Гроб без колесиков

      Когда Иво ушёл из каминной, Лу ощутила острое желание закурить. Последний раз она делала это почти неделю назад, на кладбище. В доме Мартена курение казалось ей неуместным, и она старалась терпеливо справляться с любыми прежними порывами. Но сегодняшний превосходил все прежние по силе.       Надо было как-то забыться, сбросить накопившееся напряжение. Избавиться от внезапного разочарования, связанного с тем, что Иво дал понять: ради спасения её жизни ему приходится жертвовать собственной зоной комфорта.       Лу… она была уверена, что не могла себя контролировать, но всё равно приставала к нему. Глупая девчонка!       Она ещё раз отодвинула штору и убедилась, что солнце восходит над Нью-Пари, загоняя ночных тварей глубже в их вампирские жилища. Наступало время людей.       Лу, ещё не отринутая дневным миром, поспешила накинуть куртку и выйти из дома, слегка пошатываясь. Она ощущала слабость и усталость. В кармане куртки нашёлся старый леденец, который она с тоской сунула за щёку — в тщетной надежде подбросить в кровь немного сахара.       Рид выкатила мотоцикл из гаража, ключи от которого получила от Иво, и, не предупреждая о своём отъезде, увела байк прочь от особняка.

***

      Мужчина вошёл в кабинет, который всё ещё представлял собой хаос: разбросанные повсюду вещи, нарушенный порядок. Он медленно подбирал уцелевшие предметы и возвращал их на место, стараясь не смотреть на подсыхающую лужу крови Лу Рид.       Месье не был падальщиком и уважал себя слишком, чтобы опуститься до слизывания крови понравившейся ему девушки с пола. Однако слабый запах будоражил его, заставлял желать вернуться в каминную и попросить Лу не слушать его бред. Ему слишком хотелось снова нарушить её личные границы.       В отличие от неопытной Лу, он куда лучше понимал устройство Судьбы и ясно видел, что причина вовсе не в ней. Никакого фатализма. Просто… она нравилась ему. Пожалуй, это было до смешного нелепо: совсем юная, красивая, как богиня греха, и неожиданно острая на язык.       Иво Мартен падал в пропасть каждый раз, когда Лу позволяла себе вольную шутку, вроде той, где она поинтересовалась, любуется ли он её задницей. Он любовался.       Он бы не осмелился назвать это любовью с первого взгляда. Но его не покидало настойчивое чувство, что симпатия эта только начинает затягивать его в удавку.       Мартен не мог закрывать глаза на противоречия, сжиравшие Лу. Он видел, как неуверенно она порой идёт по дому, как смотрит на ночное небо — будто спрашивает, сколько восходов ей ещё отпущено.       Ей требовалось время, чтобы разобраться с тяжестью проблем, рухнувших на её хрупкие плечи. Иво сожалел, что они не встретились при иных обстоятельствах, где смогли бы узнать друг друга по-настоящему. Но Лу заслуживала спокойной адаптации. А ещё — разобраться со своим человеческим мальчишкой, который уже несколько раз приезжал к воротам особняка. Мартен чувствовал: Лу не пахла им, значит, тот так и не решился признаться в своих страданиях. Пугающе богатый жизненный опыт Иво подсказывал: скоро парень взорвётся — и отрикошетит в Лу.       Иво Мартен совсем не вписывался в её анти-вампирский мир. Он был воплощением самого вампиризма. Несовместимы.       … А ещё был проклятый Жан-Франсуа, знавший Иво как самого себя, изучивший душу сына до самых глубоких уголков. Он уже ошибся, позволив себе показать, как печётся о Лу. Не удалось это скрыть даже за мнимой заботой о вторжении в особняк.       Чем дальше он будет держать девушку от себя, тем безопаснее станет её жизнь — по крайней мере до тех пор, пока Отец не покинет город…       Он не сразу понял, что за звук раздался на улице. Выглянув в окно и щурясь от непривычного света, мужчина разглядел Лу, уезжающую прочь на мотоцикле. Сердце ухнуло: неужели он сделал что-то не так, и теперь она уходит навсегда? Мужчина пулей вылетел в коридор и почти бегом добрался до двери её спальни.       Внутри не было следов побега. Только расправленная постель и следы жизни хозяйки: расческа, брошенная на комод, книга Гюго, которую Лу сперва робко читала в гостиной, а потом всё же умыкнула к себе; приоткрытый комод, из которого торчали лямки маек. И фото, прикреплённое к бортику зеркала — вероятно, оставленное месье Бэром среди её вещей: двое, то ли друзья, то ли влюблённые, улыбаются на фоне торгового центра, лет шестнадцать — не больше. Лу бы не бросила это фото, если бы и правда собиралась покинуть особняк.       С виноватым лицом Иво прикрыл дверь, ничем не выдав своего присутствия.

***

      Лу затягивалась глубже, смакуя любимый вкус и медленно выдыхая дым. Мартен появился на крыльце, когда сигарета уже догорала, оставалось всего пара затяжек. Закутанный в чёрное пальто, с нечитаемым выражением лица, он сосредоточил взгляд на сигарете между её пальцев.       — Докуривай. Я подожду в машине.       Мужчина спустился со ступенек и поспешил скрыться в гараже. Лу недовольно хмыкнула, всё ещё раздражённая его недавним заявлением.       На следующую ночь после происшествия они не виделись: когда Лу вернулась домой, Иво уже спал, а когда проснулась она — его не было. Он не появился до самого рассвета, и устав ждать, Лу просто рухнула в сон.       Этим вечером Иво встретил её на кухне с чашкой кофе в руках. Поухаживать не предложил, и Лу решила вовсе не пить кофе, ограничившись стаканом воды и покупным салатом из холодильника. Мартен спросил, готова ли она приступить к работе над книгами, и Лу ровным тоном подтвердила. Он дал ей час на сборы и покинул кухню, не проявив интереса к разговору.       — Сука… — выдохнула Лу, которая никак не могла справиться со скверным настроением.       Девушка порылась в кармане, вытащила оттуда новый леденец со вкусом мяты и развернула обёртку по дороге в гараж. Иво сидел в машине абсолютно неподвижно, с руками на руле, словно жуткий вампир из кошмаров. Рид не понимала, чем вызвана перемена в его настроении; её собственное с каждой минутой падало всё ниже.       Лу села на переднее сиденье и послушно пристегнулась, после чего Мартен нажал газ и переключил передачу.       Молчанка длилась до самой ратуши, вынуждая Рид нервно тарабанить ногтями по дверной ручке. Иво несколько раз бросил на неё хмурый взгляд, но вслух замечаний не сделал, и Лу с удовольствием продолжала подбешивать его до конца пути.       В мэрии Лу в последний раз была давно — наверное, ещё когда отец был жив и брал её с собой на выборы. Сама она их посещать отказывалась, считая бесполезными выдвиженцев от людей, если городом всё равно правят вампиры.       По мнению Рид, городская ратуша в вестибюле не производит ровным счётом никакого впечатления. Совершенно обычное административное здание.              Она плелась по коридору за молчаливым Мартеном, по пути корчась и корча ему недовольные рожи. Наконец они достигли середины крыла, и настроение сменилось: всё чаще Лу замечала клыкастых. Они приветствовали Иво, смерили Лу любопытным взглядом, но вопросов не задавали и комментариев не делали.       Наконец перед Лу открылся холл за широкими дверями: здесь лишь пара диванчиков для ожидания и стол, за которым работал Даниэль. Вейсс вполне приветливо здоровается не только с Иво, но и с Лу: — Рада, что ты решила присоединиться. Хочешь чай или кофе?       Лу криво улыбается, не уверенная, был ли у неё выбор, но соглашается на чай из вежливости. Ей хотелось спросить у Даниэль, как её самочувствие после встречи с папашей, но она догадывается, что это не самая приятная тема для ланча и тем более сейчас, когда все вроде как собрались заниматься важными делами.       Кабинет, в котором работает Мартен, не вызывает у Лу вопросов: она уже даже не пытается прикинуть, сколько миллионов франков стоит фонтан у него в кабинете и на кой хрен он ему вообще нужен. Куда сильнее её интересует, чем важный вампирский хрен тут вообще занимается.       Работа, о которой ей рассказывает Вейсс, оказывается куда нуднее, чем Лу представляла: ей попросту выдали новенький ноутбук и поручили перепечатывать книгу вручную. Иво уходит из кабинета и возвращается с небольшой книжкой, потрёпанной и, судя по почерку, написанной от руки. Оказывается, что это «Пособие для новообращённых». Он коротко бросает Лу, что ей будет полезно с ней ознакомиться, а заодно сохранить информацию для будущих сородичей. Рид от формулировки дважды передёргивает, но ни Мартен, ни Вейсс на неё никак не реагируют и каждый спешит вернуться к своим делам.       Лу выделили диван в кабинете Иво, и очень скоро девушке начинает казаться, что вся эта «работа» была придумана им для галочки — только чтобы держать её у себя перед носом. С одной стороны ей льстит забота, с другой — невыносимо раздражает внезапно появившаяся холодность. И это после того как он почти оттрахал своим языком её шею?              «Довольно грубый способ сказать девушке, что она тебе не симпатична», — размышляет Лу, отрываясь от механической перепечатки текста.       Иво слышит, как женские пальцы перестают стучать по клавиатуре, и украдкой смотрит на Лу. На её лице отражена задумчивость, а маленькая морщинка на переносице свидетельствует о том, что она ещё и чем-то недовольна.       — Лу, у тебя какие-то трудности?» — спросил мужчина, выдавая свою наблюдательную позицию.       Рид повернулась к Иво и посмотрела на него почти сердито.       — Нет… Просто задумалась.       — О чём?       Лу хотела увильнуть от ответа и вести себя с ним так же, как Мартен вёл себя с ней с самого утра — молчаливо и незаинтересованно. Однако прежде, чем она сама осознала, молниеносно использовала возможность развести Иво на диалог.       — В книге сказано, что сразу после укуса Создатель и Обращённый могут… э, прокачивать способность разделять чувства друг друга? Это так?       Лу искала на лице Мартена хоть какие-то признаки эмоций, но натыкалась на глухую стену. Будто бы он ожидал от неё этого вопроса.       — Верно. Как я и говорил тебе, пока ты проходишь процесс обращения, я могу почувствовать твои очень сильные эмоции. Чем чаще мы будем обращаться к этой связи, тем крепче она станет; в какой-то момент ты, возможно, могла бы почувствовать и меня. Впрочем, подобный навык был полезен ранее, когда вампирские кланы воевали друг с другом и создателю требовалось призвать своего ребёнка на большом расстоянии. Сейчас куда проще сделать звонок.       — Ты не хочешь укреплять со мной эту связь? — Лу решила идти до конца.       Попала в самую точку.       — Нет. В смысле, не «не хочу»… Лу, чего хочешь ты?       Она поймала его, пробивая маску полного равнодушия. Из груди Лу вырвался поток воздуха — облегчение: значит, не так уж ему и плевать.       — Хочу укреплять. Ты сам сказал: ситуация становится сложнее. Разве не полезно иметь внутреннюю связь?       — Разумно.       Иво выдохнул ответ, признавая поражение. Он встал из-за стола и подошёл к другому углу кабинета, где располагались диван и кресло с кофейным столиком. Заняв кресло напротив девушки, он ёрзал на месте, раздражённый самим собой. Казалось, что сегодня Лу ярче обычного выделена Судьбой.       — Попробуй сконцентрироваться на каком-то одном конкретном чувстве, которое ты испытываешь сейчас. Я постараюсь распознать его.       Лу без раздумий выбрала — злость. Она злилась на Иво с самого утра, даже с прошлого вечера, когда он пообещал ей не переходить никаких личных границ. О чём он, чёрт его побери, говорил? Они и так перешли все мыслимые границы: Лу Рид — ярая ненавистница вампиров — вдруг стала его незадачливой подопечной, и вместо мести в виде отрубленной головы она идёт у него на поводу, живёт в его доме и делит с ним завтраки, которых ждёт с самого ужина. Пожалуй, несправедливо отталкивать её сейчас, когда она так одинока и потеряна, совсем не зная, кто она теперь и кем предстоит стать. Разве имеет он право так дистанцироваться от неё?       Девушка дернула плечом, заставляя себя получше держать лицо, чтобы он действительно ощутил, как сильно и яростно она на него злилась.       «Вот значит как чувствовал себя Йонас всё это время… притягивай — отталкивай».       Она зажмурилась, отгоняя ком в горле, предшествовавший слезам, и запретила себе думать об этом дальше. Лучше злиться на Иво дальше. За то, что обратил. За то, что втянул её в этот чужеродный и непонятный мир. За холодность, которую он вдруг решил проявить к ней.       — Лу, хватит». — Ладонь Иво накрыла колено Лу, напугав девушку и вынудив её с удивлением распахнуть веки, — Я чувствую, как ты злишься, тебя сейчас разорвёт.       Коленка была самой ближайшей частью её тела, до которой он дотянулся, а когда понял, что сделал, отдернул руку так, будто вляпался в грязь. Лу рыкнула на него с недовольной гримасой, вырванная из потока мыслей. Мурашки побежали по мужской шее.       Лу было интересно, спросит ли он её, почему она злится, но Иво лишь встал и посмотрел на неё с лёгким состраданием.       — Может, хочешь поговорить с кем-то из своих друзей? Или с Даниэль? Ты понравилась ей, и ваш опыт обращения схож; она может быть хорошим слушателем и советчиком».       — Ага, спасибо, Иво.       Рид раздражённо закатила глаза и вернулась к тупому перепечатыванию текста. Проигнорировав приглашение на обед от Вейсс, Лу продолжала серой тенью стучать по клавиатуре в углу дивана. Лишь когда Иво хлопнул папкой, закрывая её, она внутренне окрылилась, ощущая, как на самом деле устала горбиться над книгой.       Вопросов у Лу по-прежнему оставалось пару-тройку десятков; например, ей было совсем непонятно, чем же Иво Мартен занят в Нью-Пари. Кто он? Палач? Тайный мэр? Вампирский бог? Хер его разберёт. Она почти решилась спросить его, когда они молчаливо сели в машину, но в итоге отложила разговор до более подходящего момента.       Ночь оставляла гадкое послевкусие. В конце концов начинало раздражать всё: свет казался слишком ярким, запахи — слишком резкими, даже обычное тиканье старинных часов вызывало у неё приступ злости. Голодная и злая, Лу поспешила спрятаться в своей комнате. Попытка успокоиться под душем принесла лишь ещё больше нервозности: вода будто била её по коже молотками, и девушка выскользнула из ванной, злобно топая ногами.       Лу рухнула на кровать и сжалась в сердитый комок. Натянув подушку на уши, попыталась уснуть. Спустя двадцать мучительных минут ей всё-таки удалось провалиться в сон. Жаль, что ненадолго.       Проснувшись с такой сильной головной болью, что на секунду ей почудилось — кто-то ударил её молотком по черепу, Лу поспешила проверить отражение в зеркале. Убедившись, что ничего страшного не случилось, она прикрыла уши ладонями. Мерзкие часы тикали так оглушительно громко, будто к ним поднесли микрофон.       Не заботясь о своём виде, в короткой пижаме, она выскочила в коридор. Напоровшись на ярко горящее бра, Лу зажмурилась от адской боли — глаза ослепило вспышкой света.       Почти на ощупь она решила двигаться в сторону спальни Мартена. К звуку тикающих часов добавились шум проезжающих машин, скрип какой-то двери и гуляющий сквозняк, а свет из окон, не до конца прикрытых шторами, окончательно лишал её адекватного восприятия реальности. Лу больше не сдержалась и застонала от боли на весь коридор.       Иво, вырванный из постели чувством полной дезориентации, быстро понял: Лу продолжала обращаться. Позабыв о своём обещании не переступать личные границы, он поймал её под руки в холле. Оценив состояние девушки, он мгновенно решил поднять её на руки, чем вызвал крики испуга от непонимания, и поспешил в противоположный конец особняка. Пнув дверь ногой, он с состраданием смотрел на лицо Лу, искажённое болью, когда створка с грохотом ударилась о стену.       За чередой ступеней особняк открыл подвал. Вместо солений и вина там стоял лишь громоздкий гроб из красного дерева. Иво закатил глаза от банальности, но понимал: внутри Лу будет легче пережить очередной приступ.       Звуки и свет обострились настолько, что она слышала даже лай собаки за три квартала. Путь к подвалу стал для неё испытанием, и всё же сквозь какофонию ощущений она улавливала — как бережно Иво держит её и как стремится доставить в укромное место.       Лу было страшно открыть глаза и взглянуть, куда он её положил, но здесь ощутимо лучше. Не настолько, чтобы перестать корчиться от боли, но хотя бы не хотелось отпилить себе голову к чёрту. Рид несколько раз дёрнула Иво за рукав, настойчиво повторяя движение. Сил озвучить просьбу не осталось, но ей казалось, он поймёт и так.       Ненавидя себя, Мартен чуть подвинул Лу и боком лёг рядом, уткнувшись лицом в её распущенные волосы. Знакомый запах остро ударил в нос, но из мечты вырвал болезненный стон девушки. Тяжёлая крышка гроба хлопнула над ними, оставив только тишину и темноту.       Глаза Лу слезились, но здесь было несравненно лучше, чем наверху. Его рука несмело легла ей на живот и коснулась обнажённой кожи там, где задралась майка. Лу вцепилась в его пальцы и повернулась, уткнувшись лицом в мужскую грудь. Она тихо выла, как раненый волчонок, не понимая — слышит ли мир вокруг или галлюцинирует.       Пока Рид корчилась от боли, мечтая, чтобы мир хоть на секунду притих, Иво боролся с собственными мыслями. Его злило, как не вовремя в городе появился Жан-Франсуа, как слишком настойчиво крутился рядом с Лу её то ли друг, то ли бывший, то ли нынешний парень. Он грыз себя за то, что не рассказал Лу, как часто видел этого мальчишку у ворот особняка: тогда она наверняка вышла бы к нему, а дальше — одному богу известно, что бы решила. Иво тошнило от осознания, какие разочарования и лишения ждут её впереди, как мучительно будет рваться связь, если она задержится в его хрупкой человеческой жизни.       На секунду вырвавшись из лап приступа, Лу мысленно поблагодарила Иво за то, что он нашёл это тёмное место. Если бы ещё и свет бил по глазам, то впору было бы их обоих проткнуть ножом для масла. Девушка пододвинулась к нему ближе и повернулась боком, освобождая место рядом.       Иво вытянул руку, подложил её под голову Лу, прикрыв её ухо, а второй обнял за талию, подтянув к себе. Как и в первый раз, Лу почувствовала облегчение в тех местах, где он касался её. Она придвинулась ещё ближе, так и не поняв, где они находятся, и не желая это понимать — главное, что здесь так тесно, что можно без стеснения прижаться к Мартену.       Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем боль отступила, словно температура во время болезни. Тремор исчез, тело расслабилось. Иво понял, что опасность миновала, и осторожно попытался освободить её из своих объятий.       — Тебе нужно поспать, Лу. Хочешь, я отнесу тебя в кровать? — едва слышно прошептал он, хотя Рид слышала его так отчётливо, словно он произнёс это в полный голос.       — Нет. — дыхание её сбилось, тело затекло, но желания покидать укрытие не появилось.       Из лучших побуждений Мартен решил оставить её одну, чтобы не мешать, но Лу на ощупь ухватила его за рубашку и потянула к себе, прежде чем он успел приоткрыть крышку.       — Не надо, не уходи.       — Лу, я больше не нужен тебе, боль отступила. К тому же…       — Заткнись, Иво. Если ты сейчас скажешь про личные границы, я воткну тебе кол в сердце как приду в себя.       Она пробормотала это почти сонно, уставшая от пережитого. Сил хватило только на то, чтобы повернуться спиной к Иво.       — Холодно здесь, как в могиле. — Лу наощупь потянулась за его рукой и, дёрнув, заставила обнять себя. — Так теплее.       Мужчина не решился возразить, понимая: в своей догадке она слишком близка к истине. Под её ровное дыхание он быстро заснул беспокойным, пустым сном.       Его вырвал из сна женский крик прямо над ухом. Лу царапалась о крышку гроба и билась в его руках, извиваясь, как змея. Он инстинктивно прижал её крепче, пытаясь успокоить. Она пришла в себя и перестала вырываться.       — Выпусти! Выпусти меня отсюда! Боже! Боже, где я!       Изо всех сил Иво толкнул крышку дубового гроба, и та неаккуратно распахнулась со скрипом. Лу подорвалась и едва не вывалилась на холодный кафель. Мир встретил её слабым светом из приоткрытой двери наверху. Девушка бросилась к лестнице, но замерла — странно отчётливо видела комнату без света.       Следуя за обращённой, Иво выбрался из гроба и подошёл, чтобы поднять её с пола.       — Какого хуя? Мы что, спали в гробу? У тебя есть гроб? — Рид не отдёрнула ладонь, и Иво продолжал держать её, подсознательно боясь её реакции.       — Я бы советовал и тебе обзавестись гробом после обращения, — пробасил он ровным тоном.       Лу уставилась то на гроб, то на хозяина особняка, не понимая — шутит он или нет.       — Приступ, Лу. Свет и звук мучительны, когда организм трансформируется и крепнет. Здесь, под землёй и в гробу, было меньше всего раздражителей. Застань тебя приступ на автостраде или в шумном городе — могла бы и с ума сойти.       Отпустив её руку, Иво начал подниматься по ступенькам, вынуждая Лу следовать за ним. От романтического флёра ничего не осталось. Рид только почесала шею, туда, куда во сне дышал мужчина. В коридоре, как всегда, горели бра, шторы были задернуты, и невозможно было понять, который час. Лу зажмурилась от непривычно яркого света. Обострённый слух уловил, как в одной из комнат треплет шторку на сквозняке.       — Ахренеть. Ты всегда видишь и слышишь так много? Дерьмо… — Лу приложила ладонь ко лбу, ощущая мигрень.       — Нет. Со временем научишься лучше контролировать.       — У вас, вампиров, куда ни плюнь: подожди, и всему научишься, — дразнила его Лу.       — У нас, Лу… Жизнь вампира очень долгая. Если бы мы умели всё сразу — наскучила бы куда быстрее.       В ответ Рид лишь пожала плечами. Облокотившись о стену и всё ещё морщась от боли, она подняла взгляд на Иво:       — Нам сегодня нужно идти в мэрию? — голос прозвучал хрипловато.       — Нет, — ответил Мартен, не отрываясь от мыслей, будто заранее обдумал её вопрос. — Отдохни. Сегодня никуда не нужно.       Лу с облегчением кивнула и развернулась в сторону своей комнаты, чувствуя, как ноги всё ещё подкашиваются. Она умылась, переоделась в удобное домашнее, пригладила волосы. Но едва улеглась на кровать, поняла — сидеть одной невыносимо. Тишина резала уши сильнее, чем свет.       Не раздумывая, она снова вышла в коридор и осторожно шагнула в гостиную. Ей повезло: Иво не скрылся в своих покоях. Он сидел на диване, чуть наклонившись вперёд, и внимательно изучал толстую папку. Бумаги лежали аккуратной стопкой, а он перелистывал страницы с той же сосредоточенностью, словно от них зависела его жизнь.       Мартен поднял взгляд, заметив девушку, неуверенно переминавшуюся с ноги на ногу у входа.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил мужчина тихо, со сдержанной заботой, вызывавшей у Лу приступ волнения и трепета.       Рид замялась, глядя в сторону, и пробормотала:       — Не отказалась бы от компании.       Иво чуть заметно склонил голову и после короткой паузы предложил:       — Хочешь, посмотрим что-нибудь?       Лу вскинула брови, словно вампир предложил ей перекусить овощным салатом с брокколи.       — Подожди… у тебя есть телевизор? — искренне удивилась она.       Мартен закатил глаза с такой театральной усталостью, что у Лу невольно вырвался смешок. Он встал, оставив папку на столе, подошёл к массивному шкафу и достал оттуда небольшой пульт. Одно нажатие — и картина над камином ожила: холст будто исчез, обнажив блестящую панель, которая тут же засияла мягким светом.       — Да ну нах… — ахнула Лу, хлопнув себя ладонью по бедру. — Каждый раз охреневаю от того, насколько ты богатый засранец!       Иво искренне улыбнулся, ничуть не обижаясь на то, что она назвала его засранцем. Он протянул ей пульт.       — Выбирай.       Лу с азартом схватила его и сразу начала клацать кнопки, перескакивая с канала на канал. На экране мелькали новости, шоу, фильмы, затем знакомые заставки стриминговых сервисов. Только громкость убавила почти до минимума, лишь бы не казалось будто мультяшки и актеры кричат на нее.       — Офигеть! У тебя даже подписка на Нетфликс! И на это! И на то! — она вслух комментировала каждую находку с восторгом, словно держала в руках не пульт, а ключ к какому-то волшебному сундуку. Иво молча наблюдал за ней, и только уголки его губ выдавали улыбку.       — В детстве у нас было всего, ну, не знаю, каналов пять, может, — вдруг сказала Лу, не отрываясь от экрана. — И ни одного с мультиками. Папа иногда брал кассеты напрокат, но своих у меня никогда не было… а у девчонок из школы стояли целые полки.       Она произнесла это буднично, но в голосе сквозила лёгкая тоска.       — Несправедливо, — тихо заметил Иво.       Лу улыбнулась, не глядя на него, и, наконец, остановилась на фильме.       — Вот. Хочу этот.       — Тогда возьми одеяло и устраивайся удобнее, — предложил Иво, снова становясь сдержанным и практичным. — Диван достаточно большой.       Лу прищурилась, удивляясь тому, что сегодня холодное сердце Мартена вновь оттаяло. Спорить не стала. Через минуту она вернулась, волоча за собой большое одеяло. Упав на мягкие декоративные подушки, с удовольствием закуталась и протянула ноги.       «Да я почти как дома... Где теперь этот дом у меня?».       Иво вернулся из кухни и поставил поднос с чаем на стол перед диваном, чуть склонился вперёд, проверяя, удобно ли Лу. Окинув взглядом кресло, а потом оставшееся место у её ног, он выбрал второе. Слегка ахуев от происходящего, Рид закусила внутреннюю сторону губы и сдержала восторженный стон. И этот придурок предлагал ей держать дистанцию? Она бросила на него взгляд, полный вызова, и заметила, как смягчились черты его лица.       «Что же ты на самом деле думаешь?..» — пронеслось у Лу в голове.       Рид уставилась на экран, где первые кадры фильма заливали мягким светом их двоих, но ровный гул вибрации сбоку от неё вонзался в нервы, будто настойчивое напоминание, что спокойствие ей не положено по праву. Телефон дрожал о её рёбра, словно живой, требуя внимания. Лу готова была поспорить, что Иво тоже чувствует эту назойливую вибрацию.       Она притворилась, что не замечает — поджала губы, закуталась плотнее в одеяло и позволила себе чуть сдвинуться ближе к нему. Сердце ударяло быстро, сбивая дыхание, и от фильма она улавливала уже едва ли половину.       Вибрация стихла. Лу облегчённо выдохнула. Но через несколько секунд резкий сигнал оповещения снова вонзился в уши. Она закатила глаза и рывком схватила телефон. Пропущенные вызовы. Имя на экране заставило её скривиться: Йонас.       Лу с откровенным нежеланием пролистала сообщения. Текст с каждым словом терял опору — буквы прыгали, местами сливались, выдавая алкоголь в каждом нажатии: Йонас: Лу, перзвони как освободшься Йонас: Нужно поговорить Йонас: Ты обещала, что мы остнемся друзьям но игноришь меня Йонас: Лу, ведешь себя как сука Йонас: Я дохуя думал о том что ы станешь вампиром Йонас: Лу, это не прблема Йонас: Ты не сплишь? Йонас: Знаю что не спишь и прст доводишь меня       Лу нахмурилась. Ладонь с телефоном сжалась так, что костяшки побелели. Пьяный лепет, отчаянные попытки воззвать к её совести. Она коротко фыркнула — смесь усталости и раздражения.       — Ничего важного? — негромко спросил Иво, не поворачиваясь, но краем глаза бросив внимательный взгляд, как всегда.       Молча заблокировала экран, и тьма отразилась в её зрачках. Телефон глухо упал рядом на диван с отключённым звуком.       — Абсолютно, — ответила она с ледяным спокойствием, будто отрезала ножом.       Она скользнула взглядом к Иво, заметив, как он чуть напрягся, но уточнять не стал. На секунду ей захотелось рассказать всё, сразу — вывалить это мерзкое «я много думал о том, что ты станешь вампиром» и показать, насколько нелепо это звучит. Но она лишь глубже нырнула обратно в одеяло и заставила себя вернуться к экрану.       «Пусть Йонас орёт в пустоту хоть до утра».       Лу протянула руку к чашке чая, но пальцы дрогнули. От странного напряжения — слишком близко Иво, слишком нравится запах его кожи. Всегда спокоен и рассудителен, будто у него есть план на всё. В этом контрасте — пьяные сообщения Йонаса и тёплое молчание Иво — Лу почувствовала, что сидит на краю чего-то очень острого.       Первый фильм, выбранный Лу в порыве восторга, оказался на удивление скучным. Она честно выдержала почти полтора часа, но в какой-то момент не удержалась, поморщилась и, не отрывая взгляда от экрана, сказала:       — Слушай, если честно, у меня уже мозг в кашу превратился. Давай ты выбирай следующий. У тебя, наверное, вкус получше.       Иво слегка вскинул бровь, будто принял вызов, и без долгих колебаний прокрутил список. Его выбор оказался удачным: фильм, о котором Лу слышала, но так и не добралась посмотреть. Она одобрительно кивнула.       Через полчаса Лу, устав лежать полубоком, поднялась, скинула одеяло с плеч и подсела ближе к Иво. Тот будто замер и совсем перестал двигаться, даже моргать. То ли всё ещё сомневался, стоит ли подпускать Лу ближе, то ли боялся спугнуть её. Решив, что сама не знает, как лучше, Лу откинулась на спинку, оставив между ними расстояние, в которое легко могла поместиться подушка.       Фильм неожиданно оказался живым и забавным; они смеялись в унисон, перебрасывались шутками, а иногда Лу, увлекаясь, жестикулировала, словно спорила с экраном.       В какой-то момент она положила ладонь на диван — и тут же ощутила под пальцами другую руку. Горячую, неподвижную. Девушка замерла, чуть скосив глаза. Это была ладонь Иво, лежавшая прямо там, будто ждавшая её.       Её мизинец и безымянный палец накрывали несколько его пальцев. И ни он, ни она не двинулись, не отпрянули, не сделали вид, будто ничего не произошло. Секунды растянулись, и Лу почувствовала удовлетворение — глубокое, тихое, приятно стабильное.       Фильм закончился, потом они посмотрели ещё один — уже больше ради компании, чем ради сюжета. А когда часы перевалили далеко за полночь, оба, по негласному согласию, разошлись по комнатам.

***

      Лу долго ворочалась в постели, уставившись в потолок. Мысли плели тугой клубок.       Йонас. С ним всё было… слишком просто. Словно он навсегда застрял в роли старшего брата или назойливого голоса совести. Всегда правильный, до зубовного скрежета предсказуемый. Он никогда не мог — или не хотел — пойти против её желаний. Лу даже не помнила, когда он в последний раз хоть в чём-то отказал ей. Если бы он хоть однажды выставил её за дверь, вместо того чтобы жрать её влюблённым взглядом… если бы хоть раз решился остановить её — может, она больше ценила бы его преданность. Может, не испытывала бы этого уродливого желания изводить его, не проверять снова и снова, до какой черты он способен дойти.       Иногда Лу казалось: если бы она отсосала его коллеге прямо в ординаторской, Йонас всё равно стоял бы потом на коленях и умолял её остаться.       Их странные отношения с Иво совсем не походили на то, что было между ней и Йонасом.       Его сдержанность не имела ничего общего с бесхребетностью. При этом он легко демонстрировал Лу свою вежливость и доброту. Ей казалось, что вампир вовсе не способен на эти чувства, но ему не приходилось делать ничего сверхъестественного, чтобы доказать обратное. Он не стремился расшибиться в лепёшку и переубедить её в чём бы то ни было, но приходил на помощь всякий раз, когда Лу в этом нуждалась. Не ждал ничего взамен.       При этом он совершенно не боялся оказаться с Рид по разные стороны баррикад, защищая тот мир, что был ему дорог. Лу, может, и не разделяла его позиции, но уважала это.       А ещё от него внутри всё жгло. Девушке казалось, она чувствует напряжение каждой клеткой тела, когда рядом был он: строгий профиль в полутьме, иссиня-чёрные волосы, спокойная размеренная речь, пушистые ресницы, чуть дрожащие, когда он задумывался.       Она ловила себя на том, что прислушивается к его дыханию. Что ищет взглядом мельчайшие движения. Что ей хочется — слишком сильно хочется — коснуться снова.       Напряжение не отпускало даже в темноте, когда она осталась одна. Оно расползалось по коже, заставляя её то закрывать глаза, то резко вскакивать, переворачиваться на другой бок, словно в теле поселился огонь.       Всю ночь Лу снилось, как Иво припадает к её шее и то целует, то кусает. Цеплял кожу клыками, но не вонзался. Всё сильнее закручиваясь в одеяло, во сне ощущая его как тёплые объятия Мартена, Лу проснулась разочарованной и неудовлетворённой. Сон так и не достиг никакой желанной кульминации, оставшись лишь бесперспективной ночной прелюдией.       Прислушавшись, Лу безошибочно уловила звук кофемашины на кухне и звон чашки о стол. Сделав вывод, что создатель определённо бодрствует, она приободрилась и построила в голове теорию, которую намеревалась проверить.       Может, если бы у неё не было совсем никакого опыта, Лу и не почувствовала бы, но после того, как Иво почти сутки провёл рядом с ней, не отвлекаясь ни на свои обязанности — какие бы они ни были, ни на Марка с Даниэль, и, кажется, даже не думая о делах Жана-Франсуа, — ей казалось, что слова и действия этого мужчины сильно расходятся друг с другом.       К выбору гардероба этим утром Лу подошла с азартом, будто собиралась не завтракать на кухне, а идти на бойню. Даниэль постаралась собрать для неё набор «приличных» вещей — строгие юбки, блузки, всё в духе сдержанного офисного дресс-кода. Скука смертная. Будь тут полный шкаф самой Лу — она бы устроила настоящий парад дерзости. Но и в этой коллекции можно было при желании откопать что-то подходящее.       Сначала — чёрные колготки, облегающие ноги так, что Лу не удержалась и развернулась пару раз перед зеркалом, оценивая вид сзади. Потом юбка, почти мини, которую она хитро подвернула сверху и подтянула поясом, превратив в вызов здравому смыслу. В комоде нашёлся чёрный топ на тонких бретельках и полупрозрачная коричневая рубашка. Зачесала высокий хвост и ограничилась едва заметным макияжем.       Оставалась обувь. Лу вздохнула, глядя на аккуратные туфли и балетки. Добровольно в такие она бы не влезла, но желание подразнить Мартена оказалось сильнее собственного комфорта.       Лу вошла на кухню. Она знала, что выглядит смело. Именно этого она и добивалась.       Иво стоял у гарнитура с чашкой в руке, и на секунду — всего лишь секунду — его взгляд выдал больше, чем ему хотелось бы. Глаза чуть расширились, брови приподнялись, словно он позволил себе удивиться. Лу мгновенно уловила этот крошечный сбой и ощутила азарт, будто выиграла первый раунд. Но Мартен быстро натянул обратно привычную маску — равнодушно-спокойный вид, будто ничего не произошло.       — Доброе утро, — первой нарушила тишину Лу, проходя мимо него к столу.       — Доброе, — отозвался Иво. Его голос был всё так же ровен, но чуть хрипловат от недосыпа.       На столе её уже ждала чашка кофе. Она опустилась на стул, закинула ногу на ногу с демонстративной непринуждённостью и подняла чашку. Горячий горьковатый вкус разлился по языку, и при этом она глянула на Иво из-под ресниц.       Поймала. Легко, безошибочно. Его взгляд скользнул на её бедро — короткий миг, прежде чем он снова поднял глаза выше, делая вид, что ничего не заметил. Лу едва не улыбнулась открыто, но ограничилась лёгким приподнятием уголка губ. Сделала ещё глоток, медленно, и поставила чашку на блюдце так, чтобы звук керамики прозвенел чуть громче, чем следовало.       Почему-то её задевало, что Иво так игнорирует её, что играет с ней в поддавки, будто не чувствует того же странного покалывания, когда их взгляды встречаются. И, конечно, её волновало, что он наконец хотя бы немного был обескуражен.       После завтрака Лу, по новой привычке, принялась курить на крыльце. В особняке курить она избегала: во-первых, если вдруг прожжёт дорогущую мартеновскую мебель, прощения себе не найдёт; во-вторых, курить там казалось ей таким же кощунством, как в Лувре. Впрочем, этим утром сигарета перестала приносить ей должное удовлетворение — запах был слишком резким. Куда больше удовольствия было в том, как сдержанно Иво прошёл мимо и бросил через спину, что будет ждать в машине.       Они снова играли в игнорирование друг друга до самого офиса, где Иво, сославшись на какое-то важное дело, оставил Лу в одиночестве. Она надула губы, уверенная в том, что он бегает от неё как ошпаренный.       — Старый, скучный хер, — Лу со злостью показала язык пустующему креслу и принялась за самую скучную в мире работу.       Спустя четыре часа Мартен всё-таки появился в кабинете, войдя как ни в чём не бывало. Лицо его, как и всегда, отражало отсутствие эмоций, но ритм движений и лёгкая хаотичность жестов выдавали нервозность.       — Что-то случилось, Иво?       Встревоженный голос Лу вырвал вампира из назревающего тильта, и он обернулся к ней с таким видом, будто почти забыл, что в его кабинете вообще кто-то есть.       — В Нью-Пари каждый день что-нибудь случается. Чаще плохое, чем хорошее, — расплывчатый ответ Мартена прозвучал натужно, но искренне.       Быстро собрав себя в руки, Иво задвинул ящик стола и, облокотившись на стол бедром, остановился:       — Мне надо с Марком увидеться. Хочешь кофе, Лу?       Кажется, это был его первый за день взгляд глаза в глаза — отчего у Лу волоски на шее зашевелились. Приятно — от того, что он наконец искупал её вниманием, и тоскливо — потому что взгляд Иво был наполнен чем-то старым и очень печальным.       Обычно в «Рандеву» они прогуливались пешком, но сегодня Иво предложил проехать несчастные полквартала на машине, вероятно, из-за выбора обуви Лу. Она проглотила благодарность, не желая первой сдаваться в затеянной ею игре, но приняла протянутую руку, когда выходила из машины.       Колокольчики над дверью привычно звякнули, погружая Лу в тёплое воспоминание о том, что ей на самом деле нравилось работать здесь. К её неудовольствию, за стойкой был не Кей. Бариста была ей незнакома, видимо, пришла на его место.       — Вот сука… — выругалась себе под нос Лу.       Следом она заметила Йонаса, который сидел, согнувшись над ноутбуком, спиной к стене. Он поднял голову и увидел Лу ещё до того, как она успела бы выйти на улицу или прошмыгнуть вместе с Иво к подсобке.       — Иди, поговори с месье Жонсьером, — обречённо сказала Лу в ответ на вопросительный взгляд Мартена.       Он догадывался: между его подопечной и её человеческим бывшим тянулась невидимая нить, связывавшая их долгие годы. Лу пыталась её разорвать. Иво мог только предполагать, кто разбивал ей телефон звонками, но знал наверняка: месье Бэр снова караулил вчера под воротами особняка.       Мужчина оставил Лу, направившись к подсобке. Рид набрала полную грудь воздуха, ощущая ненависть к ситуации. И ведь сама её заварила, годами заставляя Йонаса ждать. Он и теперь думал, что Лу просто станет чуточку клыкастее — и снова выберет его. Так бы и произошло, обрати её кто-то вроде Жонсьера.       Лу села на стул перед Йонасом.       — Ты хотел поговорить? Давай поговорим.       — Зачётный наряд, Лу. Ты такие раньше не носила.       — Шмотки мои будем обсуждать? Если их, то я пойду.       Лу кольнуло то, с какой злостью Йонас смотрел на неё. Никогда раньше так не смотрел, а сегодня она будто превратилась в его злейшего врага. Может, и заслужила немного презрения, но всё равно чувствовала себя непривычно — оттого, что Йонас мог так на неё реагировать.       — Давай обсудим твой полный игнор моих звонков и сообщений? Мы ведь вроде как друзьями собирались остаться.       Лучший друг не прятал от Лу своего изучающего взгляда, явно не способный перестать думать о том, что происходило между ней и Мартеном. Он слишком хорошо её знал, все приёмы Лу давно были им изучены. Хуже того — испробованы на нём до единого. Все провокации, все её уловки были ему знакомы до безошибочного распознавания истинных мотивов.       Если бы Лу могла увидеть, как мучило и душило это осознание Йонаса, как хотелось ему вспороть себе горло ножом для десерта — рвано и неумело — только бы перестать смотреть, как она снова бросает его. Она всегда была к нему жестока, поворачивалась спиной у лифта и хладнокровно уезжала на своём мотоцикле, ни разу не предлагая поехать вместе. Йонас думал, что легко сможет отказаться от её кровососущей ипостаси, но теперь понимал: он сумасшедший, больной идиот, который будет любить её даже если она примется сушить горожан у него на глазах.       — Прости, Йонас.       Лу выдохнула извинение по-детски, не зная, что ещё сказать. Правда ведь — игнорировала. И дальше бы игнорировала, если бы не это стечение обстоятельств. И какого хера этот придурок вообще забыл в кофейне посреди ночи?       — И всё? — злобно уточнил Йонас, проклиная себя за то, что не умеет так же контролировать эмоции, как Лу или её новый вампирский… кем бы он ни был.       — А чего ещё ты ждёшь? Мне жаль, что я игнорировала тебя. Но, как нетрудно догадаться, жизнь сейчас очень похожа на хаос. Я не перестаю быть твоим другом только потому, что занята. Нет?       Йонас знал, что она лжёт, не до конца честна с ним.       — Не только ведь в этом дело? Лу, ты избегаешь меня?       Лу закатила глаза, ощущая себя бессильной. Она хотела встать из-за стола, но Йонас перекинулся через стол и резко схватил её за запястье.       — Ответь.       — Йонас, прекрати! Чего ты добиваешься? Хочешь услышать? Правда хочешь знать, что видеть сейчас не могу твою морду пресмыкающуюся? Что раздражаюсь только от одной мысли, какой ты вечно умоляющий и ждущий? Блять! Просто невыносимо наблюдать за этим. Попробуй хоть раз в жизни перестать мне потакать и не быть… таким!       Глаза мужчины сузились, и он молча, разинув рот, смотрел на возлюбленную. За окном прогремела надвигающаяся гроза, ставя точку в разговоре.       — О, Лу, мне жаль, что моя преданность доставляла тебе столько неудобств.       Йонас схватил ноутбук и яростно впихнул его в рюкзак, свалил стул и почти выбежал из «Рандеву», не желая ни секунды больше оставаться рядом с Лу и смотреть ей в глаза.       Когда колокольчик за спиной Рид прозвенел, она ощущала себя так, будто слово «преданность» отхлестало её по щекам. Её нельзя было такой назвать — не по отношению к Йонасу. Она сморгнула подступившую слезу и запретила себе думать о бывшем парне. Как Мартен хотел держать её подальше от своего прошлого с Жаном-Франсуа, так Лу хотелось оградить Йонаса от её вампирского настоящего, в котором происходило чёрт знает что.       И куда он пошел посреди ночи? Давно Нью-Пари стал для него таким безопасным? Лу не собиралась бежать за ним следом.       Дверь вновь открылась, заставляя дребезжать подвеску.       — Йон, я…       Решив, что это вернулся Бэр, Лу резко развернулась на стуле, поднимаясь на ноги, но оборвалась на полуслове, когда в дверях появилась Вирджини. Сегодня они могли бы посоревноваться, у кого юбка короче. Лу смерила её недовольным взглядом, в ответ получила такой же недружелюбный.       «Только не заговаривай со мной… не заговаривай…»       — Лу, верно? Наша новая обращённая. Как твои дела?       Вирджини явно пребывала в куда более жизнерадостном настроении и с готовностью ухватилась за возможность поговорить с Лу.       — Супер, спасибо, что спросила.       Лу обошла стол, за которым сидела с Йонасом, и повернулась спиной к Вирджини, направившись к барной стойке. Самая мизерная надежда, что девочка Жана-Франсуа быстро отстанет, умерла ещё до того, как Лу оказалась у баристы. Хотелось вскинуть руки и просто послать Вирджини нахуй — она выбрала очень плохое время, чтобы начать цепляться.       — Приятно знать… Иво должен хорошо о тебе заботиться. Когда я проходила обращение, он и мне помогал. В тайне от Отца приходил и часами сидел рядом, очень милые записки приносил. Страшно подумать, как бы его наказали, если бы Отец узнал.       Вирджини мечтательно опустилась на стул за столиком у стойки, специально поближе к Лу, чтобы у той не было вариантов сбежать от разговора. Её глаза горели предвкушением.       — Судя по рассказам, вы невероятно дружная семейка, — Лу не удостоила вампиршу даже поворотом головы и уставилась на баристу. — Американо, пожалуйста.       Лу вытащила из кармана купюру и продолжила тупо пялиться в кофемашину.       — Да, у нас долгие и прочные отношения… Ничего, ты миленькая и хорошо впишешься в нашу семью, — прохихикала за спиной Вирджини, вызывая у Лу приступ неконтролируемой агрессии.       Рид проигнорировала замечание и сдержалась, чтобы не высказать всё, что думает об их «семейке». Хватило тёплого знакомства, чтобы понять: они законченные подонки. И лучшее, что Лу может сделать, — следовать совету Иво и держаться от них подальше.       — Какой у тебя сегодня наряд, — мечтательно протянула Вирджини, скользнув взглядом по кромке юбки и блузке Лу. — Очень… смело. Не удивлюсь, если Иво уже пал. У него всегда был такой вкус… деликатный.       Лу резко повернулась к Вирджини и прищурилась, посмотрев на неё прямым взглядом.       — Какая неожиданно хорошая память на предпочтения Иво. Тебе, наверное, стоит завести дневник. Чтобы потом перечитывать и плакать над ним, когда осознаешь, что тебя это всё ещё волнует.       На секунду губы Вирджини дёрнулись, но она быстро вернула маску сладкой любезности.       — Меня? — Вирджини тихо рассмеялась, пряча улыбку в ладони. — Ты так колко отвечаешь, Лу. А ведь я просто хотела похвалить. У тебя красивые ноги, не прячь их. Что до Иво… мы ведь почти как сёстры, я просто хотела помочь тебе с ним.       Лу усмехнулась — сухо, зло.       — Больше похоже, что это тебе нужна помощь с Иво.       Лицо Вирджини нахмурилось, но прежде чем она успела ответить, дверь подсобки открылась, и оттуда вышли Жонсьер с Мартеном. За спиной Лу на стойку опустился стакан с американо.       — Вирджини, чем обязан твоему визиту в «Рандеву»? — в глазах Марка блеснул недобрый огонёк. Не одна Лу была не рада видеть стерву.       — Искала Иво. Ну и тебя, дорогой Марк, конечно же.       Вирджини вытащила из внутреннего кармана куртки три чёрных конверта и развернула их веером в ладони.       — Отец приглашает вас на званый ужин в честь своего прибытия. Если месье Мартен, занявший место Основателя, не возражает против скромного вечера в Зелёном особняке.       Вирджини поднялась из-за стола и протянула два конверта Иво и Марку, после чего посмотрела на Лу каким-то особенно психическим взглядом, намекая Рид, что разговор ещё не окончен и она обязательно запомнит её дерзость.       — Мадемуазель Рид, хотя вы ещё не принадлежите нашему вампирскому обществу в полной мере, Жан-Франсуа счёл необходимым пригласить и тебя. В знак уважения к твоему создателю. Я бы посоветовала подготовиться и не посрамить его честь.       Лу демонстративно закатила глаза и отпила кофе, нарочно прижимая трубочку к дну стакана, чтобы по ночной кофейне раздался противный скрежещуще-булькающий звук. Краем глаза она заметила, как в уголках губ Иво притаилась улыбка.       — Спасибо за приглашение. Жаль, ежедневник не взяла, чтобы проверить, не занята ли я в день ужина. Если найду окошко, обязательно посещу.       Иво поспешил вмешаться, чувствуя, как Лу переполняют злость и досада. Слишком много чувств.       — Спасибо за доставку приглашений, Вирджини. Мы придём. Если это всё, то ты можешь быть свободна.       Лу готова была выложить десять франков за то, что вампирша огрызнется на Мартена, но проиграла бы. Очевидно, та сочла придирок к Лу на сегодня достаточными, а сильнее разгуляться ей всё равно не позволило бы присутствие Иво. Поддеть она решила Марка:       — Довольно скучное заведение, Марк. Раньше здесь было… кровавее.       Решив, что с неё хватит этого балагана, Лу кинула взгляд на Иво и, ничего не сказав, направилась к выходу. Душевные силы были на исходе. Хотелось обматерить каждый стул, который она огибала, разбить каждую вазочку на столиках, наорать на каждого случайного посетителя. Наконец — развернуться, показать Вирджини средний палец, а потом позвонить Йонасу по видеосвязи и напихать ему хуёв в панамку за то, что втянул её в этот уродливый вампирский сериал. Лучше бы сдохла.       Она слишком быстро допила кофе и бросила стаканчик у выхода, с каждой секундой всё сильнее раздражаясь на Мартена за то, что он не бросился за ней следом.       К его чести, он вышел не позднее чем через минуту и молча подошёл к машине, чтобы открыть Лу дверь.       Хмурая как туча, она уселась и старалась не разрыдаться. Всё шло наперекосяк — с Йонасом, с компашкой злых вампиров, с Иво и вообще с её жизнью. Всё было куда проще и понятнее, когда Лу могла в любой момент сесть на свой байк и свалить в Париж или ещё куда, оставляя за спиной неудачных любовников и воспоминания, которые её ранили.       — Иво, можешь отвезти меня домой? — спросила она подавленно.       — Лу…       — На одну ночь. То есть день. Приступ был вчера, значит, до нового есть время. Я просто чертовски хочу побыть дома, в окружении привычных и понятных мне вещей! Не так уж много прошу?       Она знала, что звучит куда подавленнее, чем хотела.       — Подскажи адрес.       Было что-то странное в том, что лощёный Иво Мартен, вампирский судья и палач, тормозит на подъездной дорожке у её старого обшарпанного дома. Ничего не говоря, Лу вышла из машины, надеясь, что с запасным ключом, спрятанным на заднем дворе, ничего не случилось, и она сможет открыть дверь. Туфли неестественно цокали по дорожке. За спиной хлопнула автомобильная дверь, заставив Лу обернуться.       — Иво, разве не понятно, что я хочу побыть одной!?       Не реагируя на выпад, он сделал четыре быстрых шага и оказался перед Лу только для того, чтобы обнять её с болезненной осторожностью. Ни секунды не раздумывая, Лу толкнула Мартена в грудь, отталкивая от себя.       — Перестань! Прекрати! То ты просишь соблюдать личные границы, то лицом к лицу в гроб со мной ложишься, то касаешься меня, то отталкиваешь. Что с тобой не так, Иво Мартен?       — Лу, скажи прямо: ты сегодня нарочно так выглядишь? Из-за меня? Меня провоцируешь ведь, да?       Лу сделала шаг назад. В груди посыпались камни от наглости вопроса. Она почти слышала, как колотится её сердце от приступа раздражения. Крик застрял в горле, вместе с желанием отпинать Иво в сторону машины. Пусть убирается подальше. Остановил её желание наорать на него лишь страх разбудить соседей, а тогда о её вампиризме могли бы узнать те, кем она ещё дорожит.       — Даже если для тебя — а тебе, кажется, наплевать, — то что? Весь день наказываешь меня молчанкой! За что?       В глазах Иво мелькнула растерянность, почти невинный шок. Лу отшатнулась, поражённая тем, что он вообще мог допустить мысль, будто причина её острого желания выделиться кроется не в нём. В ком тогда?       — Мне не плевать, Лу, — он говорил слишком медленно, всё ещё переваривая признание. — Мне слишком сильно не плевать.       — Тогда почему ты ведёшь себя как кретин? — напирала Лу, чувствуя, как задыхается собственным сердцебиением.       Иво глубоко вдохнул, будто его бессмертному телу вдруг понадобился воздух, и произнёс с таким смирением, что Лу сразу захотелось сжаться в крошечную точку и спрятаться в его кармане:       — Потому что у тебя полный раздрай, Лу. Ты едва-едва начала осваиваться в новой жизни, впереди — слишком много нового и сложного. И я не могу защитить тебя от всего. От себя тоже не могу, ты же видишь. Тебя шатает, как лодочку. Это вижу я: ты всё ещё любишь его и свою человеческую жизнь. Это нормально. Но жизнь, которая тебя ждёт — долгая и тоскливая. Я не хочу быть тем, кто воспользуется твоим смятением сейчас, а затем будет проклят на века.       Лу ненавидела его в эту секунду за то, что Мартен был прав. За то, что он так легко раскусил её великий обман: она никогда не знала, чего хочет на самом деле. Порхала как бабочка в поисках временного утешения, а теперь втягивала и его в свой привычный порочный круг.       — Так нельзя, — прохрипела девушка. — Бьёшь по больному.       Мужчина опустил глаза.       — Я знаю. Прости.       Колеблясь, Иво осторожно поднял руку и провёл кончиками пальцев вдоль овала её лица, задержавшись у щеки, погладил её тыльной стороной ладони и ощутил, как Лу слегка толкнулась в руку, как кошка в ожидании ласки. Лёгким движением он подхватил упавший на лицо локон и медленно завёл его за ухо.       Мертвец не может умереть ещё раз. Но Иво умирал каждый раз, когда понимал, что отталкивает такой подарок судьбы.       — Лу, — прошептал он, заставляя себя посмотреть в её глаза, — ты великолепна. Очень красивая. Тебе совсем не обязательно так наряжаться, потому что я и так уже поражён и схожу с ума, когда вижу твои ноги — или задницу, — он не сдержал едкой полуулыбки, возвращая Лу подколку, — с радостью вдыхаю твой аромат в моём доме. Но я прошу тебя дать себе время, чтобы понять, что то, что ты чувствуешь, — не побег от реальности.       Тишина на подъездной дорожке растянулась. Лу почувствовала себя виноватой за то, как уязвимо выглядел Иво. Трудно было поверить, что человек, который весь день делал вид, что ничего не замечает, может так смотреть на неё: с тихим придыханием и нежностью, вытесняющей всю его вековую усталость.       — Не хочу, чтобы ты оказался прав.       В ответ — тишина. Он лишь улыбнулся уголком губ, тоже надеясь, что ошибается.       Лу качнулась на каблуках взад-вперёд и подумала, что чувствует себя странно спокойно от того, что нет необходимости падать в новые саморазрушительные отношения.       — Хм… что ж, сегодня на чай не приглашаю… — замялась на месте Лу.       — Ничего, Лу, в другой раз. — Он неуверенно оглянулся на машину, будто раздумывая, что ещё сказать. — Я заберу тебя завтра вечером?       — Конечно. Мне ведь ещё нужно отрабатывать вампирский отпуск в твоём роскошном особняке. Номер с гробом, наверное, влетит мне в крупную сумму.       Мужчина лишь улыбнулся — что толку убеждать её в том, что это ему следовало бы доплачивать за то, что он больше не был одинок.       — Доброй ночи, Лу.       — Доброй ночи, Иво.       Он дождался, пока Лу сходит на задний двор и достанет запасной ключ, с наслаждением позволяя себе наблюдать, как она крадётся по траве в туфлях. Когда она отперла дверь, Лу помахала Иво ладонью, прежде чем он уехал, и с тоской захлопнула дверь, закрыв её на оба замка.       Нью-Пари больше не казался ей страшным вампирским логовом. Как и Лу, он был холодным и жестоким ко всем, кто не подчинялся его прихотям и разрушительному влиянию, но при этом жаждал тепла и откровения. Настоящая мадемуазель Нью-Пари… и как только он так легко её разгадал?       Лу скреблась в окно, глядя, как в темноте исчезают габаритные огни неприлично дорогого «Пежо» Мартена.       Скинув туфли, она упала на диван в гостиной и уставилась в потолок: теперь ей и свет был не нужен, чтобы видеть в темноте. Рассматривая дешёвую люстру в форме сферы, Лу размышляла о том, что совсем не понимает, во что вляпалась и как это остановить.       Йонаса она ещё зачем-то обидела. Может, он и не подходил ей в качестве бойфренда — больше нет, — но терять его как друга… может, уже и потеряла. Не говоря о других друзьях, которым она лгала о своём пребывании в Париже.       Загадочный Мартен, которого она не понимала вовсе, и он, который видел её насквозь. Лу он казался и симпатичным, и остроумным, ей хотелось попробовать его губы на вкус, но и просто сидеть рядом, когда он читает или перебирает бумаги в кабинете, тоже было приятно. Даже то, как он оттолкнул её сегодня, почему-то вызывало доверие. Лу верила ему. Хотела верить.       Раздражало, что он совсем не похож на отвратительного, кровожадного монстра, каким должен был быть. Злило до скрипа зубов, что Лу не может перестать совать свой нос в его дела, жаждая забраться поглубже в его мир, возможно — под его рубашку, и, может быть, совсем немного — в душу.