У него была своя магия.

Они встретились в старом доме на окраине Москвы. Дом был наполнен сквозняками, шорохами и отголосками чьих-то молитв, забытых между веками. Сюда их позвали — не как друзей, не как коллег, а как тех, кто может прикоснуться к невидимому. Елена первым делом зашла в зал, оглянулась и сказала: — Здесь пахнет болью. И жасмином. Александр молча наблюдал за ней из дверного проёма. Он всегда умел ждать, пока слова сами найдут к нему путь. У него была своя магия — тихая, как дыхание в темноте. — Ты изменилась, — наконец произнёс он, подходя ближе. — Или это я стал видеть иначе? Елена чуть улыбнулась — не глазами, а только краешком губ. Она всегда была крепкой, холодной снаружи. Но он знал, где скрывается её огонь. — Время на всех оставляет след. Даже на тебе, Шепс. Он подошёл вплотную, так что между ними осталось только напряжение и воздух. Его рука скользнула по её плечу — не властно, а будто проверяя: здесь ли ты, настоящая ли ты? — Иногда я думаю, что ты не из этого мира, Лена, — прошептал он. Она положила руку на его грудь. Его сердце билось ровно, но глубоко. Он не был монахом — и она это знала. — А ты всё так же ищешь тени в людях. — Голос её дрогнул. — Может, хватит уже? Он взял её за руку, крепко. На мгновение время остановилось. Призраки замерли, свечи затрепетали сильнее. Они смотрели друг другу в глаза, как в зеркало, где отражаются не лица, а души. — Иногда тени — это просто путь к свету, — тихо сказал он и наклонился ближе. Их поцелуй не был резким. Он был как ритуал — древний, точный, настоящий. И в этот момент дом перестал скрипеть. Он слушал.