Часть 15

Он держал её на коленях, после тренировки, когда она вся тёплая, пахнущая ветром, с щекой прижатой к его плечу, ногами перекинута через его бедро, и болтает — как обычно, быстро, сбивчиво, с жестикуляцией. — …и ты бы видел, как Диггори вывернулся, Блейз, ну просто чертов фокусник, я аж чуть не врезалась в трибуны! А потом Диггори — такой, знаешь, весь в поту, как будто с рекламного плаката, ух, и говорит… Раз. Блейз ничего не говорит. Только гладит ладонью её обнажённую ногу. Пальцы его скользят медленно, обжигающе. — …и я такая, типа, "ну спасибо, Капитан", а он — Диггори, ну ты знаешь, как он умеет ухмыляться, этой своей неприличной… Два. Он продолжает молчать. Но пальцы на её бедре замирают. Глаза его опущены, ресницы отбрасывают тень. Слишком спокойно. — …в общем, если бы не Диггори, я бы точно в грязь грохнулась, — смеётся она, запрокидывая голову. — Он меня прям поймал, как герой какой-то… Три. Блейз всё ещё молчит. Движений больше нет. Только его дыхание стало глубже. Кассандра чуть замедляется, чуть хмурится, поднимая голову, чтобы посмотреть на него. — И потом Диггори сказал, что я самая опасная девчонка на метле, — добавляет она уже тише. — Не знаю, то ли похвала, то ли угроза. Четыре. Тишина. Она чувствует, как напряглось его плечо под её рукой. Как его челюсть чуть сдвинулась. Как воздух между ними наэлектризовался, как перед грозой. — Блейз, — начинает она примирительно, — ты же не будешь… ну… совсем же не обязательно… — Кто-нибудь ещё скажет его имя в твоём присутствии — и я вырву у них язык, — наконец говорит он. Медленно. Чётко. Угрожающая ласка в голосе. — А сам Диггори… если ещё хоть раз прикоснётся к тебе, даже по-дружески, даже по ошибке — я с него кожу сниму. Медленно. С зельями. — О-о-о, ты ревнуешь, — тянет она, прижимаясь к нему крепче, как будто это самый вкусный момент за весь день. — Забини, ты ведь знаешь, что мне это нравится? Он переводит взгляд на неё — глаза черные, как штормовое небо. — Ты смеёшься. А я уже считаю способы. — Блейз… — Она обнимает его за шею, щекой к щеке. Шепчет. — Не убивай, а? Он правда ни при чём. Это просто… метла, траектория, гравитация и удачное спасение. Он — просто хороший. Он молчит. — Пожалуйста, — добавляет она, уже мягче, с той интонацией, от которой у него всегда дергается нерв. — Ради меня. Тишина. Он обнимает её крепче. Так, будто держит не девушку, а буйство стихий. Закрывает глаза. Вдох. — Только ради тебя. — Знаю, — улыбается она. — Потому что ты у меня такой страшный, когда хочешь быть добрым. Он усмехается. Едва заметно. И целует её в висок. Слишком нежно для той ярости, что только что кипела в нём. Он всё ещё ревнует. Всё ещё злится. Но она на нём, вся, целиком, с её сбивчивыми рассказами, с её улыбкой, с её проклятым Диггори в каждом втором слове. И этого пока достаточно, чтобы не убивать.