Глава четырнадцатая. Друг или враг...

      Когда костлявые пальцы Кайуса впились в мое горло, разум отчаянно вопил о терпении, но яд, клокочущий во мне, требовал немедленной расплаты. Нестерпимо хотелось вырвать эту грязную лапу и отшвырнуть его к чертям собачьим. Лишь стальная логика удерживала от безрассудства. Страх, липкой паутиной окутывающий Айлин, слепая ярость Вольтури, обращенная на меня, жадная до крови жажда зрелища, исходящая от остальных — все это смешалось в адский коктейль, тоннами обрушиваясь на мой мозг. Впрочем, я предполагал нечто подобное. Главной задачей было отвлечь внимание от Айлин, и в этом я преуспел даже больше, чем рассчитывал. От нее они всё же отстали. — Если бы и знал, то без доказательств не проронил бы и слова. Чту ваши законы. Запрет на лжесвидетельство, — слова скорее вырывались хрипом из пережатого горла, но слабости моей он не увидит. — Брат, мне было бы любопытно посмотреть на это представление, — снова вмешивается Маркус, явно нарываясь на своих братьев. — Дай ему шанс найти виновных.       Я не сводил глаз с Кайуса, жадно считывая его эмоции, словно раскрытую книгу. Вязкое, могильное чувство скорби, гноящееся в глубине его пропащей души, лишь подстегивало гнев. Стоило мне чуть надавить, и он рухнул бы передо мной под тяжестью своей утраты, которую он тщетно пытается скрыть. На мгновение я провалился в эту бездну, и именно это удержало меня от опрометчивого шага сейчас. На ничтожную долю секунды я представил себя на его месте. Потерять Айлин, носящую под сердцем моего ребенка… Я бы не стоял здесь. Я бы просто убивал, а потом и себя следом. Но надо отдать ему должное, держался он почти достойно. Не исключено, что не обошлось без вмешательства Челси. — Джейн тебе поможет, — процедил он сквозь зубы, смерив меня презрительным взглядом. — Но если через неделю не будет никакого результата… я лично разорву тебя на куски.       Я откашлялся, прочищая горло, и склонил голову, выбираясь из бушующего шторма его эмоций. Разум судорожно цеплялся за нить давно установленной связи с Айлин, чтобы быстрее вернуться в себя. «Айлин рядом, я никого не терял», — искоса взглянув на нее, я убедился в своей правоте. Про себя чертыхнулся за то, что позволил себе примерить чужую боль. Моя Айлин. Она, словно трепетная птица, запертая в клетке своего тела, отчаянно билась, пытаясь вырваться из оков страха. Я слегка притушил подступающую панику, подавляя желание просто обнять ее, поддержать по-человечески. Хотя, если честно, после соприкосновения с коконом эмоций Кая, поддержка скорее требовалась мне. Как только Аро закончил свою затянувшуюся речь, распуская всех, я, не искушая судьбу, поспешил покинуть зал, чтобы погасить острую жажду физического контакта с Айлин.       Оказавшись в своих покоях, я рухнул в кресло, отчаянно пытаясь восстановить свой собственный эмоциональный фон. Грудную клетку нещадно сдавливало. Я сжал кулаки, прикрыл глаза и просидел так не меньше пятнадцати минут. Когда же наваждение отступило, я принялся продумывать каждый день отпущенной мне недели. Из семи дней мне нужно всего пару, чтобы совершить очередной ход, а потом забрать Айлин и позволить Ванессе закончить начатое уже без нашего участия. Эта вампирша привыкла действовать чужими руками, но использовать Айлин я ей не позволю. Все, что нужно сделать — устранить Челси, которая своими нитями дара связывает каждого вампира Вольтури. С ее исчезновением клан довольно быстро развалится. И не нужно втягивать в это дитя луны и света. Только вот проблема в том, что добраться до Челси сейчас будет непросто. Смерть Афинадоры, наступившая слишком быстро, несколько спутала мои карты. Однако идея уже появилась, благодаря Аро. Я выудил свой телефон и набрал Элис. — Джаспер? Здравствуй! Как долго я ждала твоего звонка! — пропел звонкий голос в трубке, едва я досчитал до трех. — Как вы? Как Айлин? Только не говори, что вы так и не нашли общий язык. — Я тоже рад тебя слышать, — разыгрывать комедию было даже забавно.       Потратив несколько минут на протокольные фразы, предназначенные для поддержания иллюзии давно прерванной связи, я перешел к делу и попросил Элис о встрече в Вольтерре. Она сыграла превосходно, сообщив, что находится далеко от города, но с радостью прилетит завтра. К сожалению, истинную цель моей просьбы о визите она не увидит из-за пелены Лорейн, окутывавшей половину замка. Еще одна вампирша, чье присутствие вынуждало плести более сложные ходы. Мои размышления были прерваны приближением Джейн к моим покоям. Заранее раздражаясь, я поднялся с кресла и распахнул дверь, опережая стук. — Неужели ты так буквально восприняла приказ Кайуса? — произнес я вместо приветствия.       Блондинка одарила меня холодной улыбкой, в которой сквозило высокомерие. Ничего не оставалось, кроме как пропустить ее в комнату. — С чего планируешь начать? — спросила она, оглядываясь. — А я обязан посвящать тебя в свои планы? — Если они у тебя есть, конечно, — ее наигранно-почтительное выражение лица раздражало гораздо сильнее, чем ее истинное ко мне отношение.       Невольно в памяти всплыл рассказ Элис, ее видение нашей битвы с Вольтури. Мне отрывают голову исключительно благодаря дару Джейн. Ухмыльнувшись, я подумал, что ее способности действительно опасны, если хоть на секунду упустить ее из виду. Интересно, удастся ли мне свернуть ей шею прежде, чем ее рот произнесет это сладостное для нее слово — «боль». — Хотя ты всего лишь оттягиваешь неизбежное, — наконец-то ее улыбка исчезла. — Продолжай недооценивать меня, — подстегнул я, разжигая ее раздражение. — Это отличный стимул. — Что ж, давай не будем тратить время впустую, — произнесла Джейн, переходя прямо к делу. — Кайус хочет знать о каждом твоем шаге. Так что тебе придется свыкнуться с моим присутствием. — Тебе выделить угол в этой комнате? — Не стоит. Я предпочитаю более комфортные условия, — надменно ответила Джейн, окидывая взглядом мои скромные апартаменты. — Уверена, Кайус выделит мне покои поближе к твоим.       Я поморщился. Только этого еще не хватало. Постоянное наблюдение Джейн станет невыносимым бременем. Но спорить было бессмысленно. — Как знаешь, — равнодушно ответил я, скрывая бурю негодования под маской безразличия. — Главное, чтобы твое присутствие не мешало мне. — Наоборот, я здесь, чтобы помочь тебе, — сладко пропела Джейн, но в ее голосе сквозила откровенная насмешка.              Стоило все еще раз обдумать. Всем своим видом эта вампирша показывала, что будет настоящей занозой в заднице. Я поднялся с кресла, чтобы указать ей на дверь, но внезапно мою руку словно обожгло раскаленным железом. От неожиданности я не смог скрыть гримасу боли от Джейн. Дёрнувшись, я уставился на ладонь, пытаясь понять, что это было. — В чём дело? — спросила она, и во взгляде её не читалось ни тени причастности. — Ничего, — процедил я сквозь зубы, инстинктивно пряча руку за спину. Боль схлынула так же неожиданно, как и возникла, оставив лишь слабое покалывание и терзающее недоумение. — Интересно, — протянула она, растягивая губы в хищной улыбке. — Неужели наречённые способны чувствовать боль друг друга?       Её вопрос заставил меня насторожиться. Мгновения назад я действительно ощущал связь наречения как нечто осязаемое. Вполне возможно, я и вправду почувствовал боль Айлин… Я стиснул челюсти, стараясь не выдать охватившую меня тревогу. — Ищи ответы на свои вопросы в другом месте, — моя улыбка вышла кривой и натянутой. — Хорошо, навещу брата. Он как раз развлекает Айлин, — она победоносно вскинула подбородок, намереваясь вихрем проскользнуть мимо меня.       Я не успел осознать. Тело отреагировало прежде, чем мозг успел отдать приказ. Перехватил вампиршу в полёте, схватив за горло и припечатав к стене. В её распахнутых от ужаса глазах плескался неподдельный страх, который я жадно вдохнул, усиливая его многократно. — Куда и зачем? — прорычал я, вновь вступая в отчаянную схватку с желанием разорвать её на месте. — Отпусти, — прошипела она, судорожно цепляясь за мою руку своими тонкими пальцами. — Отвечай! — для убедительности я тряхнул её. — Алек… повёл её к Калебу… по приказу Кайуса, — пропищала она, якобы задыхаясь.       Секунду я всматривался в её лицо, а после резко выпустил её из хватки, отступив на шаг.       Долю секунды я впивался взглядом в её лицо, а затем резко отпустил, отступив на шаг. — Ты ещё пожалеешь! — сквозь страх пробивалась ненависть, которой Джейн была пропитана до мозга костей.       Зверь внутри меня рвался на свободу, подгоняемый яростью. Я сдерживал его из последних сил, но леденящий душу страх за Айлин постоянно сбивал с толку. Если я сейчас сорвусь и побегу к ней, все наши усилия по сокрытию примирения пойдут прахом. Возможно, не стоило и дальше разыгрывать фарс нашей взаимной неприязни, но я боялся, что нашу связь используют против нас. Хотя, судя по всему, они и сейчас не прочь поглумиться. Злость захлестывала меня с головой, но я понимал, что действовать нужно с холодной головой. Джейн, потиравшая покрасневшую шею, смотрела на меня с вызовом. — Меня связало наречение с этой девчонкой. И всё, что происходит с ней, отзывается во мне. Думаешь, мне доставляет удовольствие ощущение потери контроля? — проговорил я, стараясь сгладить острые углы. — Передай Кайусу: если он действительно хочет, чтобы я нашёл убийцу его пары, пусть оставит Айлин в покое. Иначе я буду отвлекаться на ваши жалкие игры, что непременно скажется на успехе дела.       На её губах мелькнула презрительная усмешка, но в глазах по-прежнему плескался страх. Джейн растворилась в полумраке коридора, а я остался стоять в оцепенении, тщетно пытаясь обуздать бушующие внутри противоречия. «Нельзя терять голову и бросаться к ней сломя голову, нельзя давать им ни единого повода. Нужно довериться Айлин», — повторял я как заученную мантру, которая не приносила успокоения, а лишь усиливала тревогу. — Чёрт!       Все мои тщательно выстроенные планы рушились как карточный домик, стоило только Айлин оказаться в опасности. В ярости я ударил кулаком по стене. От удара в стене тут же образовалась внушительная дыра, обнажив каменную кладку. — Джаспер, вас ожидает Маркус.       Дверь была открытой. В проеме маячил молодой вампир, вечно околачивающийся возле Маркуса. Не удостоив его и взглядом, я продолжал буравить стену невидимой дырой. Ярость отступала, оставляя лишь тягучую тревогу и беспомощность.       Собрав остатки самообладания, я повернулся к вампиру. Холодность маски прекрасно скрывала бушующие внутри эмоции. — Я иду, — процедил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       Вампир кивнул и бесшумно исчез. Вампир кивнул и бесшумно растворился в полумраке. Глубокий вдох, выдох — нужно усмирить зверя, рвущегося на свободу и жаждущего контроля, овладевания над второй половиной. И в этот раз я был с ним согласен как никогда… «Холодный разум, сбор информации, расчетливые действия», — твердил я про себя, словно заученный устав.       Коридоры замка давили своей монументальностью. Я напрягал связь наречения, пытаясь уловить состояние Айлин. До меня доносились лишь обрывки ее измотанного сознания, словно она застряла в бесконечном адском круговороте. Меня разрывало от беспокойства, но я должен был терпеть… В глубине души закрадывалось предательское сомнение. Я слишком хорошо знал Айлин, чтобы верить в ее безучастность. Пора бы уже учитывать ее непокорный нрав во всех своих планах. Кайус играл грязно. Его многовековая ненависть к Калленам не угасла. Он знал, как сильно наречение связывает вампиров, и теперь дергал за ниточки, наслаждаясь нашей уязвимостью. Вот и объяснение его внезапного разрешения навестить Калеба. «Сдержанность — вот мой щит. Он должен поверить, что меня волнует лишь наречение, а не она сама», — эта мысль слабо успокаивала, но подпитывала нежелание сдаваться.       В кабинете Маркуса витал запах старой бумаги и пыли. Он сидел за огромным столом, утопая в тени, и выглядел как всегда уставшим. Передо мной лежали какие-то свитки, исписанные непонятными мне языком. — Вы меня звали?       Маркус поднял на меня взгляд, одарив волной сочувствия, смешанного с усталой обреченностью. — Садись, — он указал на кресло.       Я послушно опустился, стараясь скрыть раздражение. Спокойствие — вот что мне сейчас нужно. Внезапно в нос ударил запах Айлин, исходивший от этого места. — Я думаю ты понимаешь, от меня не скрыть вашу связь с Айлин. И речь не о наречении, Джаспер, — Маркус сцепил пальцы в замок. — Но тем не менее ты решился на это. — Верно, это было ошибкой? — Возможно, да, а может, и нет, — вздохнул Маркус, откидываясь на спинку кресла. — Я понимаю твою привязанность к ней. Наречение укрепляет обыденные чувства, возводя их в нечто большее.       Я молчал, оценивая ситуацию. Признание было бы глупым, отрицание — абсурдным. Лучше выждать, пока Маркус не выскажет все, что у него на уме. — Кайус слишком фанатичен. А в свете последних событий он ослеплен горечью утраты. Он не простит дерзости, даже малейшей оплошности, — наконец произнес Маркус, глядя куда-то сквозь меня. — И ты это знаешь, как и то, что он никогда не признает клан Калленов. Он видит в вас угрозу, и вы с Айлин — идеальный инструмент для давления. Он не станет церемониться, если поймет, что вы задумали неладное.       Кулаки мои сжались, тщетно пытаясь удержать гнев, волной поднимающийся из глубин, не успевший толком схлынуть. Маркус изрекал банальности, но я все еще не мог уловить суть его мысли. — А что насчёт вас? Вы не видите этой угрозы?       Маркус усмехнулся, будто прочитав мои мысли. Он знал, видел и понимал гораздо больше, чем любой другой член Вольтури. Теперь я начинал понимать, что Айлин нашла в нём. Маркус казался тайным агентом, глубоко внедрившимся в стан врага. Хотя ключевое слово здесь — «казался». — Все мы в той или иной степени представляем угрозу, Джаспер, — ответил Маркус, разом отвечая на несколько моих невысказанных вопросов. До полного доверия к этому вампиру было еще далеко. — Айлин мне дорога. Я испытываю к ней теплые чувства. Разумеется, отцовские.       «Отцовские чувства?» — эта мысль молнией пронеслась в голове, вызывая волну скепсиса. Маркус, с его многовековой историей и выученной отстранённостью, вдруг воспылал отцовской любовью? Звучало абсурдно, но в то же время в его словах проскальзывала искренность. Решил пока не заострять на этом внимание. — Именно поэтому я и решил поговорить с тобой, прежде чем ситуация окончательно выйдет из-под контроля, — продолжил Маркус, словно и не было этой короткой паузы. — Кайус уже ищет любой повод, чтобы расправиться с вами обоими, а следом взяться за остальных Калленов. Он жаждет крови и мести, и сейчас вы для него — идеальная мишень. — Вы предупреждаете меня? — его бесстрашие сбивало с толку, учитывая, что нас могли подслушивать. — В какой-то мере, да, — Маркус на мгновение прикрыл глаза, словно собираясь с мыслями. — Мир застоялся. Уже много лет ничего не происходило… а сейчас я чувствую приближение перемен. Меня не покидает ощущение грядущих жертв. И я хотел бы минимизировать их количество. К тому же, я все еще считаю Карлайла своим другом.       Я опустил голову, пытаясь осмыслить скрытый подтекст в его словах. Знал ли он о том, что Айлин может убить всех гибридов? Знал ли он о планах Ванессы уничтожить целую плеяду вампиров Вольтури и их приближенных? Что вообще ему известно и откуда он черпает свою информацию? Я обвел взглядом его кабинет, заставленный книгами и свитками. Какова вероятность, что Маркус — единственный, кто в полной мере осознает, на что способно дитя света и луны… — Сейчас под удар попал Калеб, — продолжил Маркус. — Я понимаю, что этот вампир не вызывает у тебя симпатии. Но позволь напомнить тебе, что именно он оберегал Айлин, пока ты жил своей человеческой жизнью и был далек от дел замка. Поверь мне, это было трудное для нее время. Когда стало известно о вашем наречении, Аро позволил подобрать Айлин так называемого супруга, чтобы успокоить стражей, возмущенных ее глупым обманом. Калеб — мой человек, и он не заслуживает такой участи, как бесславная смерть.       Мое отношение к этому вампиру действительно сложно было назвать дружеским. Естественно, ведь он был рядом с моей женщиной, вкушал ее кровь, носил на себе ее запах… Он трогал её, в конце концов, целовал! Я прикрыл глаза, подавляя импульс немедленно прекратить этот разговор. — Калеб искренен и добр настолько, насколько это вообще возможно для вампира. И мне искренне его жаль. Кайус обвиняет его в смерти Афинодоры, — пояснил Маркус. — Это ложь, разумеется. Вампиров, находившихся рядом с ней, казнили немедленно. Как думаешь, почему Кайус оставил Калеба в живых?       Моего ответа не требовалось. Калеб стал разменной монетой и ключевой фигурой в извращенной игре Кайуса. И, откровенно говоря, мне до него не было никакого дела. Мне… но не Айлин, и не Элис… Я посмотрел на свою ладонь, вспоминая уколы мимолетной боли. — Айлин у него? — вопрос сорвался, несмотря на уверенность в ответе. Немой кивок Маркуса стал подтверждением — лед обжег изнутри.       Боль Айлин пронзила и меня. Порыв — сорваться с места, лететь к ней, спасти… Но Маркус поднял ладонь, останавливая. — Сейчас это бессмысленно, — в голосе Маркуса звучала сталь, словно он видел мои намерения насквозь. — Я сам решу этот вопрос. Калеб и Айлин под моей защитой, я несу за них ответственность. Благоразумие и выдержка, Джаспер, вот что сейчас необходимо.       Терпение? Легко сказать, когда речь не идет о твоей наречённой, о твоей ещё живой возлюбленной. Но Маркус прав. Кайус только и ждёт моего вмешательства. Не просто так Джейн пришла ко мне с разведкой. — С ней все в порядке? — Да, с твоей нареченной все в порядке. На данный момент. — Что ты намерен предпринять? — я старался обуздать рвущееся наружу беспокойство.       Маркус вздохнул и откинулся на спинку кресла. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль, словно он видел сквозь стены кабинета или же прислушивался. — Воспользуюсь своим положением, вероятно. Сейчас Айлин уводят от Калеба. Она в безопасности, — Маркус на мгновение замолчал, а затем добавил с тяжелым вздохом. — Если, конечно, она не успела наломать дров. Боюсь, её импульсивность может все испортить.       Я молча кивнул. Импульсивность Айлин была одновременно ее силой и слабостью. Она не боялась рисковать и идти напролом, но иногда это приводило к непредсказуемым последствиям, которые порождали за собой ворох чудовищных последствий. — Отправляйся к Калебу. Проследи, чтобы он принял предложенную кровь. После этого его освободят, — в словах Маркуса сквозила печаль, предвестие скрытых сложностей, о которых он умалчивал. — Звучит слишком просто. Ему всего лишь нужно выпить кровь? Где подвох?       Маркус придвинул к себе старинную, объемистую книгу. Смахнул пыль с обложки и медленно, бережно раскрыл ее пожелтевшие страницы. — Они привели девушку, как две капли воды похожую на одну из его сестер, погибших по его вине. Кайус предпочитает пытки душевные, а не физические. И именно тебе поручено проконтролировать процесс… Собственно, по той же причине.       Я прищурился, пытаясь разгадать эту сложную головоломку. Заставить Калеба убить невинного человека, даже против его воли, не составит для меня труда. И это не причинит мне ни малейшего страдания. В чем же тогда моя роль? И тут до меня дошло. Айлин. Она бы этого не одобрила. — Кайус верен себе, — пробормотал Маркус, водя пальцем по строкам книги. — Он роется в прошлом, бередит старые раны. Ему доставляет удовольствие наблюдать, как ломаются вампиры. Меня же подобное отвращает, тем более когда это касается членов моей стражи.       Я словно оказался в западне. Выполнив приказ, я освобожу Калеба, но, возможно, приобрету в его лице врага. Айлин, узнав о моей роли в этом деле отдалится. А Элис… Её обида может затянуться на долгие годы. — Есть ли другой вариант его освободить? — уточнил я. — Найти виновных. Но это займет слишком много времени. Он столько не протянет, — Маркус не отрывал взгляда от книги. — Джаспер, ты отличный стратег, но ты недооцениваешь окружение. Если тебе кажется, что ты на шаг впереди, оглянись — ты обнаружишь, что тебя уже обошли. В этом замке нужно повысить свой уровень. Ступай. Мне больше нечего тебе сказать.       Тяжёлый, спертый воздух комнаты сдавливал плечи невидимым грузом. Казалось, выхода не было. Маркус говорил намёками, топил в тумане догадок. Он явно знал больше, чем следовало. Откуда? Наблюдения? Предательство? Кто-то проговорился? Непостижимо. Ощущение, что ускользает что-то важное, терзало. И эта зыбкая перспектива неожиданного союза с главой Вольтури… Слишком мало информации, чтобы сделать хоть один верный шаг.       Я вышел из кабинета Маркуса, чувствуя себя загнанным в глухой угол. Мысли метались в голове, сталкиваясь, словно в хаотичной, яростной схватке. Освободить Калеба — предать Айлин и Элис. Отказаться — обречь вампира на мучительную смерть и вновь столкнуться с предательством. В обоих случаях исход был плачевным, но второй показался мне более жестоким по отношению ко всем.       Направляясь к камере Калеба, я старался найти хоть какой-то выход, компромисс. Может, удастся уговорить Калеба? Кайус наверняка все предусмотрел, превратив ситуацию в игру без правил, где проигравшими будут все.       У двери камеры стояли двое вампиров. Они окинули меня холодными, оценивающими взглядами, но не произнесли ни слова. Ждали. Знали, что я приду. Усмехнулся. За дверью ощутимо пахло кровью. Слабая надежда затеплилась в душе. Может, Калеб уже утолил жажду человеческой кровью, и мне не придётся толкать его к этому… Впереди — непроглядная неизвестность, высасывающая остатки сил. Я должен сделать выбор, но любое решение обратится против меня. Интересно, какие варианты видела Элис... «Джаспер, ты хороший стратег», — эхом прозвучало в голове. Слова Маркуса. Что ж, посмотрим, хватит ли стратегии, чтобы выбраться из этой западни с наименьшими потерями. Сейчас главное — освободить Калеба. А последствия… С ними разберёмся потом.              Передо мной распахнули дверь. Несколько секунд я всматривался в полумрак камеры. Запах крови ударил в нос с неистовой силой. Жажда напомнила о себе, и я поморщился, с трудом сглатывая обжигающий яд. Услышал два бьющихся сердца, что удивило лишь на мгновение. В камере явственно чувствовался запах Айлин. Пазл складывался. Скорее всего, она решила проблему по-своему. Жаль лишь, что это не помогло. Калеб сидел, сгорбившись, в самом углу камеры, голова бессильно опущена. В противоположном углу, став эпицентром запаха крови, лежала девушка. Ранена. Дверь с лязгом захлопнулась за моей спиной. — Калеб? — тихо позвал я, медленно приближаясь.       Он поднял голову. Из уголка его губ сочилась кровь. Превратив его в человека, Айлин, должно быть, даже не подозревала, что тем самым лишь сократит его время. Похоже, его знатно потрепали. Я внимательно осмотрел его тело, прикинув, сколько рёбер у него сломано. — Джаспер… это ты? — прохрипел он, с трудом узнавая меня. — Чего тебе надо?       Я присел на корточки рядом с ним и усмехнулся его грубости. Да, определённо друзьями нам не стать. — Да вот, мимо проходил. Решил поучаствовать в твоём освобождении, — ответил я, взглянув на раненную девушку.       Она была мертвенно-бледна, но жива. Ее грудь едва заметно поднималась и опускалась. На ней была странная одежда, словно из другой эпохи. Кайус — безумец. — Освобождение? Не верю, — Калеб сплюнул кровь, усмешка кривила его разбитые губы. — Айлин… Ты видел ее? С ней все в порядке? — Пока нет, — ответил я, стараясь говорить как можно мягче. — Ты укусил её за руку?       Взгляд Калеба стал подозрительным, словно он пытался взвесить каждое мое слово на фальшь. — Я… не помню, — он закашлялся, судорожно хватаясь за бок. Так и есть, сломаны ребра. Мои худшие подозрения оправдались. — И, конечно, понятия не имеешь, на какой срок она вернула тебе человеческий облик, — это прозвучало утверждением, но Калеб лишь отрицательно покачал головой. — Она пыталась меня остановить, — прохрипел он, слизывая кровь с потрескавшихся губ.       Я встал и переместился к нему, усевшись рядом. Облокотившись на стену, я запрокинул голову, испытывая не только жажду крови, но и нотку сожаления с отчаянием, исходящим от Калеба. — Значит подождём. — Зачем? Разве ты не хочешь прикончить меня? — Калеб попытался улыбнуться, и тут же зашипел от боли. — Поверь, я бы с радостью избавил тебя от мучений. Но в планах у меня немного другое — вытащить тебя отсюда. А для этого тебе просто нужно выпить ее кровь, — я кивнул в сторону девушки, гадая, когда она придет в себя. — Нет… Убей меня, — проскрежетал он, — убей меня, я не трону её.       Слишком много горечи и отчаяния. Но пока вмешиваться в эмоции я не собирался, всё ещё надеясь, что смогу уговорить его. В какой-то степени я понимал его, хоть и не сочувствовал. — Твои желания, конечно, важны, — пожал я плечами. — Но сейчас ты в несколько проигрышном положении для того, чтобы диктовать условия. Либо ты пьешь ее кровь, и мы выходим отсюда, либо я оставляю тебя здесь, чтобы ты медленно и мучительно умирал. Выбор за тобой. — Хреновый из тебя спаситель, — выдохнул Калеб. — И не мечтал им стать. Меня пригласили сюда, чтобы заставить тебя это сделать, — я подтянул к себе колено и задержал дыхание. Запах железа бил в нос, и во рту моментально вспыхивало желание крови. Моя жажда взвыла, требуя утоления, но я держался. — И… ты действительно собираешься это сделать? — Все еще надеюсь, что ты сам с собой справишься. — Не могу, — обреченно прошептал он. — Она… она так похожа на мою сестру. Просто убей меня, пока я не обратился. — Глупо, не находишь? Она не твоя сестра. Ее просто переодели, а ты сам смастерил этот образ под действием вины. — Я не такой, как ты. Я не убиваю людей.       Я усмехнулся, мысленно отметив, что он идеально вписался бы в семейство Калленов. Позволил на мгновение представить его в нашем кругу, но тут же отбросил эту нелепую мысль. — А чем ты занимаешься сейчас? Она так или иначе умрет в этой камере, если ты не выпьешь ее кровь.       Тишина наполнила собой все вокруг, нарушаемая лишь тяжелым, прерывистым дыханием Калеба. Я чувствовал, как борьба разрывает его изнутри. Отчаяние смешивалось с отвращением, страх переплетался с жалкой надеждой. Он смотрел на девушку, распростертую на полу без сознания, и я знал, что он видел в ней не просто незнакомку, а призрак прошлого, воплощение его вины и страха. — Айлин пыталась остановить меня, а ты пытаешься подтолкнуть. Как вы сошлись не пойму. Ваше наречение то ещё дерьмо. Если бы не оно, я бы увёл её у тебя. — Противоположности притягиваются, — пожал плечами, с невозмутимостью гася его колкости. — У тебя не получится спровоцировать меня глупостями. — Жаль, — снова ухмыляется, а этот парень начинает меня забавлять. — И я не провоцирую. Я действительно пытался. — Это трудно было не заметить, — отозвался я, невольно вспоминая их напоказ страстный поцелуй.       Я наблюдал, как его взгляд плавает между мной и девушкой. Он словно пытался найти выход, лазейку, которой не было. Он хотел, чтобы я взял на себя ответственность, сделал выбор за него. Но я не собирался этого делать, и не собирался подталкивать с помощью своего дара. — Ты думаешь, что убив себя, ты искупишь свою вину? — спросил я, нарушив тишину. — Ты просто переложишь ее на других. На меня, например, или на Айлин. Думаешь, ей будет легче от того, что ты сдохнешь из-за своего малодушия?       Мои слова, казалось, задели его за живое. В нём вспыхнула злость, но она тут же погасла, сменившись бессилием. Он опустил голову, словно признавая своё поражение. — Я не знаю, что делать, — прошептал он. — Расскажи мне о своей сестре, — попросил я, поймав его удивлённый взгляд на себе. — Зачем? — Мне интересно. Я мало, что помню из своей человеческой жизни. Моё обращение было… внезапным, — честно признался я. — К тому же хочу скоротать время пока ты не обратился.       Калеб откинулся назад, закрывая глаза. Камеру наполнила тягучая грусть, тоска по утраченному. Слышно было, как он сглатывает, отгоняя нахлынувшую боль. — У меня была большая семья, — начал он. — Три сестры, отец и мать. Мы жили в небольшом домике в поле, возле деревни. Были счастливы… пока мать не забрала хворь, а отец не сломался от горя. Я любил сестёр, старался заменить им мать. Шумные, непослушные… Никогда не унывали, будто не знали, что такое грусть. Или делали вид. Вечно тараторили о ерунде, отвлекая меня по своему.       Калеб тихо рассмеялся, и я невольно поддался его настроению, живо рисуя в воображении картины его семьи. Он открыл глаза, и я увидел в них отблески далекого прошлого, словно мы были не в камере, а в его доме, далеко от этого чёртового замка. — Калисия… Старшая из девчонок. Ей было, наверное, лет четырнадцать. Вечно пыталась меня контролировать, учила жизни, хотя сама ещё была совсем ребёнком. Саманта и Джулия — близняшки, младше Калисии лет на пять. Не разлей вода… постоянно придумывали какие-нибудь шалости. Однажды вымазали всю кухонную утварь вареньем, а вину свалили на нашего старого пса.       Калеб замолчал, и улыбка медленно сползла с его лица. Тень вновь окутала его взгляд. Меня же окатило жуткой волной вины. Я не стал перебивать, понимая, что ему нужно выговориться, сбросить этот груз, который давил на него сейчас сильнее, чем когда-либо. — Я был плохим братом, — тихо произнёс он. — Я обещал защищать их, оберегать… а вместо этого… Я встретил вампиров. И подумал, что это мой шанс. Понимаешь, каким идиотом я был? Они обратили меня, конечно, но жажда… Она ломает всё в голове. Я пришёл слишком поздно. Вся моя семья к тому моменту была уже мертва… — Голод? — предположил я, на что Калеб лишь криво усмехнулся. — Я предпочитаю так думать, — признался он. — Когда я вернулся, когда, чёрт возьми, вспомнил, что меня ждут, деревня была выжжена дотла. Мой дом — в руинах, а в подвале… три обгоревших трупа. Калисия, наверное, пыталась спрятать девочек, а получается загнала в огненную ловушку.       Вина, липкая и холодная, сковала меня. Я сожалел, что вынудил его вспомнить, но в то же время понимал, что он нуждался в этом. Взглянув на девушку, возможно, доживающую свои последние часы, я подумал, что, возможно, в ней он видел Калисию. — В одном я уверен точно: они не винили тебя в случившемся. Ждали — да, надеялись — да, но не винили, — медленно проговорил я.       Калеб поднял на меня взгляд, в котором плескалась усталость. Он не спорил, но я видел, что мои слова не коснулись его сердца. Боль, засевшая там, словно паразит, продолжала грызть его изнутри. Я понимал, что мои попытки утешить — лишь жалкая попытка засыпать песком глубокую пропасть.       Мы просидели в тишине около часа, а может, и больше. Камерная тишина, прежде давящая, теперь обволакивала, словно саван. И в этой зловещей тишине, как ни странно, между нами возникла хрупкая оттепель. Я почти физически ощущал, как боль Калеба просачивается сквозь стены, заражая меня своей безысходной тоской. Хотелось найти слова, способные хоть немного облегчить его мучения, но любое слово казалось фальшивым, пустым звоном.       Невольно я сравнивал себя с ним, воскрешая в памяти собственную бездну отчаяния, когда после ухода Марии я скитался, ища искупления. И как все перевернулось с появлением Элис. Не мог не признать, Калеб и она — половинки одного целого. Истинная пара… Знала ли об этом Элис тогда? А если знала, но молчала, чтобы я не отказался быть ее партнером? И тогда, возможно, я не пошел бы следом, не встретил Калленов… Айлин?       Новый рой вопросов закружил меня, ответов на которые я не мог найти в самом себе. И почему-то я был уверен, что Элис никогда мне не раскроет свои карты. Однако, рано или поздно ей придется объясниться хотя бы перед этим парнем. Мне стало мучительно интересно, как он отреагирует, узнав, что десятилетиями его истинная любовь была моей женой. Какая ирония судьбы… Тяжелый вздох сорвался с губ, растворяясь в густой тишине. Я вдруг осознал всю нелепость ситуации: Элис, женщина, перевернувшая наши жизни, став одновременно и спасением, и источником новых ран.       Внезапно Калеб зашевелился. Он медленно поднял голову и посмотрел на меня взглядом, полным боли и смятения. Сначала я не понял, что его так напугало. А потом уловил приглушённый, будто сдавленный стук — агонию его человеческого сердца. Он обращался. — У тебя не было шанса попрощаться тогда, считай, он появился сейчас, — я кивнул в сторону девушки.       Калеб стиснул зубы и издал утробный рык. Я услышал хруст восстанавливающихся костей, ощутил дикую жажду, голод, сравнимый с муками новорожденного вампира. Я моментально встал на ноги и забрал столько сколько смог бы сам выдержать. Калеб поднял на меня взгляд, в котором мелькнуло понимание произошедшего. — Почему? Почему ты помогаешь мне? — прохрипел он, сжимая горло. — Первая причина — Айлин, — нет смысла скрывать правду. — А со второй тебе еще предстоит познакомиться.