32

«Алё!» – А-алло? «Софья Батьковна, а мы нынче шо, дохера бессмертные стали или чо?» – А? Н-не пон-няла… – потираю глаза с телефоном на щеке. От солнца в комнате так жарко. Фу, мерзость. Где пульт от кондея? «СОНЯ, БЛЯТЬ, ПОДЪЁМ НАХУЙ!» – А-а! Да чё ты орёшь-то?! Промаргиваюсь и вдруг оживаю: – Я проспала! «Божечки-кошечки, да неужели?!» – Ба-а-лин, – пялюсь на часы. – На сколько была бронь? На час же? А если я на такси примчу? В ответ… осуждающая тишина. О, это длилось вечность. Я успела проскочить мимо шкафа в прихожке, вернуться и ужаснуться от себя в зеркале: заспанное лицо с синяками под глазами, прилипшая от жары к спине футболка и слишком палевная блестящая макушка. – Ты убьёшь меня, конечно, но мне ещё в душ надо… «Я убью тебя, конечно, но не сегодня», – на том конце раздаётся снисходительный вздох. – «Комару ноги будешь целовать: он переговорил с админом – они там когда-то вместе работали, кто-то отвалился и нам забронили столик на пять. Ликуй и радуйся. И иди мой своё проспавшее тело, фрилансер-хуянсер». Взвываю от облегчения и возвращаюсь в комнату. – Боже, буду! Хоть ноги, хоть жопу! Вик, каюсь, прости меня. Я просто хотела день освободить, а в итоге просидела над заказом до ночи и проспала… Откидываю пульт и наслаждаюсь лёгкой прохладой из шайтан-машины на стене. «Да знаю я, тебя в сети с шести утра не было, дурында. Не первый год знакомы-то, сразу Диме позвонила да за рестик узнала, вот и разрулил. Грех от такого лакомого местечка в субботу вечером отказываться… А, здравствуйте, дядь Лёш, как ваши дела?» Под звуки пищащего домофона и обрывки фраз, с недовольством разглядываю солнечную, летнюю погоду за окном. Там всё такое прекрасное, яркое и жаркое, что аж блевать тянет. – А сейчас ты куда? «Куда-куда, оболтуса младшего навестить. Мама попросила проверить, как её дитятко с самостоятельным плаванием справляется». – А как же Петя, он не могёт? Наконец, напитавшись прохладой, принимаюсь потихоньку растаскивать бардак по укромным уголкам комнаты. И не забыть полить плющи. «Пётр Первый соизволил свинтить с друзьями на речку. Потому Виктория Вторая, за неимением лучшего досуга из-за некой Софьи Батьковны, пиздохает проверять Антошку-Гандошку Третьего в его сьёмные хоромы». Хихикаю. Синицины – забавное семейство. Петька – старший, почти мой ровесник: красный диплом, любитель активного отдыха и тайского бокса. Вика – троечница, но заводила в любой компашке, под руководством старшего брата научилась выдавать тумаки как по расписанию. И на язык остра, но на людях держит масочку приличной офисной мадам. И Антон… ну… Антошка, да. Мозги имеются, но с хитрецой, потому частенько ленивится. Поступил на что-то там с информатикой – чисто для родителей, и радостный съехал взрослой жизни хапнуть. Сейчас-то они друг за друга горой, но вот в детстве… По рассказам подруги, предки Святой Троицы частенько засиживались в машине и выходить не спешили – дома их ждал очередной скандал, драки и побитые мамины любимые вазы из дорогого стекла. И сожжённое нечто на плите. И недовольные соседи. В общем, родители в этой семье выживали. «Так, у меня автобус подъезжает. Вперёд мыть телеса и встретимся в рестике. Бронь так же на меня. Потом ещё напишу». М-да. Итого мы имеем почти три часа в запасе, которые надо потратить с умом и подальше от манящей кровати. Это мне и на душ, и на кофе, и даже на отправку заказа времени хватит. Хорош. Уже после ванных процедур, потягивая стакан холодной воды, выглядываю в окно для разведки обстановки: бабульки исправно сидят на своих лавочных постах; дети носятся на парковке с дикими визгами, мешая взрослым дядькам вести светские беседы у открытого капота; птички поют, коты орут и солнышко светит – все пункты против каких-либо вылазок наружу, особенно уличный термометр с отметкой на тридцати градусах в тени… Некрасиво, мне не нравится. Не люблю лето. Будь моя воля, я бы только ночью на улицу и выходила: по делам побегать, с друзьями погулять, шавуху зацепить, ну, может, ещё по городу походить. Но реальность такова, что все друзья дофига занятые и предпочитают по ночам спать, и СДЭК не алло – заказы не отправишь. Но даже так, если высунуть нос на ночные улицы – обязательно наткнёшься на толпы молодёжи. А я их десятой дорогой обхожу. Когда всем выдавали сыворотку смелости, мне выдали тревожный сырок, даже два – настолько не вывожу милейший социум. Но Синице откровенно плевать на мою любовь посидеть за семью замками с кондеем в обнимку. Синице общение подавай – желательно на людях, идеально в выходные, когда концентрация двуногих в центре зашкаливает. – «Соня, я тебя скоро как собачку выгуливать начну!» – кривляюсь. – А не надо меня выгуливать. Мне и так хорошо. Бурчу под нос, рыская в поисках подходящей одежды. Похоже, присказка верна: в жизни каждого экстраверта наступает такой момент, когда ему очень срочно – желательно вчера – нужно найти маленького, тихого интроверта и не отпускать его больше никогда. И таскать на всякие шумные мероприятия… И заставлять петь в караоке… Вытягиваю необъятных размеров футболку, льняные штанцы и пару разноцветных носков для настроения. Почти бессонная ночь таки сказывается на этом мешке с костями, и запихнуть себя в одежду даже после бодрого душа удаётся не с первого раза. – Зато поем, – цепляю ключи с полки. Делаю пару предсмертных вздохов прекрасным, охлаждённым воздухом, приминаю мокрые волосы панамкой и открываю врата в ад на Земле.

***

– Господи, какое же пекло, – плюхаюсь напротив довольной мордахи. – Ты смотри-ка! И даже не растаяла! Не растаяла, как же. «Чуть не сдохла!» – кричит мой возмущённый взгляд, но Синица лишь насмешливо кивает на меню и добавляет: – Хотя, ты наверняка в дороге все позиции проглядела. Что будешь? А, я тебе лимонад грушевый взяла, сейчас принесут. – В автобусе толкучка была, не успела, – задумчиво тяну, уткнувшись меню. Местечко, ну… признаю, хорошее местечко. Небольшая летняя веранда перед панорамной входной группой оформлена в морской сине-бежевой тематике, сразу понятно – здесь кормят морскими тварями. Пространство укрыто от палящего солнца тентом. А под самым верхом расположена специальная система, распыляющая холодную воду на гостей, дабы те не сжарились от градусов Цельсия. Коих на улице сегодня неприличное количество. Сначала, заметив лучезарную лыбу за столом на улице, хотела было похвастать средними пальцами и свалить в закат, но Вика, будто прочитав мой сычий план, вдруг постучала по часам на своей аккуратной ручонке и поманила пальцем. И вот мы здесь: я, гонимая чувством вины за утренний косяк, и очень-сильно-соскучившаяся по мне экстравертка. – Автобус? Почему не такси? – отвлекается от винной карты. … А. Недоумеваю: – А и правда, почему не такси…? На кой чёрт я на автобус-то попёрлась? – Сонь, – подпирает лицо рукой, – ты б это… почаще на улице бывала, что ли. Ну там, берёзку обнять, на травке полежать, реальных людей потрогать. И ржёт сидит. – Синицина, иди в жопу. – Хоть не нахуй. Щурюсь: – И туда тоже. – Ох, хотелось бы. Что будешь есть, одичалая? Надо ж тебя накормить, не всё ж полуфабрикаты сраненькие поглощать, а? – удовлетворительно хмыкает, выглядывая официанта. Закрываю меню и принимаюсь выпендриваться: – Бриошь хочу, с крабом, и сезонный салат со страчателлой. – Так. – И ту херовину в виде манго на десерт. – Ага-а. А пить, помимо детского лимонадика, что бум? – Так и быть, взрослые напитки на ваше усмотрение. – Спасибо за доверие, я нас не подведу, – кивая официанту, горделиво заключает подруга.

***

«Зря-зря», – кричала уточка в моей голове, когда я решила слепо следовать за Синицей в мир алкоголя и обжорства. Совсем забыла, что у мегеры напротив, от природы бездонная печень и пить она способна литрами. Пока мы ждали заказ и я попивала свой «детский» лимонад – всё было отлично. Как дела в семье, что там мама в огороде посадила? А как дела с заказами на фрилансе, какими нитками нынче вышиваешь? Такие, обычные обсуждения после разлуки в месяц – чистая формальность. Но затем звучит вопрос, который она ждала всю свою жизнь:

«Как дела на работе?»

И ей сносит башню. Под первый коктейль и пока ещё холодные закуски, Вика с пеной у рта рассказывала, как её достала одна мымра из соседнего офиса, которая постоянно уводит у неё из-под носа любимую ягодную булку в кофейне на первом. Всегда последнюю и точно ради забавы. И вот постоянно эта овца перед ней в очереди оказывается – магия какая-то, не иначе. А-а, ещё горе коллега всё норовит как-нибудь намекнуть, что «ну что-то типа можно и на свидание сходить когда-нибудь потом». На этом моменте на лице офисной феи красовалась эмоция не то гоблина, не то жабы. «Спокойное, скукоженное отвращение» – это когда мерзко, но не настолько, чтоб сбежать. В итоге стараешься стать невидимкой и просто не двигаешься. Где-то на полпути к третьей порции градуса с перерывом на «покушац» нежнейшей поджаренной булкой с крабом и пастой с морепродуктами по рекомендации шефа, я выслушивала как некая особа из бухгалтерии – которая появляется-то там раз в месяц – положила глаз на мальчонку из отдела продаж. Инфа не точная, но «Зуб даю, ебутся!» – с застывшей вилкой в воздухе пророчила Вика. Уже после основных блюд и рабочих сплетен, мы плавно скатились в обыденность: мне поведали про поездку к Антошке и его странноватого соседа Михаила – тихого пухляша, увлекающийся комнатными растениями. Почему странный? Синица и сама не в курсе, но «аура у него какая-то… в тихом омуте, короче». Вишенкой на торте стали жалобы на взрослую жизнь с непонятными коммунальными платежами, разборками в общем чате по поводу забитого мусоропровода и орущими алкашами под окнами. К слову, последнее и у меня имеется. В достатке. Каждое наше совместное времяпрепровождение походит на обсуждение всемирных сплетен и заговоров, потому что Вика – хуже шила в чужой жопе. Всегда такая: болтает, размахивает руками, смеётся до некультурных похрюкиваний. А я слушаю, улыбаюсь и про себя радуюсь, что когда-то на третьем курсе за мной увязалась любопытная первогодка, возжелавшая моего одногруппника – а теперь нашего друга – Илью. Но великой любви не случилось, точнее, не с Синицей, а вот дружба со мной – как здрасьте. Под конец четвёртого стакана с уже неважно чем, я наконец отметила – назойливого солнца-то больше и нет. Небо залило мягким лилово-розовым светом; по улицам, помимо людей, гулял прохладный ветерок, а на нашей веранде включили гирлянды для атмосферы. Меня так размазало по стулу, что и уходить не хочется. Так бы и сидела, и слушала эту говорливую особу… И откуда у неё столько энергии-то берётся? Или, что ещё важнее, – почему мы так редко выбираемся на культурные вечера? – К десертам, может, по каппучине закажем? – интересуется, будто и вовсе трезвая. – Можно, – хмыкаю, – но сначала нужно освободить место в пузыре. Я не ты, сейчас лопну. Встаю из-за стола под весёленький взгляд и пытаюсь осознать себя в пространстве. А, точно. Главное в попойках с Викой – если сидел, то резко вставать категорически запрещено. Голова словно по щелчку наливается проспиртованной кровью: держать равновесие крайне затруднительно. Ха. Вздыхаю и плетусь в туалет, попутно уведомляя официанта, что для нашего столика уже как родной, о намерении шлифануть трапезу порцией кофеина. У них тут в туалетах такие милые полотенчики лежат… и пахнет приятно, как в каком-нибудь дорогом отеле. Только вот я с раскрасневшимся лицом сюда вообще не вписываюсь. Ещё и в панаме – истинная бескультурщина. Похлопываю себя по щекам: – Кофеёчек с десертом и домой, – уверяю румяное отражение. Кидаю подозрительный взгляд на одинокие полотенчики, уговариваю пьяненький мозг не тырить «ну хотя бы одно» и выхожу. Да блин, они бы и не заметили… Так, иди куда шла! А куда я шла? Вон к тому столику, где какой-то парень уже вовсю кадрит Синицу? М-м, поня-я-тно. С виду неплох: среднего роста, светленький, лицо в канапушках… Да, такие в её вкусе, определённо. Прошмыгиваю на своё местечко и как ни в чём не бывало двигаю «манго» поближе. – Здравствуйте, – раздаётся почти у самой макушки. – Я тут немного отвлёк вашу подругу, пока вы отсутствовали. Извиняюсь. Фу, как вылизано. Отойди, парень. – … Будьте так любезны, – тянусь к чужой тарелке, – поотвлекайте ещё немного, чтобы я успела слизнуть у неё медовик. Получаю тычок кроссовком под столом. – Что? – оскорблённо развожу руками. – Я ж не мешаю, обменяйтесь номерами – и дело в шляпе. Ещё тычок и крайне выразительный взгляд в мою сторону с другого края стола. – Так и обменяйтесь, – облокачивается на стол, – это не ко мне. Не поняла. Вика, скрестив руки на груди, гневно кидает косые взгляды на неопознанное тело слева от меня. Мол, «Смотри, какой красавец! Ты чо, мать, попутала?!». Ну, смотрю. И? У меня на таких солнечных и прекрасных аллергия: скукоживаюсь в изюм и качусь восвояси. – Чего? – Знаете, а это правда, – спокойно отзывается тело. – Вдруг у вас появится желание пообщаться? Я надеюсь, ему за полями панамы не видно моё матерное лицо. Точно видно Синице, но та только и может что вздыхать да глаза закатывать. Аж устала, бедная. А я сижу и из-за еле поспевающих за ситуацией клеток мозга никак не могу протиснуться к сути ситуации… По-об-ща-ть-ся…? Со мной, да? Вот это вот чудо? В болотных шортиках, бежевой футболке и явным партаком на левой руке? Чуть кривлюсь. Солнышко, даже яблочные часики тебя от этого размытого контура не спасут… А лицо? Лица не вижу, для этого головушку надобно поднять. Но точно в веснушках. – А если у меня нет желания пообщаться? – Я могу и подождать, – облокачивается на оградку. – Всего лишь номер, а там как пойдёт. Как вам такой вариант? «Могу и подождать», как же. Небось хочешь произвести впечатление на даму напротив. А по-то-о-м, когда мы типа «сдружимся», очень невзначай начнёшь переключаться на Вику. Гон-дин-дон… Кхм. И ведь эта, с хитрой лыбой, даже слить его не поможет. – Лет-то вам сколько, готовый подождать молодой человек? – А это обязательное условие? Киваю. – Допустим, двадцать четыре, – посмеиваясь, наклоняется ближе. Тебя это забавляет? Мой ты хороший. – Не допустим, – довольно улыбаюсь недовольной моей реакцией подруге. – Что «не допустим»? – назойливо продолжает. Нейронные связи снова на связи. Шестерёнки запущены, ответы придуманы. Вика посылает мне сигнал в виде грозящего пальца у самого края стола. О-о, не смотри на меня так. Ты отлично знаешь, что я терпеть не могу флиртующих мальчонок. – Мы: я и мои тридцать два годика, не допустим развращение малолетних. Негоже деткам мешать взрослым тётям проводить их важные вечера. Заминка, странная переглядка между этими двумя и мои приподнятые брови. Под панамой, естественно. – Значит, нет? – Совершено верно. Всего вам доброго и молодого, юное создание. – Раз так… До свидания, красивая тётя, – щёлкает по краю моего головного убора и растворяется в мимо проходящих зеваках. Заключительный пинок под столом и очень разочарованное хмыкающее в сторону лицо – не моё, подруги. – Тебе никто не говорил, что у тебя не характер, а непробиваемая стена? – Не моя вина, что он мелкий, – похищаю очередной кусочек медовика. В мой десерт, который почти иссякший «манго», вонзается чужая вилка и парочка упрёков: – Даже головёху не подняла, овца. Не парень, а модель, дурья ты жопа. – Так и забрала б себе это чудо… Недовольно кряхтит: – Ой всё. Что ты, что Илья – вы как до своих лет-то дожили? Один вне офиса всё время дома сидит. Вторая вообще из квартиры работает – хуй вытащишь. Сегодня просто рак на горе свистнул и тебя ссаной тряпкой погнал. – У Ильи Комар есть. – Так и тебе б такой «Комар» не помешал бы… Ну-у ск-и-и-сне-ешь же, – фальшиво хнычет. Снимаю панаму и зарываюсь пальцами в волосах – жарковато стало. В голове. Игнорирую ощущение взрыва на башке и довольно мычу, почёсывая затылок. – Горшочек, не вари, – улыбаюсь Синице. – Мне и одной хорошо… и заводить никого не хочется. – Даже рыбку и попугайчика? – бубнит, вкладывая чаевые в счётницу. – Ты моя рыбка и попугайчик, – киваю на улицу, попутно поднимая вещи со стула. – Пошли, выгуляю тебя, мой верный питомец.