Дневники вампира: от птифуров до поцелуев

      Лу не спалось на рассвете. Остаток ночи она провела, наводя порядок в доме: нашла в кладовке коробки и занялась сортировкой вещей, решая, что выбросить, а что оставить. Закончив, с тоской выползла на крыльцо заднего двора и уселась на ступеньки курить. Солнце поднималось над Нью-Парижем, обещая городу новый день, и Лу надеялась, что он принесёт хоть что-то хорошее.       К моменту приезда Иво Лу успела выспаться и вытащить все коробки с мусором к баку. В душе она обрадовалась, увидев в окне своего темноволосого вампира, небрежно облокотившегося на машину. Полы его чёрного пальто трепал осенний ветер, а выбившиеся из хвоста волосы метались возле лица. Разглядеть его выражение было невозможно, да Лу и была уверена, что ничего оно сейчас не отражает.       Лу закинула рюкзак на плечо, заперла все двери в доме и спрятала ключ на прежнее место. Она шла к нему в предвкушении некоторой лёгкости после разговора, зная, что её чувства взаимны. Оставалось лишь самое нелюбимое: понять, что это за чувства и как с ними жить дальше. И всё же…       — Месье Неаполь! Вы пропустили такой восхитительный рассвет сегодня, впрочем закат был не менее впечатляющий!       — Лу, ты в отличном настроении?       Иво приветствовал девушку и взял у неё из рук рюкзак, закидывая его на заднее сиденье.       — Истосковалась по физической работе, после уборки чувствую себя куда лучше. Вам надо было отправить меня обратно к Жонсьеру на подработку, он бы держал меня в тонусе.       Лу положила на коробки с мусором коричневый плащ, который несла в руках, и вернулась к машине, чтобы наконец сесть в неё.       — Если тебе нравится заниматься трудом такого рода, могла бы и на чердаке особняка перебрать хлам. — Иво завёл машину и принялся сдавать назад.       — В особняке есть «хлам»?       — Конечно. Ну, может, часть и можно продать антикварам, но сами по себе вещи больше не нужны. — Иво бросил взгляд на девушку, чьё лицо вытянулось от удивления, — Я совершенно серьёзно, Лу, если что. Всё что найдёшь — всё твоё. Хочешь — забери, хочешь — продай. Давно хотел навести там порядок… Кстати, что за плащ? Показалось, что было немного неприятно расставаться.       — Ааа, да старый плащ, ничего особенного. Мал мне стал. — Лу призадумалась. — Мать купила мне его классе в… девятом? Я уже тогда как каланча была. Кучу денег выложила, ну по нашим меркам. Я его долго таскала, даже когда рукава стали малы. Сейчас совсем беда. Пофиг. Новый как-нибудь куплю.       — Почему каланча? Разве длинные ноги это плохо?       — Что-то ты зачастил про ноги мои говорить, Иво.       — Мне говорить о заднице?       Лу откинулась на кресле, довольная лёгкостью разговора после вчерашней перепалки. Мартен поднял одну бровь и посмотрел на Лу с наигранным осуждением.       На душе стало спокойнее. Она решила для себя, что Йонасу пора повзрослеть, в конце концов она ему не принадлежит и никаких клятв в вечной любви не давала.       Что до Мартена, то Лу приняла его нежелание становиться мальчиком для утешения. Зная себя, она совсем не исключала того, что продолжит провоцировать и флиртовать, но обещала подумать о том, чего вообще ждёт от бессмертной жизни. По-прежнему существовал ничуть не иллюзорный шанс того, что после обращения она пожелает умереть как можно скорее. Плохо будет, если привяжется к нему слишком сильно.       — Ну ладно, не смотри на меня так… Каланча — потому девчонкам же не положено быть выше всех мальчиков в классе.       — Разве это не проблема мальчиков?       — Умный такой, да? Сам будто в школе не учился.       Лу повернулась в сторону Иво и посмотрела на него. Ну конечно, когда он там вообще родился-то?       — Не учился. У меня были гувернёры и репетиторы, три года в лицее, но я был уже взрослым, и девушек там, разумеется, не было.       Он сказал это как само собой разумеющееся, от чего Лу вынуждена была вспомнить, что воспитывали их совсем по-разному, сложно было даже оценить, насколько сильно. Впрочем, для двухсотлетнего вампира он неплохо управлялся с автомобилем, компьютером и подписками на стриминговые сервисы.       Всю дорогу до ратуши Лу думала о том, как много в их с Иво воспитании различий. Он, Лу в этом не сомневалась, рос в богатой аристократической семье, наверное, и воспитывался как джентльмен, оттого был так осторожен с ней. Она же хваталась за жизнь и любые возможности как за спасительные соломинки, чтобы выбраться из того мира, в котором родилась. Каждый раз неудачно, что заставляло её грубеть и злиться всё сильнее.       — Лу?       Иво открыл дверь машины с её стороны, подал руку и несколько секунд подождал, когда она отреагирует.       — А? Извини. — Лу приняла помощь и вышла из авто, пребывая в состоянии задумчивости.       — О чём-то размышляла?       — Ага.       Он посмотрел на неё ожидающе, заставляя Лу громко вздохнуть и посмотреть Иво прямо в глаза:       — Если бы тебе не пришлось обратить меня, ты бы когда-нибудь счёл меня достойной внимания?       Иво замер на ступеньках и посмотрел на Лу куда строже, чем она ожидала. Он покачал головой и почти под нос пробурчал:       — Ничего не поняла, да?       Видимо, не собираясь продолжать разговор, он направился к дверям ратуши.       Лу воспринимала перепечатывание книги как самое унылое занятие в мире. Однако её унылые будни разбавляла Даниэль: теперь Рид не отказывала ей в кофе на обед, и они стали посещать «Рандеву» вместе, без Иво. Они почти не обсуждали вампиризм, лишь иногда женщина позволяла себе деликатные заметки на сложную тему. Зато они обсуждали жизнь в Нью-Париже, интерес Даниэль к вычислительной технике и страсть Лу к мотоциклам, как эти хобби воспринимали мужчины и что девушек это ничуть не заботило.       Из-за внезапно образовавшихся приятельских отношений с Даниэль Лу испытывала чувство вины перед Тиной, которая присылала смски если не каждый день, то как минимум через один. Рид постоянно врала: про мужчину постарше из Парижа, про новую работу, про то, что всё у неё лучше некуда. Чувствовала себя отвратительно.       Чувствовал это и Иво, с которым они стали куда чаще практиковать укрепление их странной, непонятной для Лу связи. Иногда ей и стараться не приходилось — чувства лились через край, и вампир невольно отрывался от собственных дел, чтобы успокоить Лу.       В этой жизни Лу чувствовала размеренность и тревогу одновременно.       Из будничности её выдернул телефонный звонок Иво, который в середине разговора заставил того подняться из кресла и начать расхаживать по комнате.       Лу напрягла слух и попыталась понять, о чём идёт разговор, но обрывочные реплики Иво, сказанные низким, но глухим голосом, всё равно не давали никакого представления о предмете диалога. Оставалось ловить не столько содержание, сколько интонации. Чем глубже на лице Мартена пролегала морщина, тем больше Лу казалось, что к её собственным чувствам — смятению и непониманию, — подмешиваются чувства чужие — боль.       — Иво? — тихо спросила Лу, когда он закончил разговор.       — Мне нужно уехать, — коротко ответил Иво.       — Можно… можно мне с тобой?       Он лишь резко отрицательно качнул головой.       Лу вскочила на ноги и бросилась к двери, преграждая Иво путь. Сердце её зашлось в тревоге, которую она и объяснить не смогла бы:       — Иво, пожалуйста. Я… не знаю, что я чувствую, но оно не моё. Твоё?.. Ты ведь сам говорил — жизнь вампира долгая и сложная. Так покажи мне, с чем ты справляешься, чтобы я знала, к чему должна быть готова.       В глазах Иво она видела отражение внутренней борьбы. Лу с упорством смотрела на мужчину, ожидая решения.       — Ладно, — сдался Иво. — Ладно.       В коридоре суетилась Даниэль — лицо даже для вампирши было бледновато. Лу понимала, что даже по их меркам происходило что-то неприятное или пугающее. Подтвердил это и приказ Мартена отложить все дела и в случае чего сразу звонить ему.       Иво и Лу вскоре оказались в машине. Двигатель тихо зарычал, и, не тратя времени, вампир заговорил:       — Прежде чем мы остановимся, ты должна кое-что понять. Мы едем в дом одной вампирской семьи. И когда я говорю «семья» — я имею в виду буквально.       Лу повернула голову к нему, внимательно слушая.       — Это семья Капланов, — продолжил Иво. — Давид и Эстер Каплан, их дети — Рахель и Аарон, и племянник — Иисак. Во время войны им не повезло оказаться в Амстердаме. Когда на них вышли фашисты… чтобы спастись, они все вместе приняли обращение.       Моргнув, Лу сжала пальцы, не совсем уверенная, что поняла правильно.       — Дети?       — Рахель было пятнадцать, Аарону — десять, — кивнул Иво. — Клыки выросли, кости окрепли. Но тела… навсегда остались в телах детей.       Лу выдохнула, не уверенная в том, что чувствует по этому поводу.       — Это звучит ужасно…       — Так и есть, — отрезал Иво. — Хуже того: у них была ещё дочь, двенадцать лет. Но она не пережила обращение.       — Вот дерьмо!       Позволяя Лу переварить информацию, Иво немного помолчал, сосредоточенно ведя машину по улицам города.       — Капланы — хорошая семья, — пояснил он. — Всю жизнь после войны они посвятили медицине. Работают в исследовательских центрах, занимаются опухолями, сотрудничают с Институтом Кюри в Париже. В общем-то, ничего примечательного, если не знать их истории.       Лу нахмурилась:       — То есть они… такие ультрагуманисты в мире вампиров?       Иво чуть усмехнулся уголком губ, но в голосе не было иронии:       — Можно и так сказать… Сейчас мы подъедем к их дому. Лу.. Исаака, племянника Давида… убили.       — Сейчас? Как? За что?       — Это мы и собираемся выяснить.       Лу посмотрела в окно на ночной Нью-Париж, подмечая, как проносятся редкие огни, и ответила в себе сожаление, которое просачивалось откуда-то извне. Иво.       Машина свернула на тихую улочку и остановилась у обычного частного дома. Лу даже удивилась. Такой обычный, мог принадлежать любой семье, родители Йонаса жили в похожем. Никаких мрачных готических атрибутов, даже излишнего пафоса, каким был особняк Мартена, не наблюдалось.       Девушка вышла из машины и крепко зажмурилась. Искусственное освещение места преступления ослепило её недавно обострённое зрение. Постепенно привыкнув к нему, она открыла глаза, подметив, что Иво тоже щурится.       Лужайка у дома была опоясана жёлтой полицейской лентой, мигающий свет ламп на машинах резал контрастами полутона ночи, а на траве ничком лежал мужчина. Кровь, яркая, слегка подсохшая, густыми пятнами заливала дорожку и уходила в землю, а полицейские светоотражатели делали её почти чёрной.       Лу машинально прикрыла губы рукой:       — Господи… — прошептала она и тут же юркнула под тень Иво.       Из-за спины Мартена она несмело выглянула и ещё раз посмотрела на Исаака. На теле виднелись многочисленные рваные раны. Лу не знала этого вампира лично и мало питала симпатии, несмотря на то, что Иво убеждал её в исключительной вампирской доброжелательности этих кровососов, однако было похоже на то, что этот парень перед смертью сильно страдал от нанесённых увечий. Убийца психопат!       К ним подошёл мужчина в форме, и Лу сразу же узнала его. Чуть постаревший, с поседевшими висками и непонятно откуда появившимися дурацкими усами, но с тем же внимательным взглядом. Гектор Баретти. Из памяти ещё не стёрлись воспоминания о том, как он вместе с её отцом смотрел футбол, как его симпатичная жена угощала их пирогом, приходя в гости. Лу не забыла и похороны Альфреда Рида — как злилась, что это её отец умер, а не чей-нибудь чужой. Как думала, что пусть бы это лучше был бы месье Баретти, чем папа. Стыдно.       Мужчина остановился рядом, скользнув взглядом по Лу Рид, в нём мелькнуло сильное удивление вперемешку с узнаванием: что она здесь делает, ночью, да ещё и с Иво Мартеном. Ни слова не сказал.       — Месье Баретти, не ожидал увидеть здесь начальника полиции.       — Здравствуйте, месье Мартен. Счёл случай чрезвычайным, поэтому прибыл.       Иво коротко бросил:       — Тогда доложите.       Баретти кашлянул, придавая себе более деловой тон:       — Исаак Каплан возвращался домой, по сообщениям его семьи, из лаборатории, в которой работал. Было около часа ночи. Кто-то напал на него прямо у калитки. Нанесли множество колотых и рваных ран, — он указал на тело, — но посмотрите сами: удары хаотичные, неглубокие. Месье Каплан сопротивлялся. Орудием был самодельный кол или что-то вроде металлического прута. Убийца явно слабее жертвы, но бил и бил, пока не уложил его.       Лу не хотела снова смотреть на Исаака и предпочла уткнуться глазами в асфальт, рассматривая пятки чёрных ботинок Иво и носки своих старых кед, которые она забрала из дома. Её удивляло, что кто-то может так убивать вампиров. Из рассказов Даниэль и Иво казалось, что друг с другом вампиры редко вступают в открытые схватки, тяжко махаться сверхъестественной силой.       Баретти на секунду задержал взгляд на теле, затем перевёл его на Иво.       — По сути, прямых улик пока нет, — сказал начальник полиции по-деловому сухо, из интонации Лу ни за что бы не догадалась, как на самом деле Баретти относится к вампирам, если бы не помнила, какие разговоры тот вёл с её отцом. — Когда полиция прибыла на место преступления, месье Каплан был мёртв, его нашли младшие члены его семьи. Предстоит тщательный осмотр тела, места преступления, чтобы сделать выводы о личности убийцы. В мокрой земле рядом нашли отпечатки ботинок. Будем проверять, может, повезёт. Я бы советовал Капланам переночевать в другом месте.       — Понятно, — кивнул Иво, голос его был ровен и холоден. Он поднял глаза в сторону дома. — Я поговорю с его семьёй.       Лу проследила за взглядом вампира: на крыльце стояли мужчина и женщина, выглядевшие лет на сорок. Совершенно обычные — будто это были соседи, которых можно встретить утром в булочной или вечером в аптеке. Рид даже показалось, что она определённо видела их где-то.       — Подожди меня немного здесь, — попросил Иво, обращаясь к Лу и отходя в сторону крыльца.       Лу осталась на месте. Рядом, чуть переминаясь с ноги на ногу, задержался Баретти. Он смотрел на неё с каким-то странным смешением тепла и растерянности.       — Сколько лет, Лу, — сказал он наконец, хрипловато. — Ты так выросла…       В ответ девушка скривила усмешку:       — Ага-а-а. Вы тоже здорово постарели, месье Баретти. И… усы, кстати, вам не идут.       Гектор тихо хмыкнул, будто признал справедливость замечания. Потом собрался с духом и осторожно спросил:       — Лу… что ты тут делаешь? С Мартеном?       Девушка тяжело вздохнула и пожала плечами, не зная, как лучше пояснить:       — Да вот, месье Баретти, без мужской ролевой модели росла... От рук отбилась! Теперь, видите ли, дружбу завела с кровососами.       Баретти смутился, кашлянул и отвёл глаза. Ему вспомнились годы дружбы с Альфредом, радость друга от ожидания своей первенцы. Вспомнил, как росла Лу, хуже чем непоседа, даже друга её помнил. Помнил её красное зареванное лицо на похоронах.       — Лу, прости… что столько лет… ну… — он запнулся, — мы как-то странно, неловко… не общались.       Она махнула рукой и даже изобразила подобие улыбки:       — Забейте, месье Баретти. Долгая история. На самом деле… я просто померла очень неудачно, а этот вампирский Иисус меня обратил и оживил обратно. Вот теперь за ним хвостом и кручусь.       Слова прозвучали нарочито легко, но Лу сама услышала горечь в своей интонации. Баретти посмотрел на неё серьёзно, и в его взгляде мелькнуло что-то вроде жалости.       — Если тебе когда-нибудь понадобится помощь… — сказал наконец Баретти, и в его голосе прозвучало то самое отеческое тепло, которое Лу слышала в далёком детстве. — Я всё ещё живу в том же доме… или в отделение позвони… в общем, да.       — Ага, я поняла, месье Баретти. Спасибо большое. — девушка поспешила избавить Гектора от необходимости объясняться дальше и натянула понимающую улыбку.       Они помолчали. Минута тянулась вязко: Гектор глядел куда-то мимо неё, Лу упрямо избегала взгляда мужчины, уставившись в трещину асфальта. Каждый думал о своём, но мысли пересекались в одной точке — в чувстве неловкости, что жизнь вот так свела их снова.       Наконец подошёл Иво. Баретти сразу собрался, поправил китель и бросил:       — Мне пора работать. — Кивнул обоим и отошёл.       Иво повернулся к Лу, задержав на ней взгляд. В нём мелькнул вопрос о том, что связывало Рид и начальника полиции. Он отложил его до более спокойного времени.       — Не будешь ли ты против, если Капланы переночуют в особняке? На втором этаже в свободных комнатах.       Лу приподняла брови. Её удивило не то, что он хочет пригласить на ночёвку семью, которая только что узнала о смерти близкого родственника, а сам факт вопроса. Это ведь его дом. Но он смотрел на неё так, будто ждал именно её разрешения.       — Не против, конечно, — пожала плечами она.       — Спасибо, — кивнул Иво и, обернувшись к Капланам на крыльце, коротко им кивнул.       Лу застыла с круглыми глазами. Со стороны всё выглядело так, будто она — капризная жена, у которой муж спрашивает позволения позвать гостей.       Иво заметил её выражение и негромко добавил:       — Мы уезжаем. Капланы догонят нас на своём автомобиле.       В машине Лу не удержалась:       — А зачем ты спросил, не возражаю ли я?       Иво спокойно смотрел на дорогу, и даже бровью не повёл в ответ:       — Ты ведь живёшь в этом доме, и ещё не обращена до конца. Вдруг перспектива спать под одной крышей с пятью вампирами разом тебя пугает. Или неприятна.       — Ну, кажется, они и вправду расстроены из-за своего… родственника. И не думаю, что они собираются напасть на меня, тем более в твоём доме. — Лу казалось, что ответ её безапелляционен.       — Пожалуй, так. Но мне всё равно важно, что ты чувствуешь по этому поводу.       Лу отвела взгляд от дороги за лобовым стеклом и позволила глазам замедлиться на его профиль. Свет фонарей, проплывающих за окном, скользил по коже Иво, выхватывая из полумрака салона то резкую линию скулы, то изгиб брови.       Его волосы, собранные в длинный чёрный хвост, строгой линией пересекали спину. Несколько прядей выбились и мягко обрамляли лицо, касаясь ворота тёмной рубашки. Они были гладкими, отливавшими синевой в мимолётном свете, и ей вдруг захотелось прикоснуться, почувствовать их шёлковистую тяжесть на кончиках пальцев. Но больше всего её манила сама линия, которую они создавали — изящный контур от виска к шее, подчёркивающий благородную строгость его черт.       И в этот момент, глядя на Мартена, на его спокойное, сосредоточенное лицо, прокручивая в голове его слова о важности её чувств, Лу ощущала, как внутри неё разливается тихое, согревающее тепло. Иво заботился о ней так легко, без малейшего нажима, без ожидания благодарности или взаимности. Как будто спрашивать о её чувствах, учитывать их — было для него так же естественно, как пить кровь.       И ей показалось, глядя на него, что она никогда в жизни не видела никого прекраснее. Не просто красивее, а именно прекраснее — всей этой гармонией внешней строгости и внутренней, тихой доброты, которую он так просто, сам того не замечая, излучал для неё. Доброты, которой Лу совсем не ожидала от существа, которым он был.       — Спасибо, Иво. Но, честно, от того, сколько ты проявляешь заботы…       Он лишь отмахнулся, будто не придавал значения словам.       Они подъехали к особняку. В зеркале заднего вида Лу заметила ещё одну машину — чёрную, с такими же плотно тонированными стёклами, как у Иво, но другой модели.       Когда они остановились у ворот, вторая машина тоже припарковалась. Из неё вышла семья. На первый взгляд — самые обычные люди. Мужчина и женщина, подросток-девочка и мальчик. Но лица их были опечалены, горем окрашены до самых глубин.       Лу с Иво подошли ближе. Он сделал лёгкий жест рукой:       — Разрешите представить мою обращённую, Лу Рид.       Семья по очереди приветствовала её. Давид и Эстер Каплан кивнули сдержанно, представившись мягкими голосами. Рахель, хрупкая девочка с серьёзными глазами, произнесла своё имя слишком взрослым тоном для своего возраста. Аарон, в котором навсегда застыло десятилетнее тело, чуть нахмурился и пробормотал привет.       Лу отчаянно старалась не таращиться на «детей». Её сердце сжалось, когда она поняла: сколько бы лет ни прошло, тела этих двоих останутся такими всегда.       Тишина повисла в воздухе плотной, звенящей тканью, и Лу почувствовала, как под её взглядом она натягивается, вот-вот порвётся. Желая заполнить эту давящую пустоту, она выдохнула первое, что пришло в голову:       — Давайте… зайдём внутрь и выпьем чего-нибудь крепкого. За душу Исаака.       Слова прозвучали громко для ночной парковки у дома, и внутри у неё всё сжалось в ледяной ком.       «Вот бля, какая же я бестолковая», — пронеслось в голове панической искрой. — «У них горе, потеря, а я со своим "бухнем". Иво меня прибьёт! Мало того, что они кровососы, так ещё и евреи, может, они вообще не пьют! Лу, ты такая тупица!». Ругала она себя.       Но реакция оказалась неожиданной. Давид, до этого момента казавшийся изваянием скорби, будто слегка ожил. В его потухших глазах мелькнула искорка, а Эстер, его жена, выпрямила плечи, и тень страдания на мгновение отступила с её худого лица.       — Отличная идея, — голос Давида прозвучал с новой, обретённой силой.       Иво плавным жестом распахнул двери в особняк.       — Прошу. Столовая в нашем распоряжении.       Переступив порог, Лу поравнялась с Иво и, наклонившись так близко, что её шёпот коснулся только его уха, спросила:       — У тебя же есть что выпить?       Уголок его губ дрогнул в трудно уловимой усмешке, а глаза на мгновение прищурились в подмигивании:       — Конечно есть, Лу.       В столовой, пахнущей древесиной и тишиной, они расселись вокруг массивного стола.       Лу принялась за бокалы, доставая их из шкафа и смахивая с них призрачный налёт пыли, в то время как Иво открыл тёмный бар и извлёк оттуда бутылку виски — тяжёлую и, скорее всего, дорогую. Он поставил её на полированную столешницу с глухим, весомым стуком. Лу, всё ещё чувствуя себя не в своей тарелке, машинально протирала хрусталь краем полотенца.       И тогда Эстер, сидевшая за её спиной, произнесла, подсказывая:       — Лу, наши дети… давно не дети в общем-то, так что поставь стаканы и им.       Лу обернулась, встретила серьёзный взгляд женщины и кивнула.       — Да, конечно.       Она расставила каждому по стакану, Иво наполнил их янтарной жидкостью. Лу села рядом с ним. Все подняли бокалы. Давид наклонил голову и сказал негромко:       — За Исаака. За того, кто всегда шёл к истине, кто умел смеяться, когда другим было не до смеха. За того, кто спасал чужие жизни и потерял свою. Пусть его душа найдёт покой.       Никто не чокнулся. Все просто выпили до дна.       Лу чуть передёрнуло: видеть, как Рахель и Аарон — подростки на вид — спокойно опрокидывают в себя виски, было дико.       «Хватит пялиться уже. Им обоим за восемьдесят, люди в этом возрасте уже перестают пить виски и начинают закидываться таблетками от радикулита».       Стаканы с гулким стуком опустились на стол. По комнате пронёсся облегчённый выдох — будто у всех разом ушёл зажим в груди.       — Спасибо, Лу. Отличная идея, — сказал Давид.       — Не дурно для такой молодой девушки, — вставила Рахель по-взрослому, с чуть заметной иронией.       Лу улыбнулась:       — Спасибо… Всякое в жизни бывало.       Разговор за столом стал чуть живее. Капланы рассказывали об Исааке — какой он был, как работал, как жил. Благодарили Иво за гостеприимство. У Эстер на глазах выступили слёзы, и она попросила:       — Налейте ещё.       Выпили второй раз. Эстер всхлипнула, прикрыла лицо рукой.       — Извините… что-то я расчувствовалась. Наверное, выгляжу как истеричка.       — Да ничего подобного, — покачала головой Лу. — Мой отец умер, когда мне было десять. Мама плакала каждый день, наверное, целый год или два. У нас в гостиной даже обои от сырости отклеились. Так что… ничего такого, если вы плачете через пару часов после смерти близкого человека.       Эстер подняла на неё глаза и тихо поблагодарила.       Давид вздохнул и повернулся к Лу:       — Давайте выпьем за покой твоего отца. Как его звали?       — Альфред Рид, — ответила Лу, и голос её дрогнул. Странный был вечер, всё сегодня напоминало ей о папе.       Бокалы снова поднялись. На этот раз слово взял Иво:       — За душу покойного Альфреда Рида.       Все выпили. Лу этот глоток дался тяжелее всего. Горечь обожгла горло и сердце одновременно.       Она опустила стакан и почувствовала, как Иво смотрит на неё. В следующее мгновение что-то тёплое коснулось её бедра. Лу опустила взгляд и увидела его руку, раскрытую, ладонью вверх.       Девушка положила свою руку поверх руки Иво, переплела пальцы с его пальцами. Мартен мягко сжал её ладонь, потом ещё раз.       Все разошлись по комнатам: Иво повёл гостей наверх, показывая им апартаменты, а Лу рухнула на кровать в своей. Виски горел в жилах огнём, и ей казалось, что она пьяна куда сильнее, чем все вампиры под этой крышей вместе взятые. Голова кружилась, тело стало тяжёлым. Мысли вились хороводом — вокруг изувеченного тела Исаака, вокруг его страшных ран, вокруг Иво, который так легко протягивал руку помощи всем, кто был рядом. И особенно — вокруг его ладони, тёплой, надёжной, в которой она нуждалась больше, чем хотела себе признаться, но уже призналась ему.       Пролежав так около часа, Лу поняла, что не в силах провалиться в сон. Пульс то ускорялся, то замедлялся, мысли разрывались между воспоминаниями и тревогой. Наконец девушка резко села и поняла: толку от этого глядения в потолок не будет.       Она вышла в коридор, прикрыв за собой дверь, и прислушалась. В доме стояла тишина. На часах было около семи утра. После пережитого ночного кошмара гости особняка либо спали, либо предавались своим тяжёлым мыслям.       Лу вспомнила слова Иво о чердаке. Её вдруг потянуло туда, словно там был вынесен некий кусочек ответа, которого она не находила внизу.       Стараясь быть бесшумной, Лу кралась по дому. Теперь, когда её слух был не хуже вампирского, она слишком хорошо понимала, как много шума способна наделать: каждый вдох отдавался громким эхом, каждый скрип половиц резал уши. Она миновала второй этаж и, затаив дыхание, поднялась на мансарду.       Там пахло старым деревом, сухой пылью, которая тут же щекотала нос. Под самой крышей робко светлел рассвет, пробиваясь сквозь маленькое окно.       Чердак представлял из себя просторное помещение, плотно заставленное предметами мебели, ещё более пафосной, чем внизу. Вдоль стены тянулись шкафы с книгами. Здесь были и коробки с массой хлама. По слою пыли казалось, что здесь давно никого не было и все эти вещи перекочевали на чердак ещё в прошлом веке. Лу брела вдоль никому не нужных вещей и сдерживалась, чтобы не расчихаться.       Казалось, ничего особо интересного она здесь уже не найдёт, пока не добрела до самого конца чердака.       Небольшая кушетка в углу, совсем не пыльная, обтянутая зелёным бархатом, стояла напротив мансардного окна. Рядом с ней Лу приметила музыкальный инструмент; пару секунд поразмыслив, виолончель это или контрабас, остановилась на виолончели. На лакированном дереве Лу пыли тоже не заметила. В том, что инструмент принадлежал Иво, сомнений не было.       — Почему такая красивая и дорогая вещь здесь, среди пыли и барахла? — пробормотала Лу в воздух, сотрясая пылинки своим дыханием.       Она аккуратно присела на кушетку, интуитивно стремясь взглянуть на ситуацию глазами Иво. Бархат приятно грел кожу под ладонью, которой она оперлась о сиденье. Лу повела её вдоль подлокотника, оглаживая изгибы, перебирая пальцами в складке ткани.       В глубине души Лу посмеивалась над собой за то, что всю свою жизнь она была глупой и недальновидной. Вампиры, конечно, убивали, но оказались совсем иными, чем она их представляла. Вопреки мнению жителей Нью-Пари, у них было куда больше общего. Люди каждый день убивают, грабят, насилуют других людей; то, что в эту случайную статистику затесались те несчастные, кому не повезло подвернуться поганым вампирам, не то чтобы делало счёт или сильно что-то меняло. А вот осознание, что «мерзкие упыри», как и люди, любят, строят семьи и заботятся друг о друге, многое меняло в её жизни.       Лу почти собралась уходить, когда её пальцы зацепились за что-то мягкое, похожее на ткань или старую газету. Она потянула кончиками ногтей предмет, застрявший между кушеткой и подлокотником, и оттуда вынырнула небольшая тетрадка. Старая, листы первой страницы рассыпались в труху давным-давно. Другие страницы сильно выцвели и в некоторых местах были надорваны. Выглядела рукопись обветшало.       Любопытство оказалось сильнее здравого смысла, приличия и осторожности.       Лу села удобнее, положила тетрадь себе на колени, расправила дрожащими пальцами верхний лист. Чернила поблекли, но строки ещё различались.       Она вчиталась. Почерк — ровный, аккуратный, с теми длинными завитками, что были свойственны образованным молодым людям позапрошлого века.

      «Завтра я покидаю стены лицея, и отец, как всегда, распоряжается моей судьбой. Он говорит, что два года путешествий по Европе укрепят мой дух и ум, а главное — позволят мне увидеть мир вне пределов родового имения. Я не спорю: быть может, он прав. Но мысль о том, что старший месье Мартен, мой горячо любимый дед, слаб, что его сердце сдаёт, — эта мысль тяготит меня. Может статься, я не застану его в живых к своему возвращению...»

      Лу замерла, ощутив, как сердце болезненно сжимается.       «Нет, — подумала она, — я не должна. Это ведь, возможно, его дневник. Его личное. Так нельзя.»       Но пальцы не слушались. Они дрожали. Рид прижала тетрадь к груди и едва слышно прошептала:       — Иво… прости меня, прошу. Как же чертовски хочется тебя понять.       Не справившись с возникшей жаждой узнать месье вампира, оказавшегося таким соблазнительным, она несмело вновь открыла страницы.

«Сегодня к нам в имение приехала семья Дюран. Мы знакомы с ними испокон веков, но, странное дело, я вдруг увидел мадемуазель Ализе совсем иначе, чем прежде. Она выросла, и, признаюсь, мне трудно отвести от неё взгляд. Когда она смеётся, кажется, будто в комнате становится теплее. Мама подшучивает надо мной, а я делаю вид, что не понимаю, о ком идёт речь...»

      Лу невольно улыбнулась.       — Ализе... — выдохнула она с сухим смешком. — Конечно.       Ощутила едва заметный укол ревности, за что тут же выписала себе мысленный подзатыльник. Вероятно, Ализе была давным-давно мертва, и ревновать к той, что жила за пару веков до появления Лу, было попросту нелепо.

«Говорят, у месье Дюрана дела идут скверно. Революция разорила многих, и он, возможно, станет рассматривать будущего зятя не сердцем, а кошельком. Моя семья не бедствует, и всё же не хочу, чтобы она думала обо мне как о выгодной партии. Лучше я заслужу её расположение делом, а не положением. Может быть, после путешествия я вернусь и сделаю ей предложение...»

      Внутри Лу всё содрогнулось, будто от прикосновения к ледяной глади забытой истории. Он, Иво Мартен, в те дни помышлял о женитьбе. Грел в душе ту самую, хрупкую и светлую надежду — заслужить чьё-то сердце. Юноша, чьи мысли были полны любви, а не вампирского холода.       А после... что же случилось с ним? Какая бездна поглотила того Иво, чтобы породить то существо, в какое он обратился ныне?       Мысленно Лу пыталась представить его юным. Каким он был?

«Сегодня должен был отправиться в Ле-Везине — хотел объясниться с ней, попросить подождать. Но отец внезапно изменил распоряжение: корабль отплывает завтра, и мне не позволено терять времени. Я надеялся увидеть Ализе хотя бы на мгновение, но, видно, судьба распорядилась иначе.

      Пусть знает: когда воля Божья благословит моё возвращение, я начну жизнь с чистого листа — и, может быть, с ней...»

      Лу провела пальцем по выцветшим буквам и лишь тогда заметила, как собственная слеза скатилась вниз и упала на бумагу, оставив тёмное пятно на чужом признании. Она зажала рот ладонью, будто боялась выдать звук — рыдание, всхлип, всё, что поднялось изнутри, живое и человеческое. Ей показалось, будто она коснулась чужого сердца, спрятанного под слоями пыли. Иво хранил этот дневник.       Она захлопнула тетрадь и прижала к груди, как преступница, пойманная с украденным сокровищем, с тем, что ей не принадлежало.       — Прости, — прошептала она беззвучно. — Прости, Иво.       Поколебавшись, Лу осторожно вернула тетрадь туда, откуда достала, между кушеткой и подлокотником, в щель. Пальцы задержались на бумаге на прощание — словно ей хотелось удержать мгновение, вернуть то хрупкое, юное дыхание, которое когда-то жило на этих страницах и теперь открылось и ей.       Когда Лу выпрямилась, воздух в комнате казался другим — тяжёлым, будто после грозы. Она чувствовала, будто в груди раскололось что-то хрупкое и чистое. Теперь ей мучительно хотелось знать, какой была Ализе Дюран, что с ней стало, как оборвалась эта история, начавшаяся с несостоявшегося признания и надежды. И главное — как из влюблённого мальчика, писавшего о женитьбе и будущих приключениях, родился этот сдержанный, рассудительный вампир.       Лу вспомнила, что Иво называл свой возраст — двести тридцать шесть лет. Сколько из них он прожил как человек?       Взгляд её вернулся к одинокой виолончели, и, проведя пальцем по тонкой струне, Лу с сожалением вздохнула. И зачем он только ей про чердак сказал? Хотел, чтобы увидела? Или счёл её куда порядочнее?       Рид решила, что признается в том, что прочитала. А ещё поспешила поскорее уйти с чердака; на душе скреблись кошки — то ли из-за того, что влезла в чужое, то ли потому что узнала об Иво что-то неожиданное. Ей казалось, что под ногами ужасно громко скрипят половицы; Лу не понимала, то ли это обострённый слух, то ли чувство вины гнало её скорее вниз, подальше от места преступления.       Оказавшись в комнате, она упала на кровать и вжалась в ворох подушек.       «Как же всё с вами сложно, месье Мартен. Вы загадочный, мягкосердечный и гостеприимный вампир, который каким-то образом оказался в роли палача в Нью-Пари. Какого черта всё-таки произошло здесь? С тобой?»       Лу долго лежала почти неподвижно, затем пошарила рукой под подушками и нашла там оставленный телефон. На неё неприятно смотрело сообщение с оповещением о полученной смс: Йонас: Лу, извини за тот разговор. Я много думал. Хочу встретиться, объясниться. Если захочешь, конечно.       Всё внутри воспротивилось — хотелось проигнорировать, стереть, сделать вид, что не видела. Потом Лу закрыла глаза и вспомнила всё, что между ними когда-то было. Не грустное, а хорошее. Сколько раз Йонас её выручал, как круто было целоваться с ним на заднем сиденье его машины, вспомнила, как приводила его к себе домой и мама заставляла её держать дверь в спальню открытой, вспомнила, как он приносил ей обеды на её первых работах. Он был отличным другом и очень милым бойфрендом. Просто Лу ему не подходила.

Лу: Если не занят, могу прямо сейчас.

      Ответ пришёл так быстро, что Лу подумалось, будто Йонас сидел и ждал, пока она соизволит ответить. Йонас: Рандеву? Приехать за тобой или сама?

Лу: Сама. 30 мин.

      Экран телефона погас, погрузив комнату в полутьму, нарушаемую лишь мерным, убаюкивающим шёпотом дождя за окном. Лу медленно поднялась, ощущая в мышцах неприятную тяжесть пережитого за день. Оценила свое состояние, вероятно если поймают, то тест на алкотестере она не пройдет. Похрен! Она переоделась в джинсы и свитер поневзрачнее, вспоминая прошлый едкий комментарий Йонаса. Лёгкий, почти невесомый вздох сожаления вырвался из её груди прежде, чем выйти из комнаты.       На пороге её остановил настойчивый, ритмичный стук капель о крышу — монотонный и завораживающий. За расплывчатым стеклом мир утонул в сплошной серой пелене, будто небо опрокинуло на землю целый океан.       «Чёрт, точно! Опять без плаща», — подумала она с досадой, и взгляд невольно скользнул к массивной вешалке.       Там, словно дожидаясь Лу, висело пальто Иво. Тяжёлое, из плотной шерсти, оно хранило в своих складках тонкий, едва уловимый сладковато-древесный аромат. Не позволяя себе колебаться, Лу накинула его, утопая в объёме ткани. Закатав непослушные длинные рукава и подняв воротник, она вышла на улицу.       Мотоцикл отозвался низким, уверенным гулом, его фары рассекали плотную завесу ливня. Лу покатилась вперёд, в объятия мокрого утра. Ветер яростно хлестал по шлему, ледяные капли скатывались по поверхности, но сквозь ткань пальто холод не проникал.       До «Рандеву» она добралась быстрее, чем предполагала. У входа, под узким козырьком, теснилась пара промокших курильщиков, чьи сигареты тлели в сыром воздухе, как одинокие светляки. Лу шагнула внутрь, и тут же, чистым тоном, пробиваясь сквозь общий гомон студентов, до неё донёсся знакомый голос за стойкой.       — Рид, как же ты любишь пропадать! Я на тебя брелок с чипом повешу!       — И я рада тебя видеть, Стоун! — Лу подошла к бывшему напарнику и обняла его.       Кей в ответ обнял её также крепко, по-дружески, с коротким смешком, будто знал о всех её тревогах и старался подбодрить лёгкостью своего духа.       — Живая, значит, — сказал он, разжимая объятия. — Когда у тебя уже появятся настоящие клыки? Жду не дождусь, когда смогу хвастаться, что знаком с настоящей роковой вампиршей?       — Не торопи события. Я по делу вообще-то приехала.       Лу хмыкнула, снимая с себя пальто Иво и вешая его на общую вешалку у столиков.       — Приехала поговорить с Йонасом. У нас всё… сложно стало в последнее время.       Кей понимающе кивнул, не задавая лишних вопросов, будто уже всё знал.       — Конечно, — тихо сказал он. — У тебя сейчас, наверное, всё с ног на голову перевернулось.       — Вот видишь, даже ты это понимаешь, — горько усмехнулась Лу.       Он посмотрел на неё чуть теплее, чем обычно, и, опершись локтем о стойку, добавил:       — Ну… честно говоря, я немного в курсе. Йонас сюда стал часто заходить, мы вроде как общались. Ну, немного. — Кей пожал плечами. — Он сильно расстраивается. Так что не думай, будто он не старается.       Лу помолчала, глядя в окно, где дождь стучал по стеклу.       — Спасибо, Кей. — Она чуть улыбнулась. — Постараюсь это учесть.       — Вот и умница, — сказал он мягко. — А теперь расскажи, как ты вообще держишься?       Они болтали ещё минут десять. Лу расспрашивала его о работе, о том, как поживает кафе и как он сам — не появилось ли подружки и ходит ли он в тот клуб, куда водил её. Кей шутил, жаловался на поставщиков и студентов, которые пьют латте литрами, пока не растает лёд, и всё время пытался её рассмешить.       Звон колокольчика над дверью заставил её поднять голову. Почувствовала быстрее, чем он подошёл. Йонас.       Он стоял в проёме, в мокрой куртке, с чуть смущённым выражением лица — словно боялся, что она передумает.       — Ну что, — тихо сказал Кей, — удачи вам обоим.       Лу кивнула, обняла его ещё раз и направилась к Йонасу. Они обменялись короткими взглядами — напряжёнными, настороженными, и молча прошли к столику у окна, подальше от шумных студентов и бульканья кофемашины.       Несколько секунд они просто сидели, слушая, как дождь барабанит по козырьку снаружи. Потом Йонас поднял глаза.       — Лу, — начал он тихо, — прости за тот разговор. Я тогда сорвался. Не должен был.       Он провёл рукой по волосам и тяжело вздохнул.       — Я действительно плохо понимаю, как тебе сейчас. Всё это — для меня тоже херня дремучая. Но... я правда сожалею. И... ничего не жду. Просто... если позволишь, я бы хотел ещё один шанс объясниться.       Он замолчал, и в его глазах мелькнул знакомый Лу блеск. Она уже знала, что не сможет огородиться от него сарказмом, как бы ни хотела, и по этой причине набрала в грудь побольше воздуха:       — Попробуй, Йонас.       Лу из всех сил старалась слушать Бэра со спокойным сердцем, оттого слышала даже в шуме кофейни, как бьётся его. Он признаётся ей, что действительно переоценил ситуацию и понимает, что Лу оказалась в ней из-за него. Сожалеет, что обидел её и вместо дружеской поддержки давит. Лу почему-то кажутся слова искренними не до конца, хотя доказать это она не может, да и в интонации не уловила ничего язвительного. Кажется, что это всё тот же Йонас, который и вправду решился признать, что он не прав, — для него это всегда давалось трудно.       Когда он закончил свою исповедь, Лу, как и в прежнюю встречу, с трудом знала, что ему сказать. Будто что-то надломилось внутри неё и больше ничего не горело.       — Йонас… я бы хотела, чтобы ты продолжил быть моим другом. Просто… у нас нет будущего как у пары и больше не может его быть. Если это причиняет тебе боль, может, лучше будет, если мы на какое-то время сделаем паузу?       — Нет!       — Йонас!       — Нет, Лу. В смысле… короче, я имею в виду — нет никакой проблемы. Больше нет. Я понимаю: ты должна безопасно обратиться, для этого тебе надо быть поблизости от Мартена, а ещё наверное всё это сложно и неприятно. Так что, Лу, клянусь, я всё понял!       Бэр поднял обе руки в примирительном жесте. Лу смягчилась.       — Ладно, ладно, Йон. Забыли.       За столом повисло молчание. Йонас опустил руку, Лу заметила царапину, идущую от ребра ладони и уходящую вглубь под куртку.       — А на руке у тебя что? — спросила она.       — Да фигня. Машину чинил и сам себя ножом канцелярским поцарапал, когда с клея пытался засохшую голову счистить.       — Ты бы поаккуратнее.       — Да забей, Лу. Расскажи лучше, как у тебя обстоят дела.       Откровенничать не хотелось, и Лу лениво, вполноги поведала Йонасу о своём обращении, пройденных этапах, о своей работе в офисе Иво. Рассказала и об убийстве, результат которого вчера ей довелось видеть воочию. В ответ Йонас искренне посочувствовал. В процессе разговора она даже расслабилась, подумав, что наверное слишком категорична к старому другу.       Через час разговора обо всём и ни о чём Лу никак не могла победить зевоту.       Они поднялись одновременно. Йонас расправил плечи, сбрасывая с себя нервное напряжение от встречи, а Лу медленно натянула пальто — влажное от дождя и от того потяжелевшее. Йонас молча наблюдал, как она закатывает рукава, поправляет воротник, но ничего не сказал. Только угол его губ чуть дрогнул — от тихой, невысказанной мысли. Лу скосила на него взгляд и ждала выпада, но он лишь молчаливо открыл перед ней дверь.       Они вышли на улицу. Дождь утих, воздух был чистый, влажный, пах асфальтом и листвой. Под ногами блестели лужи, отражая вывеску кофейни и просветы между тучами.       — Пиши хоть иногда, ладно? — сказал Йонас, глядя на Рид слишком внимательно.       — Ладно, — ответила Лу с лёгкой улыбкой. — Исправлюсь, обещаю.       Они обнялись — по-дружески, как раньше. В его объятии не было ни притяжения, ни злости — родное и привычное.       — Береги себя, Рид, — сказал парень негромко.       — Ты тоже, Бэр, — откликнулась Лу.       Лу села на байк, щёлкнула шлемом и завела мотор. Йонас стоял, пока она не тронулась, и лишь потом махнул рукой. Лу ответила коротким движением, повернула за угол и растворилась в пробуждающемся Нью-Пари.       По дороге домой небо постепенно светлело. Серый рассвет расползался по крышам, и в этой влажной свежести Лу вдруг вспомнила о пекарне по дороге. Ей захотелось зайти туда за чем-то сладким. Пекарня была в районе Малой, и существовал крохотный риск, что они пересекутся. Но желание оказалось сильнее страха разоблачения.       В витрине горел свет. Лу почти забежала, купила небольшую коробку птифуров, аккуратно уложила её в бардачок мотоцикла и поспешила уехать. Она петляла на подъезде к особняку, рассчитывая на то, что все будут спать. Лу заглушила мотоцикл у ворот и повела его тихо, чтобы не нарушить покой. Оставила его в гараже, предварительно забрав птифуры, и побрела в сторону крыльца.       К удивлению Лу, в тени козырька её ждал Иво. Её сердце кольнуло чувством вины.       — Тебе разве не опасно быть днём на улице? — спросила Лу, подходя поближе.       — Нет. Можно сказать, что это моя вампирская суперспособность.       Иво пожал плечами и улыбнулся Лу уголком глаза, рассматривая её образ в его пальто.       — Круто! У меня такая же будет?       Лу поднялась по ступенькам и встала рядом с Иво. Он был одет как всегда в чёрную рубашку и брюки, и Лу показалось, что он так давно стоял здесь, что из-за уличной влаги одежда тоже стала влажной, воротник немного прилип к шее и заломился. Она подтянулась рукой, чтобы поправить, Иво замер и немного наклонился вперед к Лу, чтобы ей было удобнее.       — Спасибо… Скорее всего — нет. Будет какая-нибудь другая, своя.       Брови Иво сдвинулись и он вдруг строго посмотрел на Лу. Он еще раз оценил путь Лу до ступенек, явно идущий от гаража.       — Захочешь покататься в следующий раз после выпивки, разбуди и попроси подвезти.       — Иво, прошу... только не сейчас. — в ответ ей был лишь тяжелый вздох.       Мужчина спустился на одну ступеньку ниже и присел. Недоуменно подняв брови, Лу последовала за ним и села рядом. Вытащила из-под пальто коробку с птифурами и открыла её, протянула Иво:       — Сладенького захотелось, угощайся.       Иво посмотрел сначала на десерт, затем на Лу. Благодарно кивнув, взял одну штуку из коробки и положил в рот. Лу последовала примеру, взяла маленькую печенюшку и принялась её жевать. Она поставила коробку на ступеньку между собой и Мартеном.       — Ты за птифурами ездила? — спросил Иво ровным тоном, но Лу показалось, что за этим вопросом есть что-то ещё.       — Нет. Йонас написал, встретиться просил, извинялся. В общем, из-за него ездила…       Иво совсем немного повернулся и посмотрел Лу в глаза. Она с вызовом не отводила взгляд, стремясь понять, что же он жаждет понять.       — И что? Приняла извинения?       Лу устало потерла глаза, разрывая зрительный контакт с Мартеном.       — Ага. Чё я, мы ж столько лет дружим. Побестолковится и перестанет.       Молчаливо взяв ещё одно печенье из коробки, Иво принялся его задумчиво жевать. Теперь уже Лу рассматривала его профиль. Набрав в лёгкие побольше воздуха, скорее для храбрости, задала вопрос:       — Ревнуешь?       На секунду между ними повисла тишина. Лу, занервничав, потянулась к коробке с птифурами, Иво обернулся на неё и посмотрел сверху вниз.       — Ты меня на чувства хочешь вывести или тебе правда важно знать?       Невинно моргнув, Лу почти прошептала:       — Хочу… знать.       Проглотив слюну, Лу почувствовала, как её собственное сердце забилось в том бешеном ритме, с которым оно билось тогда, на дорожке у её дома. Захотелось прикоснуться к нему, настроиться на его чувства и понять, что же он, чёрт возьми, чувствует. Что если это он ей голову морочит?       Лицо Иво оказалось так близко, что Лу решила, что он сейчас её поцелует.       — Ревную, — сказал он наконец, — к тому, что он знает тебя дольше, чем я, глубже. Тебя — человека. Впрочем, Лу, тебе обещана если не вечность, то долгие столетия, и возможно тогда…       Иво поднялся со ступеньки и внезапно поцеловал Лу в макушку. Она опешила, но лишь на секунду.       — Печенье отличное, Лу, дай потом адрес кондитерской. Не сиди здесь долго, замерзнешь.       Лу подорвалась со ступеньки и схватила Иво за руку, разворачивая к себе уходящего вампира.       — Иво! В смысле… Что «тогда»? Постой! Мне ещё нужно кое-что тебе рассказать!       — Лу, у тебя сонные глаза, ты зеваешь каждые три минуты. Ложись спать, расскажешь завтра. На сегодня достаточно с тебя приключений.       — Но Иво!       — Давай, Лу, не упрямься. — Иво вернулся и поднял со ступенек коробку с птифурами.       Он открыл Лу входную дверь и пропустил ту вперёд. Коробку поставил на комод и помог девушке снять мокрое пальто, повесил его на вешалку.       — Если никто не умирает, то всё подождёт до ночи. Вечером я отвезу Капланов домой, затем съезжу по делам и вернусь за тобой после полуночи. Выспись хорошо, Лу.       Лу почти застонала от негодования, того, как безобразно он каждый раз притягивал её к себе, а затем, если не отталкивал, то непременно заставлял желать большего. Видя её нерешительность, Иво вложил в руки Лу коробку с печеньем и попытался подтолкнуть в сторону холла. Рид упёрлась пятками в пол и остановилась.       — Забери, раз понравилось. Пожалуйста.       Лу впихнула печенье Иво обратно и поспешила скрыться в коридоре. Ей было одновременно странно и спокойно. В голове почти синхронно разные мысли бились о черепную коробку: то о прочитанном дневнике, то об умершем прошедшей ночью вампире-гуманисте. Витиеватые соображения так или иначе возвращались то к Иво, то к осознанию того, что Лу застряла где-то между прошлым и настоящим и понятия не имеет, как из этого состояния выбираться.       Во сне Лу гналась за Иво по Нью-Пари, он смутно напоминал кролика из сказки про Алису. Он останавливался и сверялся с часами, а Лу казалось, что она вот-вот его догонит, но каждый раз ей преграждала путь машина и едва-едва не сбивала на перекрёстках. Лу старалась ускориться, и казалось, что она почти настигла Мартена, как перед ней вдруг возник Йонас на своей старой колымаге и принялся хватать её за руки, задерживая на ходу. Иво-кролик оказывался всё дальше, и Лу пришлось с силой отпихнуть Йонаса. Она бежала и бежала, нагнать Мартена удалось у дверей девятиэтажки, с которой можно было перепрыгнуть на телебашню. Она открыла дверь и нырнула следом за ним, но провалилась в черноту и проснулась.       Настенные часы оповещали о том, что время перевалило за полночь. Отгоняя кошмар, Лу принялась собираться, предварительно убедившись, что на парковке у дома больше нет ни машины Иво, ни автомобиля Капланов.       Через час Лу услышала, как к дому подъехало авто. Она выглянула в окно — это был не «Пежо» Иво. Через полминуты из серебристого седана вышла Даниэль Вейсс.       Лу поспешила выйти в холл. На пороге стояла Даниэль: элегантная, спокойная, с приветливой улыбкой. Лу непроизвольно улыбнулась ей в ответ.       — Привет, — первой заговорила Рид, чуть запыхавшись. — Не ожидала тебя увидеть, Иво не дома.       — Ага, — Даниэль кивнула. — Мы виделись сегодня. Он сказал, что обещал забрать тебя, но у него возникли срочные дела. Поэтому мы договорились немного скорректировать планы.       Она порылась в сумочке и достала небольшой конверт.       — Приглашаю тебя на шоппинг. Иво велел передать карту и помочь тебе найти плащ или пальто, а также платье на званый ужин к Жану-Франсуа. Ну и всё, что ты захочешь прикупить.       Лу взяла конверт — внутри оказалась чёрная карта и аккуратно сложенная бумажка с четырёхзначным кодом. На мгновение ей стало неловко: в груди что-то дёрнулось, будто до неё пыталась достучаться совесть. «Чёрт, неудобно… опять тратить его деньги. С другой стороны — халява приятная. Да и ему, похоже, нравится играть в богатого засранца».       — Заманчиво… — Лу посмотрела на Даниэль. — И часто он так кредитками раскидывается?       Лу принялась обуваться, сдаваясь под предвкушением шопинга за счёт Мартена. Да и своё собственное пальто ей и вправду пригодилось бы.       — Он не скупой. Но в твоём случае я думаю, у него есть несколько бонусных причин для того, чтобы проявить свои лучшие джентльменские качества.       — Типа симпатии? — уточнила Лу, когда они выходили из особняка.       — Ответственность, Лу. — с мягкой улыбкой настояла Даниэль.       Лу скорчила блаженную морду и устроилась на пассажирском сиденье, чувствуя мягкое покачивание машины. Несколько минут они ехали молча.       — Ты давно знакома с Иво? — спросила Лу, нарушая тишину.       — Лет сто семьдесят, наверное, — задумчиво ответила Даниэль. — Когда мы встретились, он уже был… довольно окрепшим вампиром.       Лу коротко кивнула. Даниэль сразу же перевела тему, явно испытывая скованность от необходимости обсуждать с Лу личные вопросы об Иво за его спиной. Дальше они говорили о пустяках — о погоде, о том, что смена сезонов всегда сбивает биоритм, даже вампирам, Вейсс жаловалась на то, что осенью она всегда голоднее и сонливее, в общем-то мало что изменилось по этой части. Лу поймала себя на мысли, что разговор странно лёгкий, будто она действительно отдыхает с подругой.       «Малая… Как бы ей всё рассказать?.. Ей бы понравился Иво?»       — Только вот не пойму, — сказала Лу после паузы. — Сейчас же глубокая ночь. Куда мы вообще едем за покупками?       Даниэль усмехнулась.       — Лу, ты забываешь, где живёшь. Это вампирский город, построенный вампирами для вампиров. Магазинов, работающих по ночам, здесь предостаточно.       Вскоре машина свернула на широкую улицу к торговому центру, который был знаком Лу. Она редко покупала в нём одежду из-за высоких цен, но в подростковые годы, как и все дети, торчала с друзьями на фудкортах. К глубокому шоку Лу, холл был освещён, а из магазинов была закрыта только четверть, остальные явно функционировали. Посетителей было мало, но тем не менее они были.       — Почему в Нью-Пари об этом никто не говорит? — спросила Лу у Даниэль шокированно.       — Люди, которые знают, стараются не болтать об этом. Торговать с вампирами — не каждый сосед поймёт. А нам без надобности рассказывать людям обо всём, чем мы занимаемся по ночам.       — Охренительно!       Лу с шоком рассматривала витрину с красиво одетыми манекенами, в магазине между собой переговаривалась пара вампирш, на восклик Лу они обернулись и смерили её недовольным взглядом. Обернулась и продавщица.       — А продавцы кто? Люди или вампиры? — заметно тише спросила Лу.       — Разные, — ответила Даниэль, поправляя воротник. — Не все вампиры влиятельны. Но людей среди торговцев тоже хватает. Они хорошо зарабатывают, и здесь их не трогают.       Лу кивнула. Даниэль ободряюще положила руку девушке на поясницу и подтолкнула ко входу в магазин.       Девушки бродили между рядами с одеждой, проводя пальцами по мягкому кашемиру и грубой шерсти. Её глаза то и дело задерживались на маленьких бирках, свисающих с рукавов.       — Даниэль, — прошептала она, вешая пиджак на место. — Тут такие ценники... Я за всю жизнь столько не тратила.       Даниэль хитро улыбнулась.       — Я имею доступ к бухгалтерии Иво, и вот что я скажу, но по секрету, Лу: можешь расслабиться.       — Как много его секретов ты знаешь? — спросила Лу, не надеясь на серьёзный ответ на самом деле.       — Кучу. Но рассказывать не буду, интереснее, если узнаешь сама. — Даниэль сняла с вешалки пальто и, подойдя, приложила его на грудь Лу. — Симпатично.       Лу взяла пальто из рук Вейсс и проследовала к зеркалу в зале, сразу накинула пальто на себя. Повертелась из стороны в сторону и показалась Даниэль. Вампирша, скрестив руки на груди, с видом истинного критика сделала шаг назад, изучая силуэт.       — Длина подходит, — прозвучал её вердикт. — Не очень хорошая гарнитура. Посмотрим ещё?       Лу пожала плечами с незнающим видом и сняла пальто, возвращая его на вешалку. Она продолжила копаться в вещах рядом с Вейсс, полагаясь на её вкус даже больше, чем на свой.       Спустя полчаса, в третьем по очереди магазине, Даниэль нашла пальто, которое окрестила идеальным: безупречная посадка, ткань мягко облегала плечи, прямой фасон подчёркивал высоту роста Лу. Оно было простым по фасону, но в простоте чувствовалась безоговорочная роскошь. Даниэль подошла сзади, поправила воротник, и их взгляды встретились в зеркале.       — Ну? — спросила девушка, улыбаясь уголками губ.       — Восхитительно, Даниэль. — Лу сняла пальто, чтобы отнести его на кассу, по привычке посмотрела на ценник и замерла. Глубоко вздохнув, она ввела пароль от карты Иво на дисплее и с нервным подрагиванием ноги приняла пакет с вещью из рук продавщицы.       Девушки вышли из магазина и продолжили движение по торговому центру. Лу обернулась к Вейсс:       — У тебя крутой вкус. Ты отлично подобрала для меня вещи в первый раз, да и сейчас даёшь очень точные советы. Это ты так за десятилетия натренировалась? — поинтересовалась Лу, копаясь в платьях и откладывая для себя варианты.       В качестве дресс-кода Даниэль обозначила для Лу коктейльный стиль с лёгкой разнузданностью. По опыту парижских тусовок Рид понимала, о чём её просят, но не была уверена, что горит пламенным желанием щеголять полуголой перед десятком-другим вампиров, как стейк.       — Не совсем. Я родилась в начале девятнадцатого века, семья у меня была не совсем богатая. Когда я была маленькой, умер отец, а за ним через несколько лет и мать. Я продала крошечную халупу и проехала полстраны, чтобы переехать в Париж. Работать приходилось часов по шестнадцать, всё это время сидишь за швейным станком с согнутой спиной. Хотелось… большего.       Лу сочувственно кивнула. Что-то в истории Даниэль казалось ей родственным. Она отложила платья в сторону и, подперев ладонью лицо, стала внимательно слушать разоткровенничавшуюся вампиршу.       — Слышала когда-нибудь о том, кто такие «гризетки»?       Лу отрицательно помотала головой. Слово было знакомо, но вспомнить подробно она не могла.       — Это были бедные парижские швеи, носившие серую ткань — «grise». Со временем этим словом стали называть девушек, которые... искали покровителей, чтобы выжить. Жить чуть-чуть лучше, чтобы не умереть от голода. — Даниэль провела рукой по платью и посмотрела куда-то сквозь него. — Многие из нас начинали так. Не от хорошей жизни… Один мой знакомый пристроил меня по счастливой случайности в неплохое кабаре. Приходилось частенько шить себе костюмы, украшать их, чтобы выглядеть лучше, чем было на самом деле. В общем, было на чём натренироваться… Потом случился Жан-Франсуа… В общем, богатый опыт, можно сказать, с юности.       Внутри у Лу заклокотала грусть и досада за Даниэль. И это ведь она явно не всё рассказала. Лу обошла стеллаж и двумя руками вдруг обняла девушку.       — Да ничего, Лу, всё нормально. Забыто уж давно. — Вейсс тепло улыбнулась и приняла объятия.       Немного помолчав, девушки вынырнули из задумчивости и продолжили шоппинг. Присмотрели не только платье к ужину, но и парочку запасных, менее рискованных, модные джинсы, в которых Даниэль оценила задницу Лу как «невероятно привлекательную», и наконец остановились в магазинчике нижнего белья.       Она зависла в отделе с симпатичными, но практичными комплектами, которые у Лу не вызвали никакого интереса. Переместившись в отдел с куда более эротичными комплектами, Лу никак не могла решиться, с одной стороны, настроение она поймала ещё когда примеряла платья и подумала о том, что подумает Иво. Теперь ей хотелось знать, как бы он оценил один-два комплекта с прозрачной сеткой и симпатичными кружевами.       — Выбрала что-то? — спросила появившаяся за спиной Даниэль, на губах её появилась ироничная улыбка.       — Ну… красиво, конечно, только показывать некому. Отдавать, — Лу потянула ценник и взглянула на него, — боже, три сотни евро за комплект, чтобы его увидел только комод, кажется немного расточительным.       Даниэль выгнула бровь, вдохнула, явно сдерживая какую-то мысль. Она помолчала и старательно подумала, прежде чем наконец сказать:       — Лу, думаю, если ты сокрущаешься о том, что некому его показать, то показать его как раз есть кому. Может, его наоборот вдохновит увидеть чек и знать о том, что ты набрала красивого белья на круглую сумму? Не то чтобы я была экспертом в мужчинах. — Даниэль ловко обогнула стеллаж, чтобы Лу не видела лица вампирши.       — Никак не пойму, Даниэль, ты вроде даёшь мне крайне прозрачные намёки, и в то же время намекаешь, что ничего сказать не можешь. На чьей ты стороне? — тон Лу был шутливым, однако мысль, поселенная в её голове Вейсс, крутилась вполне серьёзно.       — Я всецело предана месье Мартену. Впрочем, это не мешает мне давать дружеские советы. — хихикнув, Даниэль поспешила на кассу.       Лу последовала совету и взяла два понравившихся комплекта, поспешила за бодрой помощницей Иво. В качестве завершения девушки взяли по стакану кофе и присели на пустующем фудкорте. Даниэль получила смс от Иво, оповещающую, что если Лу не возражает, он заберёт её прямо из торгового центра, на что та дала согласие.       Чёрный «Пежо» подъехал к дверям ТЦ через двадцать минут. Лу поблагодарила Даниэль за приятную компанию и попросила позвать её, если вдруг снова соберётся в магазин или выпить кофе. Та улыбнулась по-доброму и пообещала скорую встречу. Иво вскоре подошёл и забрал у Лу пакеты из рук, поблагодарил Даниэль за помощь, и они распрощались на парковке.       Рид шла в сторону «Пежо» и подбирала слова, чтобы выразить Иво благодарность за шоппинг.       — Чем-то напряжена? — поинтересовался мужчина, прежде чем Лу наконец нашлась, что сказать.       — Нет. Просто отлично провела время с Даниэль в магазинах. Спасибо большое за это… за твоё финансовое участие в этом… Приятно. — Лу прикусила губу и глянула на Иво, который поставил пакеты в багажник.       — Пожалуйста, Лу. Мне приятно знать, что ты хорошо провела время с близким мне человеком. Тебе понравились купленные вещи? — он отворил для неё дверь авто.       — Очень. У Даниэль отличный вкус, мне оставалось только примерять.       Машина тронулась, погрузив салон в уютную темноту, нарушаемую лишь огнями приборной панели и редкими фонарями за окном. Лу молча смотрела на мелькающие огни, всё ещё находясь под впечатлением от ночи.       Девушка перевела взгляд на мужские руки, уверенно лежавшие на руле, и на его профиль, освещённый мягким светом.       — Знаешь, — тихо начала Лу, глядя в своё отражение в стекле, — сегодня, с покупками, с тем, как я провела время... на мгновение почувствовала себя почти как в кино: шопинг с кредиткой классного богатого бойфренда, новая подруга… а, ерунду болтаю, забей!       Иво не сразу ответил. Уголок его рта дрогнул в улыбке. Он бросил на неё быстрый, оценивающий взгляд, полный любопытства и намёка.       — И что же, — его голос прозвучал тихо и немного с хрипотцой, отчего в животе у Лу всё ёкнуло, — это ощущение тебе... понравилось?       Лу почувствовала, как по её щекам разливается краска. Она была благодарна полумраку за то, что Иво не видел её румянца.       — Было... приятно. Правда, понятия не имею, как в кино принято благодарить таких бойфрендов. Есть идеи?       Лу решила кокетничать напропалую, чувствуя, что тает от одного только намёка Иво на нечто большее между ними.       Иво мягко усмехнулся. Его пальцы слегка постучали по рулю.       — В кино, — начал он, растягивая слова, раздумывая на ходу, — благодарность обычно зависит от рейтинга фильма. В приличной романтической комедии полагается поцелуй у порога. В чём-то более... рейтинговом... фантазия сценаристов куда богаче.       Он позволил словам повиснуть в воздухе, наполненном ароматом его древесного парфюма и напряжением между ними.       — Но мы, — он плавно повернул руль, сворачивая на пустынную дорогу, ведущую к его особняку, — вроде как живём в реальном мире. А в реальном мире... — он на мгновение встретился с её взглядом, и в его зрачках заплясали огоньки, — лучшая благодарность — это искренность. Мне достаточно знать, что сегодня ты была счастлива.       Лу почувствовала, как смущение и восторг смешались в ней в один узелок. Его слова были тактичными, но подтекст в них был ясен как день. Иво лишь обозначил свой интерес, оставив ей пространство для манёвра.       Вампир плавно затормозил у массивных ворот своего владения, но не спешил выходить. Повернулся к ней, откинувшись на спинку кресла. Лу догадалась, что Иво ожидает от неё некоего вердикта, какой приз он получит. Отчаянно хотелось закрыть глаза и коснуться мужских губ своими, наконец сорвать этот желанный поцелуй и убедиться в подлинности собственных ощущений. И всё же Лу никак не могла решиться…       — Иво, помнишь, я хотела кое-что рассказать? Выслушаешь?       — Конечно, идём. — он смахнул пелену влюблённости с взгляда и с тоской посмотрел на Лу.       В молчании они вошли в особняк, Иво услужливо занёс пакеты в комнату Лу и поспешил выйти, через плечо сообщив, что будет ждать её в каминной. Купленные вещи вмиг перестали радовать, и Рид поспешила вслед за хозяином.       Он копошился в камине, стоя перед ним на одном колене. Скинув пиджак и закатав рукава, ловко орудуя кочергой, расчищал пространство от старой золы. Мускулы на его спине играли под тканью рубашки при каждом движении. Казалось, он с таким сосредоточенным усердием занимался этим простым делом, чтобы отвлечься от тягостных предчувствий.       Услышав шаги Лу, Мартен обернулся и жестом кивнул ей на кресло. Лу послушно опустилась и поджала к себе ноги, обняв руками колени. Смотрела на то, как волосы Иво качаются в такт движениям. К ним хотелось прикоснуться.       — Я весь внимание, Лу.       — Помнишь, ты сказал мне на днях, что если станет скучно, могу разобрать чердак?       — Было такое. — подтвердил Иво, закладывая в камин поленья.       — Прошлым днём не спалось… Из-за этой трагедии с месье Капланом, я вспоминала отца и ещё эта ругань с Йонасом. Короче, я пошла на чердак, чтобы… да просто занять себя чем-то. И я нашла там кое-что среди хлама, что им не являлось.       Иво поджёг щепку и положил её к брёвнам, та с треском занялась пламенем, которое быстро принялось перекидываться на сухое дерево рядом. Каминный проём озарился светом, и в комнате стало чуть теплее. Встав и отряхнув ладони, Иво наконец повернулся к Лу. Он молчал, считая бессмысленным вставлять ремарки, хотя и понимал, о чём пойдёт речь.       — Виолончель и кушетка. Ты играешь? — Лу пыталась оттянуть момент неприятной правды.       — Играл когда-то. — ответил Мартен, присаживаясь в кресло напротив.       Взгляды Лу и Иво пересеклись и задержались друг на друге.       — Ну, мне показалось, что за инструментом ухаживают, на нём ни пылинки. Короче… я присела на кушетку и, чёрт, клянусь, Иво, совершенно случайно я нашла тетрадку или дневник, очень старый… я…       — Прочитала? — к удивлению Лу, уголки губ Иво поползли вверх в лёгкой улыбке, такой же тёплой, как камин.       — Ага… Прости, Иво. Не стоило влезать в твои личные вещи. Я дерьмовая гостья, влезла куда не следует, ещё и живу за твой счёт. Мне очень жаль, извини.       Мартен задумчиво покачал головой и перевёл взгляд с Лу на огонь, затем обратно на Рид. Внимательно выслушав девушку, его лицо, освещённое пламенем, стало серьёзным, но Лу не увидела на нём гнева.       — Конечно, — начал Иво мягко, — читать чужой дневник без спроса — не лучшая идея. Но я и сам виноват, что оставил его там. — Он вздохнул, глядя на огонь. — Мне неприятна сама мысль о вторжении, Лу. Но мне… искренне приятно видеть, что тебе стыдно, и что у тебя хватило смелости прийти и признаться.       Лу виновато посмотрела на Иво, и взгляд его стал чуточку строже, как в тот раз, когда они поспорили из-за комфорта жизни в Нью-Пари.       — Обещай, что впредь, найдя что-то подобное, ты просто придёшь ко мне. Спросишь. Я не против рассказать тебе о своём прошлом. Обо всём, что ты захочешь знать. Но позволь и мне быть частью этого разговора. Договорились?       — Договорились, — тут же ответила Лу, чувствуя, как с души свалился камень. — Иво, мне правда очень жаль.       — Вижу. Ты прощена. — Он слегка улыбнулся. — Даже льстит, что тебе стало настолько интересно… И что же ты подумала, прочитав эту… часть моей истории?       Лу ответила ему лёгкой, немного грустной улыбкой.       — Было интересно читать о твоём дедушке и отце, показалось, что у вас тёплые отношения, с мамой кажется тоже. Но часть с девушкой довольно грустная… Ты в ней очень влюблённый. По-моему, это красиво.       — Спасибо, — тихо сказал Иво, и его взгляд смягчился. — Мне приятно, что ты так думаешь.       Воодушевлённая его реакцией, Лу решилась задать главный вопрос, который не давал ей покоя.       — А… расскажи, чем закончилась история с Ализе? Смог ли ты на ней жениться?       Иво горько усмехнулся. Его взгляд утонул в языках пламени, словно ища в них ответы, о которых он не хотел думать годами.       — Жениться? — он покачал головой, и его голос стал почти безжизненным. — Нет, Лу. Не смог. Когда я вернулся из путешествия, Ализе уже выдали замуж за торговца из Лиона, и она уехала из Парижа. Дом Дюранов получил много полезных рабочих связей и быстро вернул себе прежнее благосостояние. Для меня тоже была подобрана невеста, моим отцом.       — И ты женился на нелюбимой? — не выдержав, перебила Лу.       — Конечно, Лу. Любовь — это удел бедняков. Во всяком случае, так говорили, когда я был молод.       Понимая, что Иво лишь иронизирует, Лу постаралась не примерять выражение на себя. Ей бы оно и не подошло, про любовь, по крайней мере ту, о которой она мечтала, будучи четырнадцатилетней девчонкой, она разве что в книжках слышала. Их нездоровые отношения с Йонасом явно не подходили под определение, а все прочие сношения Лу вообще никаким иным словом и вовсе описать было нельзя.       — И ты больше никогда не видел Ализе после женитьбы? Не похоже, что ты стал бы хранить этот дневник так долго, если бы история кончилась на этом. — Лу немного прищурилась, пытаясь понять, как далеко Иво позволит ей зайти в своих вопросах.       Достаточно далеко.       — Через несколько лет случилась война. Исход её тебе известен, а супруг Ализе оказался бонапартистом, который быстро попал в опалу, он не только симпатизировал Наполеону, но и снабжал армию сукном. В общем-то он пал жертвой ультрароялистов. Когда я узнал об этом, то поступил как плохой супруг: оставил жену в Париже и уехал в Лион. Когда я приехал, то долгое время не мог найти Ализе, а когда повстречал, она была глубоко больна. Стресс, испуг, резко упавшее качество жизни. Долго она не прожила. Я провел с ней последние месяцы ее жизни.       Лу чувствовала ужасную печаль от этой истории, хотелось, чтобы у неё был хоть сколько-нибудь счастливый конец, но реальность воспевала оду суровости.       — После этого ты стал… вампиром? — решилась уточнить Лу.       — Смерть Ализе стала последним аргументом.       Лу несколько секунд молчала, переваривая услышанное. Её пальцы бессознательно скручивали край свитера. Грусть и тяжесть этой истории висели в воздухе, смешиваясь с запахом жжёного дерева из камина.       — Спасибо, — наконец тихо сказала Лу, встречая взгляд Мартена. — Что поделился со мной этой историей. Должно быть, тебе непросто было об этом говорить.       Иво медленно отрицательно покачал головой, его пальцы сомкнулись на подлокотнике кресла, суставы побелели. Если ему и было больно, то чувство это было так далеко в прошлом, что теперь он едва ли мог сопереживать сам себе.       — Прошлое остаётся прошлым, — вампир разжал пальцы и сделал лёгкий, разглаживающий жест рукой. — Но спасибо, что выслушала. — Иво откинулся в кресле, и его тон стал мягче. Уголки губ дрогнули в едва заметной, почти кокетливой улыбке. — А теперь, чтобы восстановить баланс в природе… расскажи что-нибудь о себе. Что-то, о чём ты обычно не рассказываешь.       Лу на мгновение задумалась, перебирая в памяти обрывки жизни, её взгляд блуждал по потолку. Что ему могло бы быть интересно? Девушка пожала плечами и начала, уставившись на огонь.       — Ну, после колледжа… я перепробовала всё, что можно, — она развела руками, демонстрируя всю необъятность этого «всего». — Официанткой работала, баристой, уборщицей, даже в мастерской мотоциклы чинила. Всё понемногу. — Лу слабо улыбнулась. — Долго копила на свой байк. Купила в конце концов, подержанный, но для меня — самый крутой. И вот, помню, однажды катаюсь по городу, и думаю… а что мне в этой дыре делать-то? Тогда и пришла в голову идея — уехать в Париж. Поступить в университет. Физику изучать.       Она замолчала, снова ощущая ту наивную надежду. Её плечи слегка ссутулились.       — Но оказалось, что одного желания мало, — она горько усмехнулась и покачала головой. — Люди годами готовятся, с репетиторами занимаются, а у меня за спиной — обычная школа и скверный колледж. Я осталась в Париже, маме обещала, что буду работать, заниматься, копить на платные курсы или сразу на оплату обучения. — Лу обняла себя за плечи, будто ей стало холодно, тоскливо вспоминая о своём провале. — Но работы было так много, что я просто падала без сил, засыпала, чтобы на следующий день снова идти на работу. В итоге… на следующий год у меня даже духу не хватило прийти на вступительные экзамены. Маме соврала, что снова провалила.       Лу горько усмехнулась, впервые за долгое время глядя прямо на Иво, её глаза блестели от непролитых слёз и выстраданной правды.       — Вот тогда я и поняла, что таким, как я — нищим и без особых талантов, мир не слишком уж и открыт. Так что ты извини, что я тебя иногда зову богатым засранцем, сложно удержаться, зная, что продажа одного дивана из этого дома могла бы решить половину моих финансовых проблем, чёрт, может даже всех.       Внимание Иво к рассказу Лу было абсолютным, он не сводил с неё глаз, рассматривая, как меняются эмоции, как расширяются и сужаются её зрачки от воспоминаний. Он понимал, правда понимал, хотя сам едва ли когда-то действительно познал бедность.       — Ты можешь называть меня как угодно, Лу. «Богатый засранец» — далеко не самое обидное, что я о себе слышал. И, вероятно, куда более заслуженное.       Лу и Иво улыбнулись друг другу, почувствовав необычную лёгкость между собой.       — Жаль, что тебе пришлось со всем этим столкнуться. Впрочем, я вижу это как то, что сформировало твой характер. Смелая, уверенная в себе, трудолюбивая и умная… ты поражаешь фантазию, Лу.       Лу фыркнула, но щёки её вспыхнули румянцем. Такой прямой, ничем не приукрашенный комплимент от Иво сработал куда эффективнее, чем любая изящная лесть.       — Ну вот, теперь ты точно переборщил, — пробормотала она, отводя взгляд, и поднялась с кресла, будто подброшенная пружиной. Лу нужно было пространство, чтобы скрыть смущение. Она подошла к высокому арочному окну, упираясь ладонями в холодное стекло.       Отодвинув плотную штору, она взглянула на заканчивающуюся ночь. Луна, круглая и бледная, как полированная монета, уже катилась к краю неба. На востоке густая синева постепенно разбавлялась молочными прожилками, предвещая рассвет. Этот переходный час, ни ночь ни утро, идеально отражал её нынешнее состояние — подвешенное между разными мирами.       Она услышала тихие шаги за спиной. Иво встал рядом, касаясь её плеча своим.       — Ничего не «переборщил», — шершавый голос прозвучал прямо у неё за ухом, тихо и убедительно. — Я просто назвал вещи своими именами. И это я перечислил далеко не всё.       Лу резко развернулась к нему, прижавшись спиной к холодному стеклу. Глаза её сияли, ловя блики огня из камина.       — Иво Мартен, ты что, снова со мной флиртуешь?       Он медленно поднял одну бровь. Уголки губ предательски подрагивали, выдавая сдерживаемый смех.       — «Снова»? — прозвучал невозмутимый вопрос. — Прошу прощения, я что-то пропустил? Когда это было впервые?       — Да ты который день так со мной разговариваешь! — воскликнула она с наигранным возмущением, утыкая указательный палец ему в грудь. — Провоцируешь, а затем отступаешь.       Иво приложил руку к груди с видом шутливо оскорблённого достоинства. Затем взгляд его смягчился, и он опустил руки.       — Я просто пытаюсь сделать тебе приятно, не позволяя себе большего.       Лу скосила на него лукавый взгляд, и на её губах расцвела хитрая, вызывающая улыбка.       — А если бы позволил, — протянула она, медленно ведя пальцем по его груди к шее, — то что тогда?       Иво замер на мгновение, его взгляд, тяжёлый и вопрошающий, скользнул по её лицу. Он будто искал подтверждение, знак отказа, которого не последовало. Большой палец его руки медленно, почти с благоговением, провёл по её скуле, задерживаясь у уголка губ. Затем его ладони мягко, но уверенно опустились на её талию, притягивая её как можно ближе.       Мартен наклонился, и в последнюю секунду их взгляды встретились — в глазах Лу он прочёл то же нетерпение, что пылало в нём самом. Первое прикосновение губ было почти невесомым, пробным, словно он боялся её спугнуть. Но длилось это лишь мгновение. Стоило девушке ответить лёгким, едва заметным движением, как сдержанность рухнула.       Поцелуй углубился, став влажным, жадным, полным долго сдерживаемого желания. Иво то брал инициативу, заставляя голову Лу кружиться, то отдавал её ей, позволяя вести, отвечать, требовать. Лу почувствовала, как его язык коснулся её, и в ответ её собственный язык смело встретился с ним. Растворяясь в ощущениях, руки Рид пустились в путешествие по его телу — скользнули по напряжённой шее, ощутили силу плеч и груди, а затем ее пальцы нашли и впутались в его длинный хвост волос у затылка, слегка оттянув голову назад.       Иво с тихим стоном позволил ей это, и в этот момент он сделал шаг назад от окна. Затем ещё один. Лу, не разрывая поцелуя, последовала за ним, их тела двигались в пьянящем синхроне. Они отступали, пока подколенки Иво не наткнулись на край массивного кресла. Иво потянул Лу на себя, разрывая поцелуй, и притягивая девушку себе на колени.       Его глаза, тёмные и расширенные, пылали всего в сантиметре от её.       — Если большее, было бы так.