Глава 9

Компания уже потихоньку начинала расходиться. Томас уставился на Ники с лёгкой тревогой в глазах, а она чувствовала, что коктейли уже берут своё, и пора заканчивать. — Ники, не спеши, — мягко сказала Мия, — останься ещё чуть-чуть. Мы же все вместе. — Спасибо, Мия, — улыбнулась Ники, — но я уже достаточно. Завтра рано вставать. Томас посмотрел на неё с почти детской обеспокоенностью. — Ты точно в порядке? Может, я тебя провожу? — Нет, спасибо, — ответила она твёрдо, — я сама. — Если что — позвони, — добавил Томас, будто боясь отпустить. Ники кивнула, обняла Мию и Томаса на прощание, затем вышла из клуба, глубоко вдохнула прохладный воздух. Он был прохладным, но после душного зала казался почти освежающим. На улице пахло сыростью асфальта, остатками дыма и чем-то ночным, неуловимо знакомым. Она достала телефон и вызвала такси. Пока ждала, открыла переписку с Йостом. После того вечера на пикнике они почти не общались — пару коротких сообщений, что-то вроде: «Как день?» — «Убегаю на пары». Ощущение, будто оба ждали, кто напишет первым, но ни один не спешил. Или просто не знал, что сказать. Сейчас сообщение от него пришло почти внезапно. Простое: «Как ты там? Всё в порядке?» Она чуть улыбнулась, набрала ответ: «Привет. Всё хорошо. Была в клубе с ребятами, теперь еду домой. Немного устала и… слегка пьяная 🙈» Палец завис над кнопкой “отправить” — на секунду — а потом она всё-таки нажала. Ответ пришёл почти сразу: «Ого, вечеринка без меня? Серьёзное предательство 😄» Потом — ещё одно: «Хочешь, пришлю инструкцию: как выжить после коктейлей и не пожалеть утром?» Ники снова усмехнулась. Её пальцы уже набирали ответ, а внутри ощущалось чувство — будто кто-то незаметно включил свет в тёмной комнате. «Давай. Думаю, мне пригодится твоя инструкция», — написала она и нажала «отправить». Рядом притормозило такси. Водитель выглянул в окно, назвав её имя. Ники коротко кивнула, спрятала телефон в карман и села в машину, прикрыв за собой дверь. Мир за окном начал медленно плыть назад, унося с собой ночной шум, запах алкоголя и клубные огни. Она откинулась на спинку сиденья, чувствуя, как усталость смешивается с каким-то странным теплом внутри. Утро застало Ники врасплох. Голова немного гудела — не сильно, просто напоминанием о коктейлях и позднем возвращении. Будильник на телефоне она проспала. Проснулась от вибрации — звонок. Папа, 08:46 Ники вздохнула и, не глядя на экран, ответила: — Алло. — Ты дома? — голос был резкий, без приветствия. Ни тебе «доброе утро», ни «как спалось». Только тон, будто она уже что-то сделала не так. — Да, — прохрипела она, садясь в постели и отбрасывая волосы с лица. — Только проснулась. — Не удивлён, — сухо бросил он. — Мы с мамой ждём тебя сегодня. После университета — заедь. Поняла? — Пап, я помню. Вы говорили вчера, — спокойно, почти безэмоционально, ответила она, стараясь не выдать раздражения. — Я заеду. — Ты всё помнишь, только почему-то никогда не появляешься. Когда ты последний раз была у нас, а? Неужели так сложно выделить один вечер? — голос становился всё твёрже, как будто каждое слово должно было пробить в ней дыру. Ники прикусила губу. Она знала этот тон. Его не волновали объяснения. Он просто хотел, чтобы всё было так, как должно быть — по его представлениям. — Я приеду, — повторила она, стараясь говорить ровно. — После пар. — Не тяни. Мы ужин будем ждать с тобой, — и с этим он повесил трубку. ⸻ Накануне вечером отец звонил. Немного резче обычного, он сообщил, что в субботу — то есть сегодня — она должна заехать. Мама вроде как что-то приготовила, будет “маленький семейный ужин”, как он выразился. Сказать, что Ники обрадовалась — было бы ложью. Они почти не виделись в последние месяцы, и даже когда виделись, всё напоминало переговоры на грани дипломатической войны. Но не поехать значило бы устроить новый скандал. А ей было уже не до этого. Утро было прохладным и слегка пасмурным, когда Ники вышла из дома. Она быстро собрала вещи и направилась к автобусной остановке, мысли заняты предстоящим днём. В университете — привычная суета и рутинные занятия — казалось, всё шло своим чередом. Но в голове крутилась мысль о том, что вечером ей предстоит ужин у родителей. Она не любила эти встречи — холодные взгляды, едкие замечания, тонкое напряжение в воздухе. Но понимала, что нужно их пережить, чтобы завтра вновь вернуться в своё спокойное и уютное пространство — свой дом. По окончании учёбы Ники решила не задерживаться и сразу отправиться к родителям, чтобы как можно быстрее закончить с этим обязательством и вернуться домой. Даже не меняя одежды, в той же куртке и с минимальными вещами, она села в такси. Такси мягко тронулось с места. За окном проносились улицы, серые от дневной суеты. Ники прислонилась к стеклу, устав от разговоров, звонков и мыслей. Хотелось тишины, но телефон снова завибрировал — на этот раз сообщение от Мии. «Жива?» Ники хмыкнула и быстро напечатала: «Да, сегодня была в универе.» Ответ пришёл почти сразу: «Ого. А я вчера так перепила, что сегодня еле двигаюсь.» Ники едва заметно улыбнулась. Вчерашний вечер всё ещё отзывался лёгким шумом в голове, но воспоминания об уходе из клуба и переписке с Йостом были куда теплее, чем алкоголь. «Звучит знакомо. Но я сейчас в такси — еду к родителям. Надо отстреляться с этим ужином и потом домой.» «Понимаю. Держись там. Если что — звони.» «Спасибо. Созвонимся позже.» Она положила телефон на колени, сделала глубокий вдох и прикрыла глаза. Пусть всё это пройдёт быстро. Такси остановилось у высокого, светлого дома с большими окнами и ухоженным садом. Вечерние огни отражались в стеклах, освещая аккуратную дорожку к входной двери. Ники глубоко вдохнула и вышла из машины — за её спиной оставался шум города, а впереди — эта холодная, почти чужая тишина, которую приносил дом её родителей. Она поднялась по широкой лестнице с каменными ступенями, прикоснулась рукой к массивной деревянной двери и нажала звонок. Через мгновение дверь открыла мама — в простой, но аккуратной домашней одежде, с лёгкой усталостью в глазах. — Привет, — сказала мама, не прерывая улыбку. — Привет, — ответила Ники, стараясь скрыть напряжение. Войдя в просторный холл с высокими потолками и дорогой мебелью, Ники почувствовала одновременно комфорт и отчуждение — всё здесь было по-другому, чем в её собственной квартире, и вместе с тем всё было знакомо до боли. В гостиной отец сидел в кожаном кресле, скрестив руки на груди. Он не сразу повернулся. — Ну, вот и появилась, — прохладно сказал он, наконец посмотрев на неё. — Я приехала вовремя, — спокойно ответила Ники, снимая куртку. Он резко переключил канал и повернулся к ней. — Вовремя — это когда не в последний момент. Мы с мамой не просто так тебя звали. Хотели нормально поговорить. Без твоих этих… постоянных отговорок. Ники сжала губы, прошла к кухне, налила себе воды. — Я не отговариваюсь. Я просто занята. Учёба, работа. Жизнь. Отец фыркнул. — Интересная у тебя жизнь. Вчера звоню — шум, голоса. Опять где-то шаталась. Мама вмешалась, ставя тарелки на стол: — Может, хватит? Она только пришла. Не с порога же… — Я просто хочу понять, чем ты живёшь, — перебил он. — Почему мы теперь тебе как посторонние? — Потому что каждый мой визит превращается в допрос, — тихо ответила Ники, садясь за стол. — Потому что я уезжаю отсюда с тяжестью. Потому что, пап, я не ребёнок. Повисла тишина. Мама лишь поставила перед ней тарелку с картошкой и рыбой. — Ешь, пока тёплое, — сказала она мягко. Ники вздохнула, взяла вилку. — Спасибо, — почти беззвучно произнесла она. И тишина за столом продолжилась. Мама, обычно строгая и сдержанная, сегодня была какой-то другой — на удивление спокойной и доброй. В её глазах не было привычного беспокойства или упрёков, лишь мягкая забота и лёгкая грусть. Она улыбалась чаще, её голос звучал теплее, и даже когда отец повышал тон, она не вступала в спор, а старалась смягчить ситуацию. Этот неожиданный оттенок в мамином поведении заставил Ники почувствовать, что несмотря на всю натянутость и сложность их отношений, где-то там под слоем претензий и непонимания жила настоящая любовь и желание сохранить связь. А вот отец был как всегда — строгий и сдержанный, словно тень, нависшая над домом. Его взгляд был холодным и оценивающим, а слова — короткими и сдержанными. В его манере чувствовалась не просто требовательность, а скрытая обида, будто каждое её решение было для него маленьким разочарованием. Он не искал открытого конфликта, но и не пытался смягчить атмосферу — его присутствие давило, заставляя Ники держать дистанцию. — Мы с отцом волнуемся, — тихо сказала мама, глядя на Ники с мягкой тревогой. — Ты почти ничего не рассказываешь. Кто рядом, что у тебя на душе? Ники слегка улыбнулась про себя, подумав, как сложно объяснить, что у неё внутри. Разрыв между двумя парнями, неопределённость в чувствах, проблемы подруги, и отец — причина, почему возвращаться домой хочется не всегда. — Всё нормально, — ответила она ровно. — Учёба, работа, всё как обычно. Никто не умер — и это уже хорошо. Отец покачал головой, голос его стал более строгим: — У тебя всегда всё «нормально». Но глаза уставшие, плечи опущены, как будто ты не спала целую неделю. Это «нормально», по-твоему? — Пап… — Ники начала, но он жестом остановил её. — Подожди. Мы с мамой не бессердечные. Просто иногда кажется, что ты отдаляешься от нас. Ники опустила взгляд, сердце слегка учащённо забилось, но внутри уже не было прежней тревоги. — Я не отдаляюсь, — тихо сказала она. — Просто пытаюсь разобраться в себе, найти свой путь. Отец хмуро посмотрел на неё, словно взвешивая каждое слово. — Понимаю, — наконец сказал он. — Но нам нужно поговорить о будущем. Ты же понимаешь, что учеба — это только часть истории. Как насчёт стажировки? Мы с мамой думали, что сейчас самое время для тебя попробовать себя в деле, набраться опыта. Мама кивнула, глаза её снова наполнились теплом. — Это поможет тебе стать увереннее. И, возможно, облегчит твоё возвращение домой, — добавила она, стараясь звучать мягче. Ники вздохнула и посмотрела в окно. — Я знаю. Просто… пока не совсем готова к этому. Но обещаю подумать. Отец слегка расслабился. — Хорошо. Но не откладывай. Мы ждём от тебя решения. Работать в семейной фирме — казалось бы, естественный шаг, но внутри что-то сопротивлялось. Она не хотела чувствовать себя частью чужого мира, в который её загнали с детства. С одной стороны, она понимала — перед родителями долг и ответственность. С другой — не могла избавиться от ощущения, что этот путь не её. Ей хотелось найти своё место, сделать что-то своё, значимое, не просто продолжать чужую историю. В глубине души она задумалась: чем же она действительно хочет заниматься? Какая мечта греет её изнутри, когда вокруг столько ожиданий и обязательств? Но ответа на этот вопрос у неё не было. Она просто не знала. Когда за окном начало темнеть, в доме повисло непривычное спокойствие. Ники уже почти доела, когда телефон в кармане завибрировал. Она мельком взглянула на экран — Йост. — Простите, — тихо сказала она, поднимаясь из-за стола. — Мне нужно ответить. Это по делу. Отец хотел что-то сказать, но лишь кивнул, а мама бросила на неё внимательный, но мягкий взгляд. Ники вышла в коридор и подняла трубку. — Алло? — Привет, Ники, — Улыбка Йоста чувствовалась даже в голосе. — Надеюсь, не отвлекаю? — Я на семейном ужине, — сказала она, понижая голос. — О, тогда тем более неудобно… Но я подумал: может, ты хочешь немного проветриться? Ну, знаешь… мини-прогулка. Или даже не совсем мини. Или даже не совсем прогулка, если честно, — его голос был чуть игривым, но в нём чувствовалось и волнение. Ники чуть улыбнулась. — Ужин почти закончился. Я могу выйти. — Тогда я заберу тебя. Скажи, где ждать. — Пройду улице Ван Вустрат. Буду там через минут пятнадцать. — Идеально. Выезжаю. Она сбросила звонок и вернулась в столовую. Родители тут же обернулись к ней. — Кто это был? — первым спросил отец, подозрительно глядя на неё. — Мне нужно идти, — спокойно сказала Ники. — Уже поздно, я договаривалась встретиться с подругой. — Так быстро? Ты только недавно пришла, — мама приподняла брови. — Мы почти закончили ужин, — мягко сказала она. — Спасибо вам. Правда. Но мне нужно. — Ты опять ускользаешь, — пробурчал отец. Она надела куртку и вышла в прохладный вечер, оставляя за спиной тяжёлую тишину. Пройдя мимо аккуратных клумб и вымощенной дорожки, Ники направилась в сторону Ван Вустрат, одной из тихих улиц на юге Амстердама. Дома здесь выглядели ухоженно, по-европейски сдержанно, но уютно. Лёгкий ветерок трепал кончики её волос, и в тишине района было что-то неожиданно приятное после напряжённого ужина. Через несколько минут машина плавно подъехала к тротуару. За рулём — Йост. Он открыл окно и, слегка улыбнувшись, наклонился в её сторону. — Ты, кажется, сбежала. Ники села на пассажирское сиденье, устало выдохнув. — Не совсем. Но пусть будет так. Йост мельком на неё взглянул. В свете фонаря его профиль выглядел мягче, чем обычно — без дерзости, без маски. Просто он. — Всё настолько плохо? — спросил он, тронув машину с места. Ники усмехнулась, глядя в окно: — Плохо — это громко сказано. Просто… тяжело. — Родители? Она кивнула. — Семейный ужин. Ты не представляешь, сколько тем можно поднять за один час. Стажировка, взрослая жизнь, я, которая “слишком отдалилась”, и всё в этом духе. — Классика, — пробормотал Йост. — Удивлён, что они не упомянули ипотеку и внуков. — Только потому, что я не даю им шанса, — сдержанно усмехнулась Ники. — Я раньше старалась что-то объяснить. Теперь — просто выживаю. — Рад, что ты выбрала выживание со мной, — сказал он, бросив на неё короткий взгляд. — А ты был вариантом? — Я всегда вариант, — ответил он с лёгкой, нарочитой самоуверенностью. — Просто не все это сразу понимают. Ники усмехнулась, но промолчала. За окном медленно проносились старинные дома, мосты и отражения фонарей в воде каналов. — Куда мы едем? — спросила она спустя пару минут. — Есть одно место. Думаю, тебе понравится. Только не спрашивай заранее — пусть будет немного волшебства. Она кивнула, всё ещё глядя в окно, но уже с другим выражением — спокойным, почти умиротворённым. В этот момент ей не нужно было знать, что будет дальше. Ей просто было хорошо — ехать по ночному городу, рядом с ним, с тем, кто не требовал от неё быть кем-то. Кто просто был. — Ладно, Йост, — тихо сказала она, повернувшись к нему. — Удиви меня. Он лишь чуть-чуть улыбнулся, не отрываясь от дороги. — С радостью.