Глава пятнадцатая. Сказки...

      Что-то неуловимо изменилось в замке. Я чувствовала это нутром, в каждом настороженном взгляде окружающих меня вампиров. Воздух сгустился, пропитался колючим напряжением, словно перед самой страшной грозой. Это было зловещее предчувствие…       Меня, словно куклу, выдернули из камеры, где остался Калеб, обращенный в человека. Да, я успела коснуться его груди, но правильно ли поступила? В экстренных ситуациях я по-прежнему действовала импульсивно, не думая о последствиях. Мои требования о встрече с Кайусом были проигнорированы. Заметила, как помрачнел Алек — явно что-то пошло не по плану. Сначала меня заперли в собственных покоях, приставив двух безмолвных стражей. Я стала пленницей? Мне дали понять без лишних слов: ни шагу из комнаты без приказа. И это всё. Первые часы я бушевала, как дикая, мечась по покоям. Ярость била о стены, не находя выхода. А потом наступила апатия, тупая и всепоглощающая.       Я потеряла счёт времени. Какой сегодня день? Сколько прошло часов? Жив ли Калеб? Где Джаспер? Когда Ванесса выйдет на связь? Вопросы, как ядовитые змеи, жалили сознание, медленно и мучительно уничтожая изнутри. И это давящее, гнетущее чувство надвигающейся опасности… В душе я надеялась, что горячая вода смоет хотя бы часть напряжения. Но нет, это было бы слишком просто. Что может быть хуже запертого вампира?       Вода стекала по телу, но вместо облегчения приносила лишь ощущение липкой, всепроникающей тревоги. В голове роились спутанные мысли, сталкивались, образуя хаотичный вихрь. Я отчаянно пыталась ухватиться за ниточку логики, найти хоть какое-то объяснение, но все попытки разбивались о непробиваемую стену молчания.       Выйдя из душа, я накинула брюки и простую рубашку, пытаясь хоть немного собраться с мыслями. Нужно действовать. Вспомнив о хладнокровии и расчетливости Джаспера, я заставила себя думать как он. Что дальше? Как бы он поступил? Сидеть в комнате и ждать, пока ситуация разрешится сама собой? Нет, он точно что-нибудь да придумал… Я подошла к двери и прислушалась. По ту сторону по-прежнему стояли мои стражи-вампиры. Кому они служат? Резко распахнув дверь, я застала «охранников» врасплох. В их глазах мелькнуло удивление, тут же сменившееся настороженностью. — А Маркуса я могу увидеть? Вампиры обменялись взглядами, словно плели незримую сеть безмолвного совещания друг с другом. Высокий, с волосами цвета пепла, наконец, нарушил тишину: — Маркус занят. Его дела неотложнее всего. — Неужели настолько, что он не сможет выделить мне пару минут? Я настаиваю. Передайте ему, что я требую встречи. Немедленно.       Я силилась говорить твердо, скрывая под маской дрожь внутреннего напряжения. Игра в смелость — единственное, что у меня оставалось. Их взгляды, холодные и цепкие, ощупывали меня, словно взвешивали все «за» и «против» моей напущенной дерзости. Наконец, один из них едва заметно кивнул, словно придя к какому-то решению, и бесшумно растворился за дверью. Я осталась стоять, уперев руки в бока, и чувствовала, как каждая секунда ожидания прожигает меня изнутри ядовитым пламенем нетерпения. После томительного ожидания вампир вернулся. Его лицо оставалось непроницаемым, словно маска из слоновой кости, но я уловила едва заметную тень — отблеск страха. — Маркус согласен вас принять. Следуйте за мной.       На губах моих едва не расцвела победоносная улыбка, но я тут же одернула себя. Радоваться рано. С каждым шагом атмосфера становилась все более гнетущей, словно свинцовое покрывало опускалось на плечи. Возможно, воображение играло со мной злую шутку, но тревога уже запустила свои когти мне под кожу, отравляя каждое движение. Наконец, мы остановились перед знакомой мне дверью, украшенной сложной резьбой. Вампир бесшумно распахнул ее и молчаливым жестом пригласил меня войти. По глупой привычке бросаю взгляд на столик и на удивление замечаю там стопку книг и зажжённую свечу на подсвечнике. Маркус, сидящий на своём месте за столом, кивнул мне на кресло, приглашая присесть. — Я не читать к тебе пришла, Маркус, — произнесла я, все же не удержавшись от любопытства и скользнув взглядом по книгам в глухих переплетах без единого названия. — Чья это стража, приставленная ко мне? — Моя, — бесцветно отозвался он. — Твоя? По какой причине я теперь под наблюдением? — Может, под охраной? — парировал он, не поднимая глаз. — Айлин, присаживайся.       Странность происходящего зашкаливала. Я неуверенно последовала его предложению и опустилась в кресло, тут же уловив слабый, едва заметный запах Джаспера, пропитавший обивку. — Ты знаешь, что они делают с Калебом? — Я знаю больше, чем ты думаешь, Айлин, — тихо ответил он. — И именно поэтому ты здесь. — Значит, это ты приказал, чтобы меня вытащили оттуда? Зачем? Лучше бы я осталась с Калебом! Ему нужна помощь, — мой голос звучал отчаянно, словно я билась лбом о глухую стену. — О Калебе я тоже позаботился, — все так же безучастно отозвался он, не раскрывая карт.       Внутри снова поднималась тошнотворная злость. Невыносимо осознавать, что ни в действиях, ни даже в словах у меня нет ни капли свободы. «Позаботился, значит, его выпустили? Прекратили эту пытку с девушкой? Что, черт возьми, значит это его «позаботился»?!» Я закусила губы до крови, тщетно пытаясь усмирить бушующий внутри шторм. Не хватало ещё в замке пробудить свою древнюю половину. С усталым вздохом опустила голову, взгляд упал на безликие книги. «Неужели все, что мне остается — это ждать?» Едва уловимый, призрачный запах Джаспера от обивки кресла пробудил нестерпимое желание найти его, коснуться. Я чувствовала надвигающуюся опасность, и только в его объятиях могла обрести желаемое спокойствие. Откинувшись на спинку кресла, жадно вдохнула этот манящий аромат, отчаянно отталкивая от себя жгучую потребность в близости. «Нельзя», — сказала себе же, как собаке команду.       Закрыла глаза, собирая остатки самообладания в хрупкий комок. Свеча трещала, словно это мучительно разрывались мои собственные мысли. Маркус молчал, погруженный в свои раздумья, или, быть может, так же ощущал тягостное предчувствие. Я чувствовала себя бесполезной, глупой и ничтожной. Что-то ускользало от меня, какая-то важная деталь оставалась незамеченной. Каждое мое движение кем-то просчитано, каждый вдох — под контролем, каждое слово — под подозрением. Моего разума не хватает, чтобы играть в лиге Вольтури. И этот запах Джаспера… он дразнил и мучил одновременно, напоминая о той призрачной свободе, которой у нас было так мало, и о тепле, которого мы оба отчаянно жаждали. — Хочу закончить перевод к утру, — внезапно нарушил тишину Маркус. — Буду признателен за твою помощь. Отбери стоящий материал.       Я взглянула на книги. Ни названий, ни имен авторов. Лишь глухая кожа, обтянувшая пожелтевшие страницы. С неохотой склонившись над столом, взяла первую книгу из стопки. Слова на хрупких страницах расплывались, не оставляя следа в памяти. Каждая строка — непроходимый лабиринт, каждая глава — бездонная пустота. Маркус, как всегда, сосредоточенный и невозмутимый, уверенно переписывал очередную древнюю как свет книгу. Его пальцы скользили по страницам легко и непринужденно, словно он не переводил, а вспоминал забытое. Я же, с трудом удерживая ускользающее внимание, отчаянно пыталась вникнуть в суть. Что-то важное ускользало от меня, какая-то решающая деталь, которую я никак не могла уловить. Мне совершенно не хотелось занимать бесполезным делом сейчас. Но я напрягла зрение, словно это могло пробудить во мне хотя бы толику интереса.       Устроившись поудобнее, скопировала методичную манеру чтения Маркуса. Стала медленно водить пальцем по строкам. Уже на второй странице недоумение лишь усилилось. Упоминания о каком-то клане четырнадцатого века. Писания, судя по всему, принадлежали безумцу. «Зачем это Маркусу?» — не понимала я, ведь подобных нелепых бредней в мире пруд пруди. Достаточно лишь вбить в поисковой строке «реальные истории о вампирах», и поток нелепостей захлестнет тебя с головой. Изначально я не придала значения паре странных дырочек на пожелтевшей странице. В конце концов, книга явно пережила не одно столетие. Но потом мой разум вдруг неосознанно сложил слово из этих едва заметных выемок. «Вампир» — оно проступило моментально, как будто всегда там было. Я выпрямилась. Посмотрела на пламя свечи и внезапно вспомнила шрифт Брайля, который мы использовали с Ванессой. Далеко не на каждой странице были подобные пометки. Вернувшись к началу, я стала внимательно изучать каждую страницу. «Огонь не страшен. Опасность. Оборотень. Человек. Вампир. Истинная смерть ДЛС (дитя луны и света). Они знают.»       Внутри поднялась волна паники, захотелось немедленно обратиться к Маркусу и потребовать объяснений. Но я понимала, что все это не случайно. Внимательно изучив текст безумца, я наиграно фыркнула и вырвала несколько страниц из книги — те, что якобы показались мне наиболее бессмысленными. Это не должно было вызвать подозрений у Аро, на тот случай, если он попытается проникнуть в мою голову. Придвинув к себе подсвечник, я подожгла их поочередно.       В игре вспыхнувшего пламени я вспоминала видения, которые открыла мне моя вторая половина. Она показывала Джасперу свое прошлое, тысячу искаженных картин. И одно из этих воспоминаний всплыло в памяти особенно четко: я, окруженная тремя существами — человеком, огромным оборотнем и вампиром. Безжалостно они растерзали мое тело. Часть моего праха была развеяна по земле, часть утонула в воде, а часть сгорела в огне. Меня невольно передёрнуло, внутри тела что-то болезненно кольнуло, отозвалось. «Маркус меня предупреждает?» — пронеслось в голове. Резко схватив вторую книгу, я принялась ее изучать. В ней уже не было скрытых посланий, написанных шрифтом Брайля, зато было много информации об оборотнях. Конкретно — о Вервульфах. Ранее Маркус рассказывал, что именно они уничтожили детей Луны, устроив кровавую зачистку по всей Европе и Азии. Однако теперь у меня появились сомнения, а всех ли? Вервольфы, в отличие от обычных оборотней, обладают невероятной силой и мощью, способной в одиночку убить вампира. Им не нужна стая. В полнолуние они превращаются в дикого зверя, и эта звериная сущность существует отдельно от человеческого сознания. Дети Луны, находясь в звериной форме, теряют сознание и рассудок полностью. Они невосприимчивы к вампирскому яду. Встреча с Вервольфом один на один — верная смерть. Я снова обратилась к чужим воспоминаниям. В том тревожном видении, хоть и мимолетно, я видела необычного оборотня, а скорее черное огромное чудовище. В два, а то и в три раза больше обычного оборотня. В завершении книги был подчеркнут древний закон о запрете любого общения с Детьми Луны, за исключением случаев их немедленного истребления.       Закрыв книгу, я откинулась на спинку кресла, пытаясь собрать разрозненные мысли в единую картину. Раньше я уже читала о Вервульфах, но не придавала этому никакого значения. Тогда это было от скуки, нежели от желания узнать что-то больше. Сейчас я напрягала в памяти все упоминания о Детях Луны. Помниться Маркус рассказывал, что Кайус чуть не погиб в схватке с одним из них, и после было принято решение по их истреблению. И со временем вампиры вытеснили оборотней, которые когда-то были очень многочисленны. Но никто не исключал, что остались единицы. Стоит ли мне бояться этого? Похоже, да. Цепочка случайностей связывалась в опасную нить. Меньше года назад Кайус распустил своих ищеек. Никто не знал, кого или что именно они искали. Но теперь ответ казался очевидным.       Открыв третью книгу, я ощутила укол в груди. Почерк автора был мне знаком. Инициалы К.К. – Карлайл Каллен – подтверждали догадку. Я знала историю его обращения, знала, что его отец был англиканским священником и инквизитором, охотником на ведьм и прочую нечисть. Карлайл писал об охотниках на вампиров – обычных людях, хранивших тайные знания о другом мире. Они выслеживали кровососов, но убить не могли. Бессильные перед вампирской силой, они чаще погибали в первой же схватке. Со временем эти люди стали лишь доносить Вольтури об агрессии отдельных вампиров, приняв свою слабость и выбрав сомнительный союз вместо поиска силы для борьбы. Что ж, судить их было сложно.       Я захлопнула книгу, на миг забыв о присутствии Маркуса. Искоса взглянула на него, испытывая смутное волнение. Знала об оборотнях, о людях, служащих Вольтури, но никогда не воспринимала их как прямую угрозу. Давая эти книги, Маркус открывал мне глаза на опасность. «Разве это не опасно? Мы и так создали достаточно гибридов, чтобы дать отпор кому угодно. Эта девчонка нам больше не нужна. Брат мой, эту силу нам не подчинить», — слова Кайуса стали итогом моего изучения. Аро, возможно, и не желал моей смерти, но Кайус не просто желал, он был готов действовать!       Последней была скорее исписанная тетрадь – очередная нелепая история безымянного вампира. Скользнув взглядом по строкам, я выискивала хоть какую-то нить, пока не наткнулась на очередной шифр.

Уходи. Готовьтесь. Битва. Смерть

             Все тело наполнилось свинцовой тяжестью. Руки дрожали, когда я сжигала тетрадь в пламени свечи. Огонь жадно пожирал листы, превращая драгоценные сведения в пепел, оседавший на блюдце подсвечника. — Я закончила. Ничего стоящего к переводу, — бесцветно отозвалась я, обратив внимание на сумерки за окном. – Хорошо, – отозвался Маркус, черкнув что-то на пергаменте. — Я могу ещё чем-то помочь?       Маркус оторвался от записей и посмотрел на меня с изучающим видом. Я едва заметно кивнула, подтверждая, что все поняла. – Нет, на сегодня достаточно. Калеб в своих покоях, навести его, – тихо произнес он, снова погружаясь в работу. – А после направь ко мне, как придет в себя. На этот раз я слабо улыбнулась, не задавая лишних вопросов. Медленно поднялась с кресла и, возможно, впервые склонила голову перед ним, прощаясь. – Спасибо, Маркус.       Услышав искреннюю благодарность, он окинул меня взглядом и кивнул в ответ, не выказывая никаких чувств. Этого было достаточно. Я не знала, что принесет мне завтрашний день. Увижу ли я Маркуса в нейтральной обстановке? Смогу ли когда-нибудь поговорить с ним без тени притворства? Обвела взглядом его кабинет, мое любимое кресло. Пригнувшись, потушила свечу и отвернулась, направляясь к двери. Тоска бывает разной. Я покидала кабинет Маркуса с тяжелым сердцем и с немой благодарностью за все пять лет, что он помогал мне.       Дверь тихо скрипнула, закрываясь за мной, и я осталась наедине с мрачными коридорами Вольтури. Мои шаги эхом отдавались в высоких сводах, пока я шла к покоям Калеба. Уже не обращала внимания на взгляды мимо проходящих вампиров, но готова поклясться — каждый считал долгом посмотреть на меня. Чувствовала себя истощённой…       Найдя покои Калеба, я постучала, и, услышав слабый ответ, вошла. Он лежал на кровати, бледный и изможденный. Вид его был болезненным даже для вампира, чья бледность – обычное дело. Я подошла ближе и опустилась на край кровати. Он медленно перевел на меня свой измученный взгляд, в котором плескалась мутная глубина. — Как ты? — тихо спросила я. — Извини меня, — прохрипел он, приподымаясь. — Джаспер сказал, я укусил тебя.       Калеб посмотрел на мою шею, а я рефлекторно взялась за ладонь, почувствовав фантомную боль в ней. Он заметил мой жест и накрыл мою руку своей, прохладной, как мрамор. — Я не хотел, — прошептал он, нежно поглаживая кожу вокруг следа от укуса. — Знаю, — я грустно улыбнулась, стараясь скрыть тревогу, что грызла меня изнутри. — Когда ты успел уже с ним поговорить? И как тебя выпустили? — Его привели ко мне, чтобы он… заставил меня выпить кровь той девушки, — в его голосе промелькнула горькая ирония, и он хмыкнул.       Страх ледяными пальцами сжал мое окаменевшее сердце, и я крепче вцепилась в его руку, боясь услышать то, что уже рисовало мое воображение. — Он… сделал это? — каждый мускул моего тела напрягся от одной только мысли об этом.       Калеб покачал головой, устало закрыв глаза. В груди моей хлынула волна облегчения, словно я только что вынырнула из ледяной воды. Калеб едва заметно усмехнулся, заметив мою реакцию. — Какие же вы разные однако. Он мне… помог, — слова дались ему с видимым трудом. — Как? — Это сложно, Айлин, — Калеб освободил мою руку из своей и с трудом поднялся с кровати. — Мы поговорили… И он был просто рядом, не позволил мне наброситься на девушку, как последнему чудовищу. — Она мертва, — с горечью промолвила я. — Она бы все равно умерла, Айлин. Но, забрав мою жажду, Джаспер позволил мне подарить ей смерть без боли. Я его должник, — неожиданно бодро сказал он. — Ха, он дал мне даже больше. Возможность попрощаться.       Последнее слово сорвалось с его губ шепотом. Я смотрела на него, пытаясь разгадать, что скрывается за этими словами, что таится в глубине его глаз. Джаспер поступил благородно. Почему-то эта мысль не приходила мне в голову раньше. И внезапно во мне вспыхнуло чувство стыда, что не поверила в него с самого начала. — Попрощаться? Ты хочешь сказать… — я не могла закончить фразу, она казалась лишней, словно ненужное объяснение очевидного.       Калеб кивнул, глядя куда-то в сторону, словно там, в пустоте, он искал ответы, помогающие ему собраться с мыслями. — Он дал мне время. Время, чтобы сказать все, что я хотел. Это… это было важно для меня, Айлин.       Я молчала, переваривая услышанное, и едва заметно улыбалась разрешению этой невыносимой ситуации. Калеб повернулся ко мне, и в его глазах я увидела ту самую искру, ту самую силу, которая одновременно так привлекала и так бесила меня раньше. — Что ж, теперь я окончательно убедился в том, что вверил тебя в надежные руки, — на этот раз в его голосе не было той горечи, что звучала тогда. — Думаю, ты хочешь к нему, верно? Иди, я никуда не денусь.       О, знал бы он, до какой степени я сейчас хочу быть рядом с Джаспером. Но я молчала, не выдавая себя ни единой мышцей на лице, скрывая всё, что рвало душу. — Я, по правде говоря, устал ломать голову над вашими отношениями. Ты его любишь, и он точно любит тебя. Поэтому хватит ломать комедию и просто будьте рядом друг с другом, — промолвил Калеб, почесав затылок.       Но все было не так просто, как ему казалось. Калебу я доверяла, как самой себе. И к тому же, он – пара для Элис. Он уже часть нашей семьи, хоть пока и сам об этом не знает. Но, как и большинство вампиров, он все еще связан даром Челси. — Ты слишком упрощаешь, — наконец выдохнула я, стараясь сохранить нейтральный тон. — Дело не только в любви.       Калеб демонстративно вздохнул, и в его глазах я увидела понимание. Он знал, что я не могу раскрыть все карты, что существуют вещи, о которых я предпочитаю молчать. Но он все равно пытался помочь, и это трогало меня до глубины души. — Я понимаю, что есть нюансы, о которых ты не можешь говорить, — сказал он. — Но иногда нужно просто отпустить все и довериться чувствам. Да и мало кто возразит твоему порыву. Вы ведь наречены.       Калеб подмигнул, и легкий смешок сорвался с моих губ. В его словах, как ни крути, таилась доля истины. — Спасибо, — ответила я. — Обязательно воспользуюсь советом.       Внутри меня разгоралась нешуточная борьба: с одной стороны, отчаянно хотелось выложить Калебу всю правду, разделить с ним этот непосильный груз, а с другой – укрыть его в неведении, оградить от надвигающейся опасности. Но как поступить правильно, я все еще не знала…       После двухчасовой беседы с Калебом обо всё и ни о чём, я вернулась в свои покои и упала на кровать, как камень в реку. Маркус фактически попрощался со мной. Значит в скором времени я покину этот замок. Как именно – пока неясно, но совершенно точно, что с прежним статусом я сюда уже не вернусь. Уйду ли я отсюда одна или с Джаспером? А как же Калеб? Я прижала подушку к лицу, смиренно принимая тот факт, что не все в моей власти. Остается лишь ждать и надеяться на лучшее.       Я долго крутилась из стороны в сторону. Редко когда я так остро ощущала, как жаль, что вампирам не дано спать. Сквозь приоткрытые шторы в комнату проникал призрачный лунный свет. Еще пара часов, и забрезжит рассвет. Новый день - новые проблемы. В порыве отчаяния я резко села и направилась к комоду. Вытряхнула последний ящий и достала свёрток носков, в котором прятала своё сокровище. Кулон с гербом Калленов. Провела пальцем по холодной поверхности металла, ощущая знакомые очертания. Как же я скучала по тем временам, когда в моей голове было хоть чуточку меньше вопросов… Скучала по ним всем… «Уходи. Готовьтесь. Битва. Смерть.»       «Битва», — вспомнила я, порождая очередной вопрос, кто же будет её участником. Если раньше я боялась этого, то сейчас я была почти уверена — мы справимся. Должны.       Спрятав кулон на прежнее место, я пообещала себе, что скоро одену его на свою шею вновь. Комната наполнилась тихим шелестом ткани, когда я вернулась в постель. Нервная дрожь пробегала по телу, пока я боролась с навязчивым желанием пойти к Джасперу. С одной стороны, нельзя поддаваться порыву, нужно продолжать играть роль нашей якобы окончательной размолвки. Но с другой – Калеб ведь прав, я нареченная. Между нами существует невидимая связь, противиться которой невозможно. Прислушалась к себе, но наречение упрямо молчало. Удивительно.       Выпрямившись одним рывком, я позволила соблазнительной мысли овладеть собой: «Разве я не могу притвориться, что нуждаюсь в нем из-за наречения?» Сбросив с себя покрывало, с быстротой молнии оказалась у двери. Лишь на мгновение застыла на пороге, словно для видимости взвешивая все «за» и «против». Но сомнения были лишь фарсом. Никто не знает, что будет завтра! Через пару минут я уже стояла перед дверью Джаспера, прислушиваясь. До моего слуха донесся шум льющейся воды из его ванной.       Тихонько постучала. Никакой реакции. Постучала снова, на этот раз чуть настойчивее. Вода стихла, и я замерла, ожидая. Внезапно мной овладело необъяснимое смущение, и еще секунда, я бы дала деру. Но дверь бесшумно приоткрылась, и в образовавшейся щели показалось лицо Джаспера, поражающее своей красотой. Взъерошенные влажные волосы небрежно падали на лоб, а единственным предметом его одежды было полотенце, обернутое вокруг бедер. Не в силах отвести взгляд, я жадно изучала его тело. И, конечно же, сглотнула яд, бесцеремонно переступая порог его комнаты без приглашения. — Что случилось? — спросил он, удивленно вскинув бровь.       Он явно не ждал моего визита. Я прошла вглубь комнаты, машинально отмечая отсутствие кровати – роскошь, доступная, видимо, лишь мне. Обернувшись к Джасперу, застывшему в немой вопросительной позе, я глубоко вдохнула, пытаясь унять внезапно вспыхнувшее смущение. Поздно: его запах, терпкий и манящий, уже проник во все клетки моего тела, лишая трезвости. — Я… я просто хотела убедиться, что ты в порядке. Калеб мне всё рассказал.       Ложь прозвучала жалко и неубедительно, и я отвела взгляд, продолжая рассматривать минималистичный интерьер его комнаты. Серые стены, пара стульев и письменный стол — все излучало практичность и сдержанность. Полная противоположность роскоши моей комнаты. Мне почти удалось обуздать волнение. — Со мной всё прекрасно, — ответил он ровным голосом, в котором, однако, проскользнула едва уловимая насмешка. — Но, признаюсь, твой визит несколько… неожидан. Особенно учитывая обстоятельства.       Он сделал шаг навстречу, и между нами, словно от удара кремня о сталь, вспыхнула искра, презрев все надуманные разногласия и игру в равнодушие. Я подняла глаза, наши взгляды встретились, и я поплыла. В его глазах, глубоких с отблесками бордового, я увидела отражение собственных сокровенных желаний. Цель моего визита стала кристально ясна. Я невольно облизала пересохшие губы. — Ты сказал, если понадоблюсь, то могу к тебе обратиться, — напомнила я его слова, сказанные в первый день в замке.       Уголок его губ дрогнул в едва заметной улыбке. Он понял меня и, казалось, был не против моей маленькой хитрости. — Я помню, — прошептал он, сокращая между нами расстояние. — И ты здесь, значит, я тебе, наконец-то, понадобился? — Голос его звучал приглушенно, с хрипотцой.       Я кивнула, не в силах произнести ни слова. Слова застряли в горле, задушенные волнением и внезапно возникшим страхом. Страхом перед тем, что сейчас произойдет, и, возможно, перед тем, что произойдет после. Всего за какие-то короткие секунды напряжение между нами возросло до небес. Его близость обжигала, каждый миллиметр моей кожи трепетал от его присутствия. А этот взгляд… Он так быстро изменился. Стал голодным, но далеко не до крови.              Джаспер медленно поднял руку и коснулся ворота моей рубашки. Легкий рывок – и первая пуговица со звоном отлетела в сторону. По телу пробежала щекочущая волна. Его пальцы замерли на месте, словно обдумывая следующий шаг. Я стойко выдерживала его тяжелый, обжигающий взгляд, ожидая продолжения. А он смотрел, испытывая и распаляя меня все сильнее. Джаспер опустил руку ниже, касаясь кожи на моей шее. Холодное прикосновение заставило меня закрыть глаза, отдаваясь во власть ощущений. Он наклонился ближе, и его запах стал осязаемым. — Боюсь, сейчас не получится быть эгоисткой, — прозвучал звенящий шепот у моего уха. — Мне тоже нужна твоя помощь.       Его рука обхватила мой затылок, зарываясь в волосы. Нервы звенели, каждая клеточка тела жаждала этих прикосновений. Джаспер притягивал меня к себе, и я с удовольствием уступала. Мои ладони легли на его талию, и я едва сдерживалась, чтобы не начать исследовать всё его тело. — И что же я могу для тебя сделать? — прошептала я, принимая его игру с нескрываемым удовольствием. — Можешь решить одну проблему, — почувствовала я его улыбку на своей щеке. — Боюсь, без тебя мне никак не справиться.       Он взял мою руку и приложил ее к источнику его, так называемой, «проблемы». Резкий вздох вырвался из моей груди. Я ожидала чего угодно, но не такой откровенности. Он наблюдал за моей реакцией с нескрываемым удовольствием, наслаждаясь моей секундной растерянностью. — Я согласна, — ответила я, цепляясь за полотенце на его бедрах, но он мягко отстранился, вызвав у меня недоумение.       Не переставая улыбаться, он отошел к софе, увлекая меня за собой. Я, словно завороженная, ловила каждое его движение. Он сел и откинулся назад, оставив меня стоять перед собой. — Тогда докажи, что согласна, — выдал он, склонив голову набок. — Раздевайся.       От его просьбы, больше похожей на приказ, меня словно обожгло изнутри. Я представляла наш секс после пяти лет вынужденной разлуки немного иначе, но и стоять столбом не собиралась. Может так он хочет, чтобы я одумалась? Чтобы отказалась от этой затеи? Опустив взгляд вниз, я предположила, что такое поведение в духе прежнего Джаса. Ухмыльнулась и медленно, с нарочитой неторопливостью, я стала избавляться от одежды. Четыре пуговицы на рубашке, одна пуговица на брюках… Прямой взгляд в его глаза, наблюдающего за мной с прищуром и нетерпением. Никогда бы не подумала, что просто раздеться перед ним может быть так волнительно и возбуждающе. Если сначала я и испытывала легкий стыд, то сейчас… Я забавлялась, обнажая части своего тела.              Сбросив с себя последнюю деталь одежды, я ощутила себя невероятно уязвимой и в то же время властной. На мне оставалось черное нижнее белье. И я упряма ждала его нетерпения. — Всё, — проглотив ком в горле, прошептал он, — снимай… всё.       Взгляд Джаспера обжигал, в глазах плескалось первобытное пламя. Его наречение было голодным. Влажный блеск зрачков говорил о большем, чем слова. Внизу живота зарождалось томное предчувствие, стыд отступил под натиском пьянящего возбуждения. Скрывая трепетную улыбку, я повиновалась, оставшись перед ним абсолютно обнажённой. Он не спешил, жадно скользя взглядом по каждому изгибу, по каждому миллиметру моего тела. И на этот раз, не дожидаясь приглашения, я опустилась на колени, положив ладони на его бёдра. Взгляд его потемнел до угольной черноты – верный знак, что я иду по правильному пути.              Я чувствовала, как под моими пальцами вздрагивают напряжённые мышцы. Медленно, дразняще, кончиками пальцев проводила по коленям, поднимаясь выше, заставляя его лицо исказиться от удивления, восхищения и сдерживаемой, рвущейся наружу страсти. Поправив волосы, я приготовилась дарить ему наслаждение так, как совсем недавно он дарил его мне. Лёгкая дрожь пронзила тело. Мой взгляд упал на полотенце, касаясь его краешка, я почувствовала, как его плоть пульсирует в нетерпеливом ожидании.       Внезапно, он перехватил инициативу, не давая мне коснуться его губами. Грубо, с необузданной жадностью вцепился в мои волосы и поцеловал, словно зверь, сорвавшийся с цепи. Резким движением опрокинул меня на пол, накрывая своим телом, не прерывая дикого поцелуя. Вес его тела обрушился на меня, выбивая остатки воздуха из лёгких. Я ответила со всей страстью, скопившейся за долгие годы разлуки. Его губы терзали мои, зубы покусывали, язык проникал глубоко, требуя немедленного ответа. Я обвила его шею руками, притягивая ещё ближе, ощущая, как сквозь тонкую ткань полотенца его твёрдость упирается в мой живот.       Он оторвался от моих губ, оставляя за собой дорожку влажных поцелуев, скользящую к шее, ключицам, груди. Тихий стон вырвался из моей груди, когда его зубы нежно прихватили сосок. Каждая клеточка тела горела, требуя большего. С отчаянием, с мольбой, я желала его внутри себя.       Резким движением он, наконец-то, сорвал с себя полотенце, и мой взгляд невольно упал на его возбужденный член. Он был большим и твердым, пульсирующим от желания. Опустившись на колени между моих ног, он, приподняв меня за бёдра, вошёл одним мощным толчком. Крик удовольствия сорвался с моих губ, тело содрогнулось, выгнулось навстречу. Будь я сейчас человеком, я бы почувствовала боль, но осталась лишь истома. Словно прочитав мои мысли, он осыпал моё лицо короткими, нежными поцелуями, словно извиняясь. И начал двигаться, медленно, глубоко, заполняя меня собой без остатка, не оставляя и миллиметра свободного пространства. Я обвила его ногами, притягивая ближе, чувствуя, как искра превращается в пламя, охватывающее всё тело.       Каждый толчок отзывался волной блаженства, растекающегося по венам вместо яда. Я отвечала ему, двигаясь навстречу, наши тела слились в едином, необузданном ритме. — Айлин, я… — я поспешно прижалась к нему, не давая ему договорить. — Я знаю, я тоже, — произнесла я, ловя его губы.       Не знаю, стал бы Аро наблюдать за нашим времяпровождением, но испытывать судьбу не стоило. Да и к чему слова, когда тела вели свой собственный диалог, а языки лишь подчеркивали его пылкую выразительность? Комната наполнилась стонами, рожденными на пике наслаждения. Он ускорил темп, его движения становились все более яростными и требовательными. Я чувствовала, как взрыв приближается, как внутри меня нарастает волна, готовая вот-вот выплеснуться наружу. Мне хотелось вкусить его жар и словив момент, когда меня накрывал оргазм, я вдохнула его пламя в себя. Джаспер замер на мгновение, отдавая мне всё, что у него было, а затем извергся внутрь меня, наполняя меня своей жизнью. На несколько секунд я зависла от пламени, переливающегося во мне. А упав на пол обратно, растаяла от взгляда золотистых глаз, обращённых ко мне. Он приподнялся на локтях, рассматривая меня как будто впервые. Нежно, чересчур нежно. Джаспер провел пальцем по моей щеке, стирая невидимые следы наслаждения. В его глазах плескалось обожание, от которого внутри что-то обрывалось. Его губы осторожно коснулись моих. Ласкали, как будто извинялись. — Моя очередь, — прошептал он в мои губы, готовясь забрать себе этот покалывающий огонь.       Мгновенно перевернув меня на живот, он осыпал поцелуями шею, прокладывая дорожку до самых лопаток. Его руки скользили по телу, разжигая новый пожар. Я чувствовала его горячее дыхание на спине, жар его тела, прижавшегося ко мне. Медленно, с упоением он начал целовать меня, уделяя внимание каждому миллиметру кожи.. Я застонала, погружаясь в океан новых ощущений.       Его пальцы нашли клитор, и едва заметное прикосновение заставило меня выгнуться. Он играл со мной, то нежно лаская, то слегка надавливая, доводя меня до новой грани. Я кусала согнутый палец, стараясь сдержать стоны, но это было выше моих сил. Его мастерство было безупречным, он знал, как доставить мне удовольствие, как заставить меня желать его еще сильнее.       На самом пике возбуждения он резко вошел в меня сзади. Громкий стон вырвался из моей груди. Его движения были ритмичными и сильными, каждый толчок возносил меня к небесам. Волна наслаждения накрыла с головой, тело пронзила дрожь. Он приподнял мои бедра и повернул мою голову к себе, впиваясь в мои губы в момент оргазма. Джаспер выпил из меня весь жар. Он продолжал двигаться, пока не достиг своего предела, извергаясь в меня с утробным рыком. Я была опустошена и преисполнена одновременно. Подлинная эйфория унесла меня в другой мир.        Он продолжал лежать во мне, позволяя волнам наслаждения полностью утихнуть, прежде чем медленно выбраться наружу. Его вес все еще ощущался на мне, хотя он уже отодвинулся. Джаспер аккуратно взял меня на руки, поднявшись с пола вместе со мной. Я чувствовала себя маленькой, беззащитной и… любимой. Он проецировал свои чувства. Сначала я не понимала зачем, а потом стало доходить. Так он говорил, что чувствует ко мне по настоящему. Запустив меня в душевую кабину, он включил воду и зашёл ко мне, прикрывая за собой стеклянную дверь. Мы оба намокли за пару секунд. Он гладил моё тело, намылив свои ладони. Я молча смотрела на его лицо. Сосредоточен до безобразия. Серьезен до дрожи. И эти волны бесконечной нежности, щекочущего восхищения, радости и глубокой надежды. Но больше всего меня удивляла тоска, которая стала завершением. Я остановила механические движения Джаспера. И он склонился ко мне, прислонив свой лоб к моему.       Мне хотелось заговорить с ним. Расспросить о тех чувствах, что он подарил мне сейчас. О его тоске, которая выворачивала душу наизнанку. Она была слишком всепоглощающей, чтобы игнорировать. Но я не осмеливалась заводить разговор о нас. Все еще боялась, не зная, существуют ли вообще какие-либо границы у Аро.       Не имея возможности высказаться, я ответила ему своими чувствами. Надеясь, они заглушат его тоску. Мне хотелось верить, что я смогу перекричать все другие эмоции. Вода стекала по нашим телам, смывая остатки страсти и моральной усталости. Я прижалась к нему сильнее, пытаясь передать всю нежность и оставшееся тепло, которые все еще переполняли меня. Хотелось, чтобы он почувствовал, что больше не одинок, что я рядом и готова разделить любые его переживания. Про себя я твердила, как завороженная: "Я люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя". И наконец, он улыбнулся. Честно говоря, будь я человеком, я бы сейчас плакала, смеясь сквозь слезы от чего-то непостижимого. — Нет, не могу молчать, — вдруг вырвалось у него. — Никто не закроет мне рта, если я захочу сказать о том, что чувствую.       Я отшатнулась, словно коснулась оголенного провода. Но Джаспер тут же притянул меня обратно, впечатывая в холодную плитку душевой кабины. — Это слова, истертые до дыр, почти утратившие смысл в этом поганом мире. Но я не в силах их не сказать, — шептал он, обжигая кожу дыханием. — Я люблю тебя, Айлин. Люблю до дрожи в костях, до первобытного ужаса потерять тебя снова. Пусть я буду выглядеть жалким безумцем в глазах всего мира, пусть меня сочтут окончательно помешанным. Но я буду счастлив. Здесь. Сейчас. Зная, что произнес это. Зная, что ты услышала.       Я принимала жар его объятий, пропускала слова сквозь себя, впитывала их, как иссушенная земля – долгожданный дождь. Почувствовала, как к глазам подступает жгучая влага яда, но сдержала ее. Не могла позволить себе слабость. Внутри меня бушевал ураган: ликование, трепет и всепоглощающий страх. Страх потерять это. Снова. Вот откуда его тоска… Я мягко отстранила его, утонула во взгляде потемневших золотых глаз. Подняла руку, коснулась мокрой щеки, убрала упавшую на лоб прядь. Такой настоящий, такой живой… Мой. И в этот момент я поняла, что все мои страхи, все чертовы сомнения – ничто, прах, по сравнению с тем, что я чувствую к нему. Что самое сильное в мире? Что там плетут сказки? Любовь способна сокрушить все на своем пути? Пусть я буду наивной дурой, свято верящей в сказки, главное – я буду счастлива… — Я тоже, — прошептала я, едва слышно. — Я тоже люблю тебя, Джаспер.       В его глазах вспыхнул пожар нежности и обожания. Он снова поцеловал меня, бережно, трепетно, словно хрустальную вазу, и я ответила ему с той же силой. Страсть отступила на второй план. Сейчас было чисто, нежно, как будто мы только встретились, как будто вернулись на пять лет назад…       Я буду бояться потом. Я буду отсчитывать последствия позже. Мы заслуживаем быть здесь. Наша любовь не – проклятье, не – грех. Мы имеем право любить и не скрывать этого. Нам это необходимо, как воздух. Предчувствие беды никуда не делось, лишь усилилось. Развязка близка.       «Уходи. Готовьтесь. Битва. Смерть.»       На этот раз вместе. Сообща. И ничего не утаивая.