«Упырь-лэнд. Добро пожаловать! 10 000 счастливых жителей»

      Лу остановила байк у старого двухэтажного домика с облупившейся краской на деревянном фасаде. Газон давно не косили, трава за лето пожухла и пожелтела. Девушка подкатила мотоцикл по подъездной дорожке к двери гаража и колупнула ногтем краску рядом с замочной скважиной. В кармане кожаной куртки нашёлся ключ, который открыл ворота гаража. Наклонившись, девушка схватилась за ручки и потянула вверх. Гаражная дверь со скрежетом и неохотой заскрипела, но поддалась её усилиям и отъехала вверх. Лу толкнула внутрь байк, подняв облако пыли. Закашлялась. Придётся с этим поскорее разобраться.       Вынырнув из гаража — не желая задерживаться там дольше необходимого и бередить старые воспоминания, — она опустила дверь и закрыла на замок. Не то чтобы Нью-Пари был криминальным, но свои специфические особенности у него имелись.       На плече болтался рюкзак, в руке — дорожная сумка. Всё, что не влезло, раздала соседкам или выбросила ещё в Париже. Здесь у неё и так вещей хватало — старых, правда, но какая разница.       Постояв на дорожке ещё минуту, она окинула улицу, на которой выросла, недобрым взглядом, сдерживаясь, чтобы не сплюнуть. Возвращение домой причиняло ей почти физическую боль — по крайней мере, пока ощущалось именно так. Лу Рид проиграла.       Внутри домика не было уюта. За два месяца со дня смерти матери — Энн Рид — всё закономерно покрылось слоем пыли; кое-где на потолке Лу сразу заметила паутину. В доме стоял затхлый запах старого текстиля. Она принюхалась. Провоняло всё — шторы, ковры, диван. Выбросила бы без раздумий, да жалко. Салфетка на кофейном столике, рукодельное украшение на стене из пряжи и даже дурацкие чехлы для подушек — всё это связала мать. Рид решила, что перестирает их с каким-нибудь ядрёным кондиционером для белья и попытается спасти.       Она сбросила сумки на диван и поспешила открыть окна. В гостиной, на кухне, в прачечной в задней части дома. Подниматься наверх — в единственную комнату, которая принадлежала Лу, — не хотелось. Вместо этого она направилась к двери на задний двор, по старой привычке отперла её ключом, висевшим под картиной в маленьком коридорчике под лестницей. Выйдя на улицу, плюхнулась тут же на крыльцо. Из кармана достала пачку сигарет, зажигалку и, не раздумывая, затянулась, вдыхая поглубже. Ну, теперь скрываться было не от кого — можно было впервые закурить дома. Мать мертва, по жопе надавать некому. Отец умер ещё раньше, когда ей едва исполнилось десять. Хотелось бы Лу, чтобы кто-нибудь из них вышел сейчас на крыльцо и разочарованно цокнул языком. Да куда уж?       Девушка потушила окурок о ступеньку и швырнула его в пустующий мусорный бак. Смотреть было не на что. Двадцать квадратных метров земли ничем полезным не заняты — мать как-то пыталась развести клумбы, да не её это. Из детства Лу здесь остались только старая, изрядно покрытая «рыжиками» качель да давным-давно сломанный отцовский гриль. Из другой жизни.       Ни во дворе, ни в доме ей не было покоя.       Лу порылась в прачечной, потом на кухне под раковиной, но толком ни моющих средств, ни перчаток с тряпками не нашла. Обречённо вздохнула, предвкушая прогулку по городу в «Кастораму». Достала из заднего кармана джинсов телефон и, найдя в контактах Йонаса, написала без раздумий:       Лу: Я в упырь-лэнде. Когда освободишься?       Ответ пришёл через полминуты.       Йонас: Сорок минут, жди у ординаторской. Помнишь, где она?       Лу: Ага.       Сорока минут ей с лихвой хватит, чтобы добраться до городской больницы. Городок маленький, вывеска на въезде гласила: «Нью-Пари. Добро пожаловать! 10 000 счастливых жителей». Насчёт «счастливых» Лу могла поспорить. Ещё хотелось уточнить, включены ли в подсчёт кровососы. Справедливости ради, в Нью-Пари их было всего ничего — по сравнению с людьми, штук пятьсот или, может, тысяча, не больше. Но проблем они доставляли столько, что каждый житель городка мог с одного взгляда определить чужака. Местные всегда ходили быстрым шагом, каждую минуту оглядывались назад и никогда не высовывались из домов после захода солнца. Негласные правила здесь впитывались с молоком матери, иначе можно было легко попасть в неприятности. Впрочем, с молоком здесь впитывали не только умение осторожничать. Все, кто рождался в Нью-Пари, сразу после появления на свет получали небольшую «прививку» — зачарованную вампирскую кровь, не позволявшую жителям разболтать их маленький тёмный секрет никому, кто уже не был в курсе. На месте укола по какой-то причине оставалась небольшая отметина на запястье; с возрастом она растягивалась и по форме напоминала не то слезу, не то клык. У Лу такая тоже имелась.       Прежде чем покинуть дом, Лу наспех собрала то, что можно было постирать: шторки, покрывало с дивана, кухонные полотенца — и запихнула всё в старую стиральную машину. Та затрещала с таким мерзким скрипом, что Рид попятилась от неё в сторону и решила, что в следующий раз постирает лучше где-нибудь в прачечной или, на худой конец, у Йонаса. Убедившись, что машинка не взлетит, как ракета, поспешила ретироваться.       Почти два года отсутствия в Нью-Пари давали о себе знать. Городок казался раздражающим, всё здесь душило её: от собственного дома до пошарпанных магазинчиков и забегаловок с металлическими решётками на окнах. Когда Лу была помладше, она частенько мечтала и строила планы о том, как сбежит отсюда. Сбежала… Да только вернулась быстро.       Она быстрым шагом пересекала улицу за улицей — сплошь невысокие здания, не больше трёх-четырёх этажей. Вышла на центральную площадь, где возвышалось (если так можно сказать о пяти этажах) самое монументальное здание города — мэрия. Чёрный камень, колонны, балконы с балюстрадами — готичное и, судя по всему, вечное. Лу обошла его стороной и, свернув на соседнюю улицу, через двадцать минут пешего пути увидела больницу. Все главные здания в Нью-Пари располагались рядом: по соседству с больницей — полицейский участок, чуть дальше — несколько ресторанчиков, по другую сторону от ратуши — городская библиотека и небольшой колледж.       «Хорошо бы, — подумала Лу, — ядерную бомбу прямо на мэрию. Взрывной волной как раз весь город сотрёт с лица земли. Очистимся».       Девушка взбежала по ступенькам и влетела в холл больницы. Всё было так, как она помнила с детства: просторно, чисто и — главное — никаких кровососов. Им хилится было ни к чему. Именно это вдохновило Йонаса, её лучшего друга, ещё в подростковом возрасте заняться медициной. Он гордо заявлял, что, работая врачом, сможет помогать только людям. Лу уважала его за это. Сама же она так и не придумала, куда применить свои таланты — точнее, талантов в себе попросту не обнаружила, поэтому силу прикладывала туда, куда получалось. Лучше всего у неё выходило таскать подносы и мыть полы.       Лу остановилась у дверей ординаторской и принялась ждать. Йонас обычно не страдал непунктуальностью, поэтому она была уверена — увидит его с минуты на минуту.       Так и вышло. Бэр появился в дверях и, заприметив Лу, сразу двинулся ей навстречу. Его губы тронула улыбка, которую он попытался скрыть. Не вышло. Йонас подхватил Лу под ягодицами и рывком поднял с пола, принявшись кружить в объятиях. Он сошёл с ума, едва почувствовал её едва уловимый аромат. Поставив девушку на землю, отпустил не сразу, разглядывая ответную улыбку.       — Сто лет тебя таким не видела, радуешься, как ребёнок, — хлопнула его по плечу Лу.       Виделись они как раз два месяца назад, на похоронах. Да только тогда ни радоваться не хотелось, ни обниматься.       — Лу Рид в Нью-Пари собственной персоной, как не радоваться.       — Фу, я не радуюсь. Городишка всё ещё паршивый.       — Что правда, то правда. — Йонас пожал плечами, будто это сейчас не имело значения. Мужчина хлопнул по сумке, из которой торчали листы. — Надо карты в регистратуру занести. Бери ключи, жди меня на парковке для персонала.       Лу поймала одной рукой связку ключей и, подмигнув другу, направилась в противоположную сторону, выскользнув из больницы через служебный вход. Она знала здесь каждый угол — с тех пор, как Йонас стал ординатором, она таскалась к нему с бутербродами и сигаретами, которые ему запрещали держать во врачебном халате. За пятнадцать минут перерыва они успевали перекурить, потратить три минуты на поцелуи в тени больничного козырька и в оставшееся время Бэр спешно запихивал в себя сэндвичи.       Воспоминаниями была пропитана и его машина — древнее «Рено» с помятым правым боком. В этом синем недоразумении случился не только её первый секс, но и множество других примечательных событий — например, единственный раз в жизни, когда им с Йонасом пришлось удирать от вампира. Тогда Лу казалось, что машина рассыплется, прежде чем они доедут до его дома. И всё же тачка была жива и, судя по всему, даже заводилась. Лу облокотилась о неё спиной, не желая залезать внутрь раньше времени и обрекать себя на тягостные воспоминания о юности.       Её взгляд блуждал между зданиями на противоположной стороне улицы. Магазинчики, забегаловки — ничего, что хоть сколько-нибудь привлекало бы взгляд. Это вам не Париж, где центр города был не меньше, чем произведение искусства. Она тосковала.       Уехать из Нью-Пари было её большой мечтой лет с двенадцати. Долго откладывала её в долгий ящик. Окончив школу, денег на такое путешествие у неё, закономерно, не оказалось. В местном колледже образование давали, мягко говоря, сносное. Йонас был башковитый, пробивной — ему удалось поступить в колледж за пределами Нью-Пари, но недалеко: час туда, час обратно. Лу же оставалось довольствоваться скверным курсом гостиничного дела. Уже тогда она поняла — гиблое дело. Гостиницы в Нью-Пари не сказать чтобы привлекали туристов. Училась просто потому, что так было нужно. Вечером подрабатывала то официанткой, то в магазине спортивных товаров, ещё продавала запчасти для мотоциклов — вот эту работу она любила. Правда, вскоре магазин прикрыли, и пришлось искать новое занятие. Так Лу побывала уборщицей, билетёршей в кинотеатре, хостес в ресторане и ещё бог знает кем, перебивалась три года, откладывая деньги. А когда сумма набралась, хоть сколько-то приличная, прямо на этой парковке сказала Йонасу, что собирается уехать в Париж. Он её настроя не сразу понял, отшутился — мол, пусть потерпит до окончания его ординатуры, он обязательно свозит её туда сам. Лу качала головой — она говорила не о романтическом путешествии.       Париж оставил после себя незабываемое впечатление, вплелся в её сознание, как плющ, и продолжал манить на расстоянии. Жизнь там была дорогой и несладкой, ни одну из своих мечт Лу так и не реализовала, но по крайней мере теперь знала, что значит медленно гулять по ночному городу и не бояться получить клыки в артерию.       Бэр задерживался. Небо над городом сильнее затягивало тучами — плохой денёк для прогулок.       Лу постукивала пальцами по капоту, когда ощутила на себе чей-то взгляд. Она покрутила головой и наткнулась на силуэт в тени. Черты лица разглядеть было невозможно, но кожа покрылась мурашками раньше, чем она успела что-то понять. Высокий, стройный силуэт в чёрном костюме, с пальто на плечах. Ветер трепал чёрные волосы, собранные в хвост. Взгляд блеснул, поймав свет.       — Вот бля… — Рид тут же нажала на кнопку разблокировки авто на сигналке и в три шага прыгнула на переднее сиденье.       Вампир, однако, даже не двинулся, стоя в той же тени со скрещёнными на груди руками. Она не отводила взгляд, но не могла понять, смотрит ли он на неё. Отвлекло движение у выхода на парковку — в дверях показался Йонас. Сердце Лу забилось в нервном танце. Однако упырь продолжал стоять равнодушно и, кажется, вовсе отвернулся в другую сторону. Бэр спокойно шёл к машине.       Нью-Пари в действительности не был ареной для охоты, и не каждый вампир жестоко расправлялся с каждым попавшимся человеком. Существовала хоть и шаткая, но система: каждый житель Нью-Пари раз в полгода наведывался в банк крови и делал пожертвование, а вампиры в обмен обеспечивали хрупкий мир, обязуясь разыскивать и даже наказывать тех, кто нападал на людей. На практике, если кто-то пропадал, найти хотя бы тело уже было удачей. Если на нём обнаруживали следы укусов, полиция заводила дело — но это приносило мало эффекта. Поэтому жители предпочитали осторожность везению.       Старые друзья заехали в «Кастораму» — ассортимент которой в подмётки не годился парижской «сестре». Лу набрала целую тележку моющих средств, порошков, краски, лаков и прочей утвари, которую давно пора было заменить. Забежали в «Спар», и Лу без раздумий набрала готовой еды — о готовке думать не хотелось. Они сгрузили всё добро в доме Лу и поспешили к Йонасу. По дороге обсуждали её жизнь в Париже, его успехи в работе. Осторожничали — личного не касались.       Врач жил на одной из городских окраин, в семиэтажке на верхнем этаже. Лу бывала здесь несколько раз — он снял квартиру, когда она уже уехала, и тогда она оказывалась тут чаще нетрезвой и под ночь, чтобы в очередной раз спровоцировать Бэра на пьяный секс, а затем сбежать в Париж, бросая парня наедине с его чувствами. Йонас не возражал. Знала, что делает больно, что не может разорвать эту связь, хоть они давно отказались от отношений, но и остановиться не получалось. Видела, как он смотрит. Тосковал, как брошенная собака, хотя и сам первым предложил расстаться, когда Лу уезжала — решил, что отношения на расстоянии не для него. Лу была согласна. Она знала, что пока была в Париже, у него были и другие девчонки, не ревновала. Наоборот, ей хотелось, чтобы он уже нашел кого-то постоянного, кто вытеснил бы её из его головы. Да только Йонас будто сам никого дальше члена не подпускал. А когда Лу приезжала в Нью-Пари — в основном на Рождество или редкие выходные, — они срывались, как звери с цепи, и набрасывались друг на друга, чтобы потом сполна упиваться горечью невозможности быть вместе, как обычные пары.       Лу надеялась, что сегодня наконец сдержит себя. Не на пару дней же приехала — так сразу выкинуть произошедшее из головы не получится. К тому же в гости должны были зайти их друзья — Тина и Доган, а также младшая сестра Йонаса, Ирма, и её парень Тома. Никто из них не рискнёт возвращаться ночью домой — ни на машине, ни тем более пешком. Пусть вампиры сожрут этой ночью кого-то другого.       Друзья ввалились в квартиру Йонаса с грохотом, перегруженные пакетами из дешёвого супермаркета — банки энергетиков, пачки солёных чипсов, вонючие копчёности и ящик самого горького пива, какое только смогли найти.       — Вернулась наша беглянка! — Тина швырнула пакет на кухонный стол и тут же схватила Лу в объятия, чуть не опрокинув её. — Снова в добрый старый Упырь-лэнд!       Доган, не теряя времени, уже вскрывал банку пива, фыркая:       — Ты чё, Лу, Париж наскучил? Истосковалась по ощущению, когда тебя хотят сожрать, как дешёвую колбасу?       — Ой, да ладно тебе, — закатила глаза Лу, но усмехнулась. — Я же не забыла, где живу. Просто обстоятельства.       Йонас, стоя у окна, молча наблюдал за этим, потягивая пиво. Его взгляд скользнул по Лу, но он быстро отвел глаза, когда она повернулась в его сторону. Ему-то она тоже так до конца и не объяснила, зачем возвращается.       — Так какие планы? — влезла в разговор Ирма, усаживаясь на подлокотник дивана рядом со своим парнем. — Надолго?       Лу пожала плечами, разливая пиво по стаканам.       — Ну... может, на полгода? Или подольше. Ещё не решила.       Тина подняла банку.       — Ну, тогда за возвращение нашей блудной... Лу!       — За возвращение! — подхватили остальные, чокнувшись.       Пиво было тёплым и горьким, но Лу улыбалась. На мгновение всё казалось почти... нормальным. Как будто она и не уезжала. Как будто Нью-Пари не был самой большой жопой на свете. Как будто между ней и Йонасом не было того самого неловкого напряжения.       Комната постепенно наполнялась тёплым светом настольной лампы, отбрасывающей длинные тени на стены. За окном сумерки сгущались в непроглядную тьму, но внутри было шумно и тесно от смеха, воспоминаний и звонких ударов пивных банок о стол. Они сидели вплотную друг к другу, перебивая, перескакивая с одной истории на другую — как когда-то в старшей школе срывали уроки, как однажды вечером застряли на другом конце города и не знали, где спрятаться, пока не наткнулись на какой-то дешёвый мотель, как Доган упал в канаву, а Тина так хохотала, что не могла его вытащить. Временами смех становился слишком громким, и кто-то шикал, чтобы не получить пиздюлей от соседей, но тут же забывался, потому что в голове уже гудело от выпитого, а в пальцах едва ощущались карты и фишки настолок, в которые они играли до тех пор, пока слова не начали путаться. К утру компания расползлась по квартире, как после набега — Ирма и Тома свалились на диван, Доган зарылся в подушки на кресле, Тине досталось лучшее место как младшей — кровать Йонаса. Лу и Йонас, почти не разговаривая, собрали мусор, приглушённо дребезжа пластиком, стараясь не разбудить остальных.       Балкон встретил их холодным предрассветным воздухом. Йонас молча протянул пачку сигарет, Лу взяла одну, прикурила от его зажигалки. Дым висел в воздухе густым облаком, растворяясь в сером свете, пробивающемся между крышами.       — Ты ж хотела быстро привести дом в порядок, продать его и свалить. Полгода? Дольше? — наконец спросил он, не глядя на неё, будто боясь ответа.       Лу затянулась, чувствуя, как горький дым смешивается с усталостью. Правда была где-то там, в глубине, но доставать её сейчас казалось слишком сложно.       — Да хер знает. В Париже тоже несладко, — ответила она наконец, признавать это было будто унизительно, — Аренда дорогая, сколько ни работай, всё уйдёт на налоги да еду. У меня только дом и остался. Устроюсь здесь на работу. Крышу отремонтирую, фасад, ещё что. А дальше посмотрим, может, и останусь.       Йонас шагнул в сторону Лу, туша сигарету о балконную перегородку и бросая бычок с высоты седьмого этажа. Дурная привычка, да ни один из них не пожалел бы, если бы Нью-Пари сгорел дотла. В глазах врача Рид прочитала ту пьяную решительность, с которой была знакома долгие годы — она вспыхивала, как искра, и стремилась разгореться посильнее, чтобы спалить всё то нормальное, простое и понятное, что ещё существовало между ними. Его и так уже не осталось. Она выставила руку вперёд, и мужская грудь упёрлась в ладонь. Между ними возникло напряжение, как при столкновении двух атмосферных фронтов. Вот-вот грянет порывистый ветер, а за ним — гроза.       — Давай не будем? — Лу убрала руку и развернулась к балконной двери, потушила сигарету и бросила её в след за окурком друга. — Я с собой-то не разобралась. С тобой тем более не хочу.       Она дождалась рассвета, когда выйти на улицу станет безопасно, и тихо собралась уходить. Йонас всё это время делал вид, что ничего не произошло, воевал на кухне со старым кофейником.

***

      Разгребать дом было сущим наказанием, особенно с лёгким похмельем — поспала тройку часов на кушетке, не без отвращения к вездесущей пыли. Когда наконец принялась за дело, перестирала всё, что могла, завесив все три верёвки для белья на заднем дворе. Вытащила все ковры и маленькие коврики и долго выбивала их, затем пропылесосила и вымыла полы. Успела поболтать с соседкой, которая без умолку трещала про то, как хорошо, что Лу вернулась в Нью-Пари, жаль, что поздновато. Хотелось послать её нахер, но Лу ограничилась лаконичным заверением, что дел ещё полон дом. К вечеру на первом этаже стало чище, гораздо приятнее. Такой чистоты она давно не видела — может, в своей юности. Мать хоть и старалась блюсти порядок, но из-за возраста и болезни управлялась с переменным успехом. За час до захода солнца Лу плюхнулась на крыльцо и затянулась сигаретой. В местном киоске вместе с сэндвичем она прихватила местную газетку. Пробегаясь по вакансиям, с досадой отметила разницу в зарплате. Работы, которая подходила под её квалификацию — вернее, под её отсутствие, — хватало.       Лу поднесла газету ближе к лицу, щурясь от усталости. Бумага хрустела под пальцами, как сухой лист. Между предложениями «ночной продавец на заправке» и «охранник на автостоянку» взгляд зацепился за жирный шрифт:

ТРЕБУЕТСЯ БАРИСТА В КАФЕ «РАНДЕВУ».

      Лу сначала даже не обратила внимания. А потом название кольнуло. «Рандеву». Она слышала про это место — слухами Нью-Пари дышал, особенно в ночных подворотнях и на перекрёстках. Кафе, где сидят бок о бок те, кто днём притворяется человеком, и те, кто этим больше не утруждается. Она затянулась сигаретой. В описании предлагали зарплату на порядок выше любой соседствующей, правда, и работа была посменная. Кафе работало круглосуточно — это значило, что придётся пахать по ночам. Но пугало даже не это.       — М-да.       «Рандеву» держал вампир. Владелец — фигура в городе почти легендарная, с репутацией не столько страшной, сколько неприкосновенной. Люди говорили, что на его территории действует закон: никакого насилия. Ни укусов, ни исчезновений. Только кофе, сделки и вежливость. Лу подобные места обходила стороной. Пусть оно и было безопаснее любой городской улицы, волосы на шее дыбом вставали от обилия вампиров на квадратный метр. В «Рандеву» она однажды, конечно, бывала — в туалет в центре приперло, пришлось зайти и купить напиток. Днём там клыкастых не наблюдалось, но её всё равно потряхивало. Не из страха — скорее из инстинктивного отторжения.       Сейчас был совсем другой момент жизни. Деньги ей бы очень пригодились. Быстрее заработает — быстрее закончит ремонт и сможет свалить в закат.       Она достала телефон и, не давая себе времени передумать, набрала номер.       — Марк Жонсьер, — раздался в трубке мужской голос. Ледяной и колючий. Чёткий, как клинок.       — Добрый вечер, — Лу старалась говорить твёрдо. — Я звоню по поводу вакансии в «Рандеву». Увидела объявление в газете.       — Имя?       — Лу. Лу Рид.       Небольшая пауза.       — Ваш опыт?       — Работала официанткой, немного бариста. Обслуживание, гостиничное дело — это моя сфера, можно сказать. Работаю быстро, могу справиться с ночной сменой.       Голос в трубке прервал её.       — Если вы хотите эту работу — приезжайте сейчас.       Лу заморгала.       — Сейчас? Вы имеете в виду… прямо сейчас?       — Да, — с нажимом произнёс голос. — Дважды не приглашаю. Адрес знаете?       — Угу. — Она совсем растерялась. Вот-вот на улице станет очень небезопасно.       — Я буду ждать час. Не больше. — Он повесил трубку.       Лу нашла глазами линию горизонта и с раздражением отметила, что ей сильно хотелось спать, а ещё очень бы не хотелось оказаться где-то в подворотне с перекушенной шеей. Но всё-таки вакансия манила, даже очень. Стоять за прилавком и наливать кофе она умела. И деньги нужны. И… может, не так уж страшен этот Жонсьер. Да поебать!       Бросив сигарету в мусорку, Рид принялась копаться в своей небольшой дорожной сумке в поисках чего-нибудь приличного. Из приличного — только белая рубашка да чёрные джинсы с небольшими дырками на коленях. Лу умылась, перевязала волосы в хвост и, на ходу накидывая куртку, поспешила в гараж, поскорее выкатывая оттуда мотоцикл. Ехать было недалеко, с её скоростью уложится в пятнадцать минут. Но внутри всё равно клокотал ужас.       Нью-Пари мелькал размазанным светом уличных фонарей. Лу слегка лихачила — не в полную силу, но достаточно, чтобы почувствовать, как сердце поднимается в горло, особенно на поворотах. Ветер бил в лицо, продувая остатки дневной пыли из волос. Адреналин гнал прочь усталость, но не тревогу. Чем ближе было «Рандеву», тем сильнее внутри поднималась ледяная волна: ехать-то она приехала… а обратно? Ночь. Вампиры. Мотоцикл с фарами, как у дохлого светляка. Давно надо было их поменять.       Девушка въехала на стоянку перед кафе, плавно сбавляя скорость. Сумерки уже раскинулись по улицам, будто ночное небо расстелили вручную. «Рандеву» светился мягким жёлтым светом, так и не скажешь, что держал его клыкастый. Лу заглушила двигатель, встала. Ещё можно было развернуться. Сесть обратно, уехать. Нет. Поздно. Она пошла к двери, стараясь держать спину прямо.       Внутри оказалось не так уж мрачно. Кафе было наполовину занято: пара шумных студенческих компаний оккупировала угловые диваны, кто-то учил лекции, кто-то просто ржал. Несколько одиноких взрослых сидели поодаль — с лицами, в которых читалась сосредоточенность и тревожное ожидание. Лу сразу поняла: они пришли не за кофе. Ждали. Сделок, предложений, вечности в обмен на что-то, чего не жалко — душу, например, или деньги. Хотя Лу, конечно, понятия не имела, что такого люди могут ценного предложить упырям. Те, насколько могла судить Рид, не испытывали недостатка и редко представляли собой совсем уж асоциальные элементы — по крайней мере, по внутренним понятиям их собственной расы.       Лу скривилась. Но прежде чем мысли успели завести её слишком далеко, за стойкой взмахнул рукой симпатичный паренёк с густыми волосами и приветливой улыбкой.       — Эй. Ты по объявлению?       Лу подошла ближе и чуть наклонилась через стойку.       — Да. Лу Рид. Я звонила минут сорок назад… твоему начальнику, наверное.       — Ага. Я Кей. Кей Стоун. Месье Жонсьер вышел на пару минут, сейчас вернётся. Хочешь сесть?       — Спасибо, постою. — Она скрестила руки на груди, пряча волнение.       Мгновение они просто молчали, слушая позади гомон студентов и мерное шипение кофемашины. Затем Лу, чтобы не сойти с ума от неловкости, спросила:       — Как тебе тут… работается?       Кей пожал плечами.       — Нормально. Тихо. Зарплата хорошая, ночные не такие уж адские. Я бы сказал, что даже лучше, чем днём, посетителей мало. Главное — перебороть эту… — он кивнул в сторону одиноких гостей, — внутреннюю дрожь. Первое время бывает.       Лу кивнула.       — А техника? Рабочее место в порядке?       — Более чем. — Улыбнулся он. — Начальник замороченный, но вкладывается. Машины отличные, всё автоматизировано, барная зона чистая и удобная. Ну и кофе — не чета тому, что на Монмартре подают, но годно.       Рид кивнула. Либо он был просто хорошо образован, либо бывал в Париже. Интересно, захотелось поболтать. Лу хотела ещё что-то спросить, но в этот момент позади хлопнула дверь — та, что вела в служебную зону. Волна холода пробежала по позвоночнику. Она обернулась. Мужчина среднего роста, в тёмной рубашке и пиджаке, двигался легко и уверенно. Черты лица спокойные, а вот взгляд — вырезан изо льда. Ещё до того, как разум оформил мысль, тело сказало ей: вампир. Мелкие волоски на руках встали дыбом.       — Лу Рид? — Это был первый в её жизни случай, когда вампир обращался лично к ней, да ещё и по имени.       — Да, — кивнула она, удерживая зрительный контакт.       — Хорошо, что приехали быстро. И что не тратите время зря — уже расспрашиваете про работу. — Он кивнул Кею. Лу не знала наверняка, но предположила, что их разговор он услышал ещё за дверью.       Жонсьер сделал шаг ближе, остановился с выверенной дистанцией.       — Мне нужен сотрудник, который будет держать язык за зубами. Всё, что касается наших гостей и их договорённостей, остаётся за пределами разговоров. Главное правило: никаких конфликтов. Вы не провоцируете их сами, и если потребуется, будете готовы вмешаться, чтобы остановить любой другой. Меня также интересует человек, способный не испортить кофе — особенно когда за него и так всё делает техника. Вы уверены, что это про вас?       — Уверена, — ответила Лу, чувствуя, как пересыхает горло.       — Тогда начнём прямо сейчас. Смена месье Стоуна ещё идёт, он вам всё расскажет. График будете согласовывать с ним. Меня интересует только порядок, хорошее обслуживание и тишина. Всё ясно?       — Да, — кивнула она.       Вот так? Просто вот так? Вторая ночь в Нью-Пари — и снова без сна? Лу растерянно повела плечами, чувствуя, как в голове нарастает звон. Но кафе было чистым, просторным, почти уютным. И — самое главное — работа. С оплатой.       Кей обошёл стойку.       — Сними куртку, в подсобке возьми фартук. Начнём с барной зоны. Я покажу, где что.       Жонсьер между тем опустился на один из столиков у окна и почти сразу начал разговор с мужчиной в дорогом пальто. Лу кивнула, направилась в подсобку — и только там позволила себе коротко закрыть глаза. Вдох. Выдох.