Тепло на коже

Дом, в котором они остались вдвоём, будто затих. Ни шороха, ни эха. Только дыхание. Только взгляды. Они не спешили. Всё происходило так, будто каждый их шаг, каждое прикосновение — часть древнего обряда, который знает только двое. Елена стояла у окна, её силуэт размывался в свете старой лампы. Александр подошёл сзади, и его ладони легли ей на талию — осторожно, почти с благоговением, как будто он касался чего-то запретного, но своего. — Не бойся, — прошептал он, — здесь только мы. — Я не боюсь. Я чувствую, — ответила она. Пальцы Александра прошлись по линии её спины. Медленно, словно читал заклинание с её кожи. Её дыхание стало глубже, тише. Она повернулась — глаза в глаза. Там было всё: вызов, нежность, ожидание. Его губы коснулись её ключицы. Затем — шеи. Он словно искал то место, где сердце начинает стучать чаще. И нашёл. Она провела рукой по его щеке, затем опустила пальцы к вороту его чёрной рубашки и неторопливо расстегнула первую пуговицу. И ещё одну. В груди дрожал странный, но приятный трепет — смесь желания и чего-то более глубокого, древнего, как сама их магия. Шепс положил её на диван, укрытый старым пледом с вышивкой. Свет лампы играл на её лице, подчеркивая мягкие тени, чуть приоткрытые губы, полуопущенные ресницы. Он целовал её медленно, будто пробуя вкус заклинания. Его руки были горячими. Её кожа — как лунный свет: прохладная, но реагирующая на каждое движение. Она стянула с него рубашку, провела ногтями по его спине — легко, почти не касаясь. Он вздрогнул, и в этот момент пространство между ними исчезло совсем. Осталась только близость. Они были в этом доме вдвоём, но казалось — будто всё пространство наполняется вибрацией их прикосновений. Дом дышал с ними в унисон. И в этой нежности не было ничего грубого. Только принятие. Только то, чего не скажешь словами. Ночью, когда свечи догорели и только слабый свет луны пробивался сквозь шторы, Елена лежала рядом с ним, положив голову ему на грудь. Его пальцы лениво рисовали круги на её плече. — Думаешь, призраки нас осудят? — усмехнулась она. — Думаю, они молчат от зависти, — прошептал он и поцеловал её в лоб.