Часть вторая: Революция без лица

Друг и посох В ближайшей деревне жил Риан – единственный, кто знал правду. Он был старше ее на три года, но когда они встретились, он стал для нее тем человеком, которому она могла доверять. Он научил ее держать меч, показал, как правильно бить, чтобы не сломать запястье. — Снова держишь меч, как дворняга кость! — Риан с лёгкостью выбил оружие из её рук. Деревянный клинок со звоном упал на плиты. Алисия оскалилась, вытирая кровь с разбитой губы: — А ты бьёшь, как старая прачка! — Зато эффективно. Он внезапно схватил её за шиворот и приподнял. — Настоящий враг не будет драться по правилам. Вот так... Его удар коленом в живот был несильным, но достаточным, чтобы перехватило дыхание. — ...и вот так. Когда она рухнула на колени, он швырнул перед ней нож. — Теперь твоя очередь. Докажи, что ты не просто избалованная принцесса. Солнечный луч пробился сквозь разбитое окно, осветив лезвие. Когда она впервые подняла посох матери, он не отшатнулся, как другие, а лишь сказал: — Ты уверена, что хочешь этим заниматься? — У меня нет выбора. Он вздохнул, но помогал ей. Каждую ночь, когда она прокрадывалась из дворца, он ждал ее в лесу с факелом и терпеливо объяснял, как контролировать магию, чтобы она не сожгла себя заживо. Но однажды она пришла не для тренировки. — Я ухожу. Он замер. — Куда? — Начинать войну. Он схватил ее за руку. — Ты с ума сошла? Ты умрешь! Она улыбнулась — холодно, без тепла. — Ты не можешь просто попрощаться со мной? Он не ответил. Риан не повернулся, когда она сказала, что уходит. Его спина, обычно такая надежная, была напряжена, как тетива лука. — Я мог бы тебя остановить, — наконец произнес он. — Связать. Спрятать. — Ты не смог бы удержать меня и дня. Он резко обернулся, и в его глазах горело что-то опасное. — Ты даже не понимаешь, что с тобой сделали! Он превратил тебя в оружие, а ты и рада! Алисия не моргнула. — Оружие — это всё, чем я могу быть. Риан внезапно схватил ее за плечи, его пальцы впились в кожу почти болезненно. — Тогда почему твои руки дрожат? Она посмотрела вниз. Действительно дрожат. Когда она вырвалась, он не стал удерживать Первая руна Алисия (тогда ещё Алис) прижала окровавленный палец к посоху. — Должно сработать... Эхо завыло, как ветер в трубе. Дерево впитывало кровь, образуя странный символ. Внезапно посох ударил её в грудь. Очнулась через три дня. На стене перед ней горела та самая руна — теперь она знала её значение.

«Боль»

Брат из руин В четырнадцать она нашла его среди развалин сожженного города. Мальчик с зелеными глазами бросился на нее с ножом. Она легко отшвырнула его, но что-то в его ярости напомнило ей... себя. — Как тебя зовут? — Калеб. — Хочешь отомстить тем, кто это сделал? Он кивнул. С тех пор он стал ее тенью. Единственным, перед кем она снимала маску. Путешественник А потом был он. Элиас – темноволосый, с глазами цвета грозового неба. Друг Калеба. Он не знал, кто скрывается под маской. Для него она была просто "Капитаном" – лидером восстания. Но иногда, когда они сидели у костра, и он смеялся над ее шутками, ей хотелось сорвать маску и сказать: "Посмотри на меня. Настоящую." Но сделка есть сделка. Время у костра Пламя трещало, отбрасывая длинные тени на лица троих сидящих вокруг огня. Калеб, как всегда, сидел ближе к Алисии, будто защищая ее от чего-то, что мог видеть только он. — Капитан, а правда, что ты однажды сразила целый отряд голыми руками? — Элиас лениво подбросил в огонь ветку, искры взметнулись в ночь. Из-под маски раздался низкий смешок. — Не голыми. Были ножи. — Все равно впечатляет. Его глаза, цвета грозового неба, искрились любопытством. — А как ты вообще стал... этим? Калеб напрягся. Алисия медленно повернула к Элиасу голову. — Ты хочешь знать, как становятся революционерами? — Я хочу знать, как становятся тобой. Тишина. Даже Калеб замер. Потом она резко встала, смахнув с колен несуществующую пыль. — Теряя всё. Спокойной ночи, Элиас. Когда она ушла, Калеб бросил другу уничтожающий взгляд. — Никогда больше не задавай таких вопросов. Шестеро солдат сидели вокруг костра, перебрасываясь картами и жареным зайцем. — Ставлю два медяка, что Капитан вообще не спит, — хрипло рассмеялся бородач Торвин, поправляя повязку на раненом плече. — А я ставлю пять, что он даже не человек, — буркнула рыжая Лис, начищая кинжал. — Видела, как он прошел сквозь огонь у Ривергейта? Даже плащ не обгорел. Калеб, сидевший в тени, резко поднял голову. — Если бы вы меньше болтали и больше тренировались, не отступали бы от королевских гвардейцев в прошлый раз. Тишина. Потом самый молодой, юнга по имени Эррик, робко протянул: — А правда, что он может видеть сквозь стены? В этот момент из темноты вышел сам Капитан. На маске отразились языки пламени. — Нет. Но слышать — могу. Карты разлетелись в разные стороны, как испуганные птицы. Создание легенды Солдатский лагерь. Шепот: — Говорят, Капитан прошел сквозь огонь и не обгорел. — Я видел, как он одним ударом посоха расколол скалу. — Он вообще спит? — Демоны не спят. Алисия слышала всё. И не поправляла. Пусть думают, что она демон. Демоны пугают больше, чем маленькие девочки. Кошмары Тот сон повторялся часто: Лориан стоит у ее кровати. На шее — синие отпечатки ее пальцев. — Мама просила тебя защитить меня, — шепчет он, и из уголков его рта стекает черная жидкость. Она пытается закричать, но во рту — пепел. Просыпалась всегда с одним словом на губах: "Прости." Но это не имело значения. Никто не слышал. Вечера у костра Калеб стал ее тенью. А Элиас… Элиас был другим. Он не знал, кто скрывается под маской, и она не спешила ему рассказывать. Но иногда, когда они сидели у костра втроем — она, Калеб и Элиас — ей хотелось расслабиться. — Капитан, а ты вообще спишь? — как-то раз спросил Элиас, подбрасывая в огонь ветку. — Нет. — Вообще? — Вообще. Калеб хмурился — он знал почему. Элиас же просто смотрел на нее, его темно-голубые глаза отражали пламя. — Значит, у тебя много времени на раздумья. — И на планы. — Например? Она наклонилась вперед, и свет костра скользнул по маске. — Например, как свергнуть короля. Элиас рассмеялся. — Ты странный, Капитан. Она не ответила. Странная. Не "странный". Но симпатия к нему была опасна. Она не умела любить — не понимала, что это. Лориан убил в ней эту способность. Болезнь Первые симптомы появились после битвы у Черной реки: Пальцы иногда немели на несколько часов. По утрам на подушке оставались пряди волос. Вкус крови во рту стал привычным. Однажды Калеб поймал ее, когда она вытирала кровавые потеки с губ. — Это из-за магии? Она лишь показала на дверь. — Выйди. Он не вышел. Но и не заговорил снова. Алисия сняла маску только когда пар скрыл её полностью. Вода смывала кровь с рук, но не с волос — целые пряди оставались на гребне. — Это уже третий раз за неделю, — прошептала она, глядя, как светлые нити уплывают в сток. Дверь скрипнула. Калеб не входил — он знал правила. Но его голос донёсся сквозь пар: — Элиас спрашивает о тебе. — Пусть ждёт. — Он... видел, как ты упала после битвы у моста. Алисия резко погрузилась под воду. Значит, больше нельзя скрывать. Когда она вынырнула, на пальцах не хватало ногтей. Старуха Морена, торговавшая луком, тыкала костлявым пальцем в потрёпанный листовку с силуэтом в маске: — Говорят, это призрак старого принца Лориана! Явился мстить за мать! — Врёшь, старуха, — фыркнул кузнец, закидывая мешок на телегу. — Мой зять в их армии служит. Говорит — девка под маской, да не простая, а дочь самого Лесного Духа! — Дураки! — внезапно встрял нищий у колодца. Все замолчали — старик Кельс слышался с самим королём в молодости. — Это демон из прошлой войны. Его выпустили, когда убили королеву Элинор. Алисия, притворявшаяся слепой нищенкой, медленно улыбнулась под тряпьём. Ходят же слухи...