрел на неё дольше, чем нужно. Словно проверял — врет или нет. Лицо у неё было честное, но жёсткое. Не из тех, кто будет ныть. Скорее — из тех, кто отрежет себе палец и пошутит про маникюр. — У тебя глаза как у тех, кто видел слишком много дерьма, — сказал он. — Или ты просто плохо спишь? Она не улыбнулась. — Не сплю. А ты? — Я уже и не помню, как это — спать. Разве что в маршрутке на пару остановок, когда башка не выдерживает. Он открыл нижний ящик стола, вытащил старую коробку, протёр пыль с крышки. — Тут копии дел. Те, что я собрал в обход системы. Ничего неофициального, ничего «допустимого в суде». Просто чертова реальность без фильтра. Мария кивнула, взяла коробку, аккуратно, будто в ней останки надежды. — Спасибо. — Не торопись благодарить, — пробормотал он, снова закуривая. — Эта хуйня затягивает. А на выходе — пустота. Я ж тут не из-за высокого смысла. Просто... если не я — то кто? Пауза. Они смотрели друг на друга. Тихо, напряжённо. Как в перестрелке без оружия. Мария встала. Повернулась к двери. Перед тем как выйти, сказала: — Если решишь, что тебе не хватает пары глаз и рук — звони. Я не из тех, кто ныть будет. Андрей хмыкнул: — Главное, не окажись одной из тех, кто через месяц начинает плакать, что “всё слишком страшно”. — Плакать — не моё, — ответила она и исчезла за дверью. Когда она ушла, он выдохнул. Сел обратно. Взял фото Кристины в руки. Снова. "Кажется, игра становится интересней. Но, ставки всё те же."