Глава 5 — Пепел и омут

Настоящее. Амала и Амрит. Месяц спустя. Амала всё чаще ловила себя на том, что ищет его взгляд в зале до того, как он появится, будто её глаза могли предвидеть его приход. Она слышала его голос в голове, даже когда он молчал, и чувствовала его присутствие, ещё до касания. Это было не просто влечение, а глубокое, необъяснимое притяжение, словно две заряженные частицы, разделённые временем и пространством. Амрит был безупречно вежлив, корректен, порой даже холоден, словно старался выстроить невидимую стену. Но между ними всё время искрило, как от проводов под напряжением, готовых вспыхнуть в любой момент. Их разговоры становились всё глубже, касаясь тем, выходящих за рамки рабочих вопросов. Их молчания — всё значительнее, наполненные невысказанными вопросами и предчувствиями. А ночью… Сны больше не казались снами.

***

Она сидела на берегу Ганга. Девушка в тёмно-красном сари, с распущенными волосами, разметавшимися по плечам, и браслетами на лодыжках, что звенели при каждом движении. Вода несла покой, но её сердце было неспокойно. Он стоял рядом — не как в обычной реальности, а ближе, его фигура была чёткой, словно выхваченной из самой плоти её памяти. Она смотрела на него с обидой, которая пронзала душу. — Ты бросил меня. — произнесла она, и каждое слово было наполнено вековой болью. — Я испугался. — его голос звучал надломленно, эхом вины. — Тогда зачем ты вернулся? — её вопрос был пронзительным, словно клинок. — Потому что без тебя всё пошло прахом. — прошептал он, и эти слова были истиной, высеченной в их душах. Она коснулась его лица, и он заплакал, его слёзы были горячими, как расплавленный воск. Амала проснулась в слезах, с мокрым лицом.

***

На работе она старалась держать дистанцию, выстраивая вокруг себя невидимую броню. Но даже её тело было против неё. Каждый раз, когда он подходил, каждый раз, когда их пальцы случайно соприкасались над древними манускриптами, всё внутри неё отзывалось, словно струны старой вины. «Уйди. — шептало сознание. — Не повтори того, что было. Он — боль. Он уже предал тебя однажды. Его прикосновения несут лишь забвение». «Он  твой! — шептало сердце в ответ, заглушая голос разума. — Он ищет тебя так же, как ты ищешь его. Твоя душа помнит его». — Амала, — сказал он однажды вечером, когда они оставались одни, разбирая экспозицию в полумраке музейного зала. — ты… когда-нибудь думала, что мы… встречались раньше? Она замерла, её рука зависла над хрупким папирусом. — Что? — Не буквально. — пояснил он, его голос был глубок и полон странной, необъяснимой тоски. — Но… Ты не снишься мне. Ты возвращаешься ко мне каждую ночь. Как будто хочешь что-то сказать… Или простить.

***

Они оба знали, что переходят черту. Что за этими признаниями — трещина в реальности, обещающая обрушить их привычный мир. Но черта была пройдена ещё до их рождения. В тот самый момент, когда одна душа поклялась ждать другую, несмотря на смерть, несмотря на круги Сансары. — Мне страшно, — прошептала она, её голос дрожал. — Я не знаю, почему, но рядом с тобой мне хочется и плакать, и кричать, и обнять тебя так, будто я тысячу лет тебя искала. Будто я наконец-то нашла то, что потеряла. Он молчал, его глаза были прикованы к её лицу. Потом подошёл ближе, его тень накрыла её. — Я никого не прошу выбирать меня. Но, если ты когда-нибудь захочешь… знать правду, я всё расскажу. От начала до конца. Амрит вынул из своей сумки маленькую записную книжку, потёртую, с кожаной обложкой, которая казалась такой древней. На первой странице, написанная твёрдой, знакомой рукой, стояла только одна строчка: «Я связал наши души. И я вернусь, чтобы исправить всё.» И подпись: Радж. Амала зажала рот ладонью, пытаясь сдержать подступающий крик. Голова закружилась, словно мир вокруг неё пошёл кругом. Сердце застучало так громко, будто хотело вырваться наружу и убежать от этой страшной, прекрасной правды. Она вспомнила. В лицо хлынула боль предательства, острая, как нож. В голове смешалось всё: всепоглощающая любовь, запах крови, плач ребёнка, нежные, заботливые руки Шайяма, державшие её в самый тёмный час… — Нет… — прошептала она, отшатнувшись. — Нет. Не сейчас. Не снова… Она выбежала из музея, оставив Амрита одного, стоящего посреди древних текстов. Её шаги эхом отдавались по залу. А в небе над Девадгархом гремел первый весенний гром, возвещая о начале нового цикла. Связанные души нашли друг друга. Но смогут ли они вынести вес этой связи, этот груз прошлого, что навалился на них?