32/24

Приполз июль. А с ним сезон дождей, червей, цветных разводов на лужах и размытой грязи у подъезда. Хмурая кухня, круглый стол, остатки пиццы с горячим чаем и моё табло, прилипшее к окну, – отнюдь не грустное. Ехидно улыбаюсь, наблюдая за цветными зонтиками, бегущими к остановке. О-бо-жа-ю ливни. И несчастных офисных неудачников тоже. На улице не из ведра – из гидранта херачет. «Хуярит» – сказал бы Комар. А. А он так и сказал, когда не дождавшись ответа в общем чате позвонил в понедельник с утреца пораньше: напомнить о предстоящих выходных на природе. Дмитрий Алехсандровищ Комаров нынче дослужился до су-шефа – едем отмечать на шашлыки. И насрать ему на дождь и мошкару. Ничего с универа не поменялось. Того самого, в который я зашла счастливой одиночкой, а вышла святой поддержкой нервному Илюхе и нянькой Вике с Димой… Это были увлекательные четыре года учёбы тире геморроя. Последние два я провела за просмотром сериала про влюблённого Димку в Илюшку и истерящую по этому поводу Вику. Мадам то ли завидовала, то ли возмущалась, хах, но было забавно. Особенно, когда Илья прятался на кафедре логистики, отмахиваясь дипломом и «делами». О, как же ему было страшно от пацанячей влюблённости – словами не передать. Так после защиты диплома пулей из храма науки вылетел – только пятки и сверкали. Это я потом поняла, потому что начал оттаивать. Вроде года через полтора сошлись, а может и чуть раньше. А сейчас гляди-ка, сидят в своих загородных хоромах, жизнью наслаждаются. Дом и уютный участок – приданое от Комаровской семьи. Я и моя однушечка завидуем. И Вика тоже. Каждый раз в гостях расхаживает по тропинкам со скрюченной рожей и бубнит там что-то про несправедливость. Бубнит и шкодит, птица вредная. Как-то раз застала её за объеданием томатного куста, к примеру. Комар рыдал. Задумчиво жую пиццу, высматривая молнии. Забавно получается: нас если на типажи разделить, то Синица и Комар – гремуче-сучье комбо, готовое взорваться буквально от всего; в то время как мы с Ильёй – «не тронь говно, не завоняет»: за себя постоим, но где-нибудь в сторонке и только в крайнем случае. Мы усиленно стараемся не высовываться, да. Поэтому настырная птица ругается, что нас из дома хрен вытащишь. К среде она поставила меня перед фактом:

«Приеду в пятницу на ночёвку, а Илюшка нас в субботу днём заберёт. Чё ему туда-сюда по городу мотаться, да?»

Отличный пример иллюзии выбора. Если не она, то зачинщик праздника явится за мной лично: из дома кубарем спустит, будет причитать всю дорогу, а потом ещё помогать на кухне заставит… А я не хочу. Мы с готовкой очень далеки в взаимопонимании и уважении друг к другу. Нет, выжить-то выживу… пока круглосуточный магазин через дорогу работает. Но вот чтобы самой да с нуля, да чтоб за ушами трещало – ха! Если только очистки да скорлупа, и ещё невесть что, что само приползёт, дабы самоубиться. Но мы опустим этот момент. В общем, именно по этой причине считаю беспокойство подруги крайне нелепым – какой плешивый откажется от халявной, вкусной, умопомрачительной еды в компании опытных кулинаров?! Да я с понедельника готовлюсь к роли активного, всем задорно хихикающего социального грызуна, вместо привычного образа сыча домашнего: не ручного, почти дикого. Правда, не совсем в курсе, кто помимо нас будет на посиделках, но, вроде, у Комара неплохой круг общения в его гастрономических тусовках. М-м. Погодите-ка… Застываю с куском пиццы в зубах: – А-а… Резво шагаю к рабочему столу с несколькими заготовками для вышивки. – Ля какая незадача... С одной стороны – заказ не срочный и отправить его нужно до конца следующей недели, а с другой – не смогу заснуть в выходные из-за колюще-режущей совести… Агрессивно пережёвываю холодный кусок теста с острыми колбасками и иду мыть руки. Не люблю откладывать дела на потом, а это значит, что до субботы «грибу с плесенью» и «склянке с зельем» надо обрасти добротной массой ниток. Чем я и займусь.

***

К вечеру пятницы, как и обещалось, на пороге моей квартиры материализовалось уставшее, злое и голодное тело с пакетом всяких сладостей в одной руке и сумкой, набитой какими-то важными рабочими бумажками, – в другой. «Я с этим монстром в одну кровать спать не лягу» – подумалось мне, и было решено заказать чего-нибудь на пожевать под очередной «увлекательный» трукрайм видос. Не питаю к ним любви, но Боже, как же зловеще она смеётся над пойманными маньяками… Так сказать: сала и зрелищ этой птице, да побольше! Зато, под расследования вышивалось легко и даже как-то поприятней обычного. Так мы и провели вечер под жуткие подробности преступлений и довольную, жующую роллы Синицу. Утром кое-как проснулась: Вика пиналась во сне. Очень. Сильно. Пиналась… У меня весь бок ноет. Под её ночной растянутой футболкой скрывается отнюдь не «90-60-90». Там целый завод по производству мышц: иначе я просто не понимаю, как девчонка метр с кепкой может бегать с таким рельефным прессом без особого напряга. Говорит, на курсы самообороны ходит. Меня подбивает. Всё отшучиваюсь, что упаду на врага и раздавлю, а потом укачусь шариком в закат. Ближе к часу Илья написал, что выехал и будет где-то часа через два, поэтому подруга очень не спеша сходила в душ, привела себя в порядок и даже умудрилась отзвониться куда-то там по работе. В субботу… По работе. Больная. Но больней, конечно, тот, кто ей на звонок ответил. – А вещи с собой или тут оставишь? – Доки и переодёжку с собой, а сладости эт к тебе. – Так я столько не съем, куда мне? – задумчиво разглядываю подгон и остатки вчерашнего пира. – Не тебе, а мне. Стратегический запас. – М-м-м. А я жую и морщусь. Фу. Как можно есть роллы сразу после холодильника? Обычно достаю их заранее, на крайняк: грею секунд пятнадцать в микроволновке… А сейчас глянула на эту прожору и захотелось попробовать просто так. Рис дубовый, нори от начинки отслаивается, а рыба сверху отвратительна по текстуре. Иу. Больше не буду. Пока меня упихали в душ, пока собрали вещи на ночёвку, туда-сюда по мелочи, и вот уже Илья ждёт под окнами в своей кредитной Тойоте Камри. – Добро пожаловать в карету, принцесса, – Вика любезно пропускает меня вперёд. – Давай сюда свои пожитки, закину на заднее. В нашей четвёрке знают: на долгие поездки переднее пассажирское лучше уступить самому слабому звену, то есть мне. Укачивает. Именно в низеньких легковушках. До головокружения и тошноты. – Виктория, – Илья поворачивает голову назад, – не соизволите ли подать блевательные пакетики нашей сударыне? Под дружный хохот вздыхаю и полезаю в механическую карету: – Ха-ха. И так всегда. Знают и всё равно подтрунивают. Не довольна, но пихаю пакеты в бардачок. Не понимаю, почему все так любят гонять жопой по асфальту. Это ещё спасибо, что Илья хороший водитель… С Комаром я даже на переднем ездить боюсь: он как блоха, а дорога – собачья спина, прыгай не хочу. – Пнуть бы тебя, друг любезный. – Меня никак нельзя. Я за рулём, – улыбается, проверяя дорогу по навигатору. Меж сидений появляется птичья моська: – Меня можно, но ногу сломаешь. – Ой, залезь обратно, а! – упираюсь ладонью в настырный лоб. – На тебя первой наблюю, ясно? – Ясно как день! А кстати, Люш, – с задних сидений слышится активное шуршание пакетами, – А ты все продуктовые по пути к нам ограбил? Это шо за завалы? – Так. Ничего не жрать, ничего не трогать! Дима мне голову оторвёт. А то и сразу две. Шорох сменяется хихиканьем. – С рынка еду. Я сегодня «подай-привези»… «Люш». Не помню когда, возможно, после Илюхиных пряток на кафедре, Синица начала по-милому его обзывать, пока тот в панике круги по кабинету наматывал. То Илюшка, то Люш, а иногда просто: Ушко – он у нас Ушко́вич. Несмотря на всю свою дерзость – Вика всегда знает, как поддержать и успокоить, если в этом есть потребность. Так и Илья: в универе был таким ти-и-хим и аккуратным, не особо ладил с однокурсниками, просто потому что сторонился и, как потом оказалось, банально стеснялся завести разговор. Это он сейчас весь такой общительный и весёлый: у Комарова смелости нахватался. А тогда мне просто повезло, что нас как-то поставили в пару на какой-то там проект-исследование, и мы потихоньку разобщались. Ну и совсем позже появились эти двое, после чего наша с Илюхой мирная студенческая разделилась на «до» и «да когда уже диплом». С блевотным пакетом в руках и мятным леденцом во рту, поворачиваюсь к водителю: – А кто будет-то? Димка не рассказал. – Все свои, не переживай. Ты большинство из них знаешь: Ванька с женой, Кирилл… С Артёмом ты, вроде, тоже знакома, ну и с его девушкой, соответственно. Ещё парочка ребят с ресторана, да и мы. – А кфасифые мальщики там фудут? – Господи, Ви-! О, до него наконец дошло: уже как пару минут на заднем сиденье увлечённо что-то жуют. – Э! Эй! А ну! Синицина! Ты чё там жрёшь?! – Что прикатилось, то и проглотилось, – ни секунды не раздумывая отчеканивает прожорливая дама. – Хошь? В протянутой меж сидений руке красуется веточка от винограда. Отбираю «обглоданные кости» и закидываю в пакетик. Илья чуть успокаивается: – Ладно, виноград можно… Всё-таки, в виде офисной феи ты мне нравишься больше. – Сегодня я Викуся-чикуся с набережного райончика, хоба! – сзади раздаётся щёлканье пальцами. – И вообще, надо было тогда пакеты в багажник пихать, а не оставлять со мной наедине. – В багажнике куча Комаровского чего-то. Пускай сам разгребает. – М-м. Какие-нибудь шаловливые ах-секс-суары? «Я сейчас тебя из машины выкину, аксессуар…»

«Ой, да ладно тебе…»

«А что т-…»

«Ой… да та-…»

«А если-…»

«…»

Как-то… в сон клонит. А. Вика же перед выходом таблетку дала, сказала, что это уж точно поможет. Да я бы и так продержалась, если бы не ухабистые дороги за городом… В машине ещё так прохладно и спокойно. И пахнет приятно. Ну, помимо Синицевских виноградных улик. И убаюкивает, словно в колыбели… Эх, не посмотрю в этот раз на своих любимых коровок на полях. Ай, ну и ладно. Поспать никогда не помешает.

***

Спустя почти час, благодаря чьему-то бесцеремонному: «Бля! Да ладно?!», от неожиданности сначала я врезалась в оконное стекло, а уже потом раскрыла свои зенки, пытаясь сообразить, где я, что я и не тошнит ли меня в данный момент? – Вика, блин! Говорил же, тише. – Ай-й, прости, пожалуйста! Спи, солнышко, тут ещё чуток – и на месте будем, – виновато шепчет Синица, приглаживая моё плечо. Растекаюсь обратно по креслу, протираю лицо рукой: – Да давайте уж, делитесь. Что там? – Рассказал интересную сплетню про Тихона-! – Это друг Кирилла! Ну, низенький такой, – в момент воодушевляется подруга и перебивает Илью. Оборачиваюсь, хмурю брови: – Я ему кофту расписывала, мать. Естественно, я помню, кто такой Тихон, – перевожу взгляд на Илью. – И что он? Друг победоносно фыркает: – Девушка у него появилась. Кирилл говорит, миленькая такая, Тихон от неё аж млеет. – О-о, ну молодец, – смотрю в зеркало заднего вида и ловлю взгляд Синицы. – А ты чего так возбудилась-то? Сплетница оперлась щекой на моё кресло и заулыбалась: – О-о-н, оказыца, рассказики там какие-то пишет. А она-а-а, оказыца, их чита-а-е-т. Так во-о-т, – совсем довольно. – Она до последнего не знала, что это он! Ах-ха-ха! Лошки судьбоносные! Там такое шоу ради неё затеяли, ух! – Димка, когда рассказывал, вот так же смеялся, – не отрываясь от дороги, качает головой Илья. Ой, ну всё. Синица напиталась этой новостью до агрессивного сопения мне в затылок. Предсказываю, что до конца празднества будет бегать до бедного парня и выпытывать детали. – Ты особо-то не радуйся. Тихона, как и его девушки, сегодня не предвидится. А. Или не будет. Теперь под удар попадёт Кирюха. Улыбаюсь, разглядывая уже знакомую местность. Достаю ещё одну мятную конфетку. – Такое ощущение, что вам с Комаром и Кириллом пора клуб создавать, – развожу руками в воздухе. – «Главные сплетницы на селе»! Вика переглядывается со мной в зеркале и, показав заветный средний пальчик, принимается поправлять одежду. Я больше чем уверена, что всю дорогу она елозила головой об спинку сидения, то и дело заглядывая в пакеты в надежде, что ей на встречу выкатится ещё что-нибудь съедобное. И, судя по её хоть и красивой, но кислой мине – не обломилось. Парочка поворотов, съезд, небольшая череда аккуратных и не очень заборов и домов, и мы заезжаем во двор с тёмно-синим забором. Знакомую внутрянку в виде навеса-стоянки, каменных тропинок и нескольких высоких грядок разбавляет чужая жемчужно-белая машина и шум, доносящийся с другой стороны двора, – там, где у ребят обосновалась летняя кухня. Вика, как и полагается шилу в жопе, выскакивает из машины первой и заглядывает в чужую карету: – Ага. Ванька с Настюхой уже тут, – кивает мне, – пойду поздороваюсь. А ты давай, вещи наверх тащи и тоже подходи! И уносится вперёд. Наглое создание. – Мы как будто к ней в гости приехали, честное слово. Киваю: – Побежала любимых подружек искать. – Вон, главная подружайка из дома вышла. И правда: в кепке и шортах, с кухонным полотенцем на плече к нам навстречу бодреньким шагом топает Комаров. – Увы, мы потеряли виноград, – с поддельной грустью в голосе тянусь обнять друга. Тот оглядывает пакеты и пожимающего плечами Илью. – Я даже не сомневался, – обнимает. – А где эта мускулистая саранча? – Ускакала терроризировать гостей, – выдыхает Илья с пакетами в руках. – А остальных когда ждать? – Денчика со смены задержали. Плюс минус минут десять – и подъедут. Комар похлопывает меня по плечу и подхватывает наши с Викой вещи, а я расплываюсь в улыбке а-ля «смотрите, какая я цаца» и направляюсь в дом. За входной дверью… оу. У ребят что ни сезон, то новый цвет в прихожей. В этом году – приятный горчичный. А разбавляет его мебель нежно-ванильного цвета и разноцветные настенные крючки. Напоминает пломбир в корочке фруктового льда… – Зимой было неуютно, захотелось солнца, – Дима ловит мой оценивающий кивок и тыкает в потолок. – В этот раз даже товарисч руку приложил. И правда, на потолке кривыми буквами, белым по горчичному наляпано «НЕБО». – Это чтобы точно знать, откуда падать? – подкалываю заходящего за нами Илью. – Это чтобы кто-то больше не думал, что выдернуть меня из туалета и всучить в руки кисть – отличная идея, – морщится. «Кто-то» в ответ злобно скалится во все двадцать восемь и по-хозяйски проходит прямиком на кухню, пока я похрюкиваю с недовольного Илюхиного выражения. – И что, даже не поругались? – глумлюсь. – Ещё как, – вздыхает, – в какой-то момент меня почти искупали в краске, выгнали из дома и запихнули эту самую кисть в жопу… И всё это в два часа ночи. Не выдерживаю и заливаю солнечную комнатушку смехом, попутно разуваясь и пропуская вперёд закатывающего глаза друга. Вот честно – хорошая пара, и смотрятся отлично. Но такие их перепалки умиляют меня больше, чем приобнимающий Илью Комаров, уткнувшийся тому в плечо. Выдыхаю, смахивая слёзки зависти, и ступаю ногой на такие родненькие досочки старого паркета. Скрипят, как и всегда, следят за передвижением чужаков в доме: парни профессионально лавируют между этими минами, в отличие от гостей. Заныриваю на кухню, откуда открывается вид во двор и небольшую крытую постройку с летней кухней, беседкой и теплицей. А там знакомые все лица: супруги Галышевы с пузожителем что-то обсуждают, разглядывая участок, – наверняка думают из города перебраться, поближе к чистому воздуху. И-и-и Синица, куда ж без неё: стоит рядом с Кириллом и энергично кивает в такт его рассказу. Вот они – главные друзьяшки и в горе, и в радости. Обязательно до самой смерти. А этот болтает довольный да картонкой над углями машет. Дорвались, Господи. – Вот чего они не встречаются, а? – мычу, заглядывая в пакеты с продуктами. – Пха! Дык поубивают же друг друга, ты чё. Мы с Ильёй их даже растащить не сможем, в случае чего, – наигранно пугаясь, возмущается. – Это они пару раз в год друзья-друзья. Прикинь, какого таким энергетикам под одной крышей жилось бы? О, это персики? О-хо-хо. Тянусь за сладостью, поддакиваю: – Ну да, ладно. Ей бы кого-нибудь потяжелее да помягче… – Угли готовы! – заглядывая в открытую дверь выкрикивает Кирилл. – О! Софья Батьковна, здравствуйте, давно не виделись! И этот туда же. Народ как узнал, что из всей компашки мы с Ильёй старшие, так и начали эту свою игру с отчеством. Но даже тут исковеркали: не любят они моё «Эдуардовна», им «Батьковну» подавай. – Привет, – улыбаюсь, – что, все новости птичке на хост накидал? – Обижаешь, все не успел, – подмигивает и машет Диме. – Мисьё, ёпта! Мы есть сегодня будем, нет? Мне долго ещё тут с опахалом танцевать? – Бля, Кир, мне разорваться, что ли? Там подскочи, тут порежь, сюда принеси, туда не садись! Ещё эти почти подъехали! Подождёшь, не убегут твои угли! Кирилл недовольно фыркает и утягивается Викой обратно к мангалу. А оттуда мне машут лучезарный Ванька и немного отёкшая Настя. Улыбаюсь, здороваясь в ответ. Илья останавливает суетливого Комара и легонько чмокает в макушку, выдаёт кастрюлю с замаринованным мясом: – Я встречу, топай давай. Лимон, мне срочно нужен лимон. – Фу. Слаще, чем персик, – не выдерживаю и скукоживаюсь. – Какие вы все противные, аж срать захотелось. Всё, я пошла. Одариваю ребят мерзенькой улыбочкой и, подхватывая Синицевский пакет с вещами, ухожу прочь из эпицентра любви и заботы. «Прочь» на второй этаж, в комнату слева от лестницы. Закинув наши вещи на кресло и убедившись в том, что за окном всё ещё не ливануло, – по пути сюда были такие мыслишки, – решаю, что и правда неплохо было бы заглянуть в туалет, а затем стащить ещё одну фруктовую жертву.

***

Спустилась на кухню. Пока выбираю в деревянной миске улыбающийся мне персик, выглядываю в окно. Около драгоценной Комаровской теплицы стоит толпа ребят и что-то бурно между собой обсуждают… пока девушки с шампурами крутятся вокруг Кирилла, всё с той же картонкой. А я вот… стою у мойки напротив окна и наслаждаюсь прохладным ветерком, гуляющим по дому из приоткрытой двери во двор. И тишиной. И выходить явно не спешу. Несмотря на точно дружелюбную компашку, у меня как-то даже нет порыва пойти присоединиться… Ну, они же все такие громкие и активные… как будто мне там не место. А может, тут посидеть? Спрячусь в комнате, скажу так и так, голова болит-тошнит-крутит? – А! – вскрикиваю от чужой руки на затылке. – Комаров, блин! Ещё бы чуть-чуть – и несчастный фрукт оказался бы орудием убийства. – Я старая, два понедельника до могилы! Чё творишь?! Комар одаривает меня самыми прекрасными закатными глазами и тычет в стекло напротив: – Ты, блять, вон та-а-м должна быть, а не стоять здесь, персики намывать. Мне тебя, прикажешь, шашлыком выманивать или чё? Уныло пялюсь на друга и вздыхаю: – Да дай мне привыкнуть, Господи. Я ж не Вика. А там… столько людей, и все капец какие громкие. И весёлые, – кусаю фрукт. – Доем и выйду… Ну что ты на меня так смотришь? – Доешь, и выйд-ем, – приобнимает за плечи, – с тобой побуду, сыкливая моя. Как раз овощи притащим. Жуй давай. – Жую-жую, – обтираю мокрые ладони о соседскую футболку. – Может Вика и права, что гоняет тебя туда-сюда? Ты прям как этот, – вытягивает свою футболку обратно, – срак отшельник. – Рак. – Срак. – Слышь. Иди овощи свои мой, насекомое. – «Сли-и-шь», – посмеиваясь передразнивает. – Мытые уже. Срака Эдуардовна, вы доели? Отлично, врубай там своё дружелюбие и пошли. Смотри, там Артём с Киром уже на шампурах дерутся. Пару секунд позорного обмахивания меня мокрым пучком зелени, несколько кругов по кухне, и вот мы уже шагаем по двору в сторону стола с тарелками зелени и овощей. А на улице аж напогодилось: ушла духота, небо прояснилось. Вот незадача – прогноз обещал дождь. Возможно, ночью? Ставлю веганскую добычу рядом с пока ещё пустыми кастрюлями для шашлыка и ловлюсь на крючок Насти и Саши – девушки Тёмы – с допросом, а где ж я пропадала, раз Вика тут всех выпотрошить успела? – Она покушалась на святое, – фыркает на меня Комар и поворачивает обратно к дому. – Я за соленьями. Живи, грешница. Надо было косточку от персика с собой нести – сейчас бы как пульнула. А дамы лишь улыбаются. С Сашкой и Тёмой знакома поменьше Галышевых, но ребята забавные. Санька в какой-то финансовой компании работает и частенько с Синицей спорит на высшем экономическом. А Тёма за барной стойкой в одном неплохом местечке обосновался. Ой, рульки там вкусные… и сырные шарики! Как вспомню, так слюнки текут. Ещё, товарищи хорошо дополняют друг друга эффектом внезапности: могут по городу на скейтах гонять, а могут и в поход в горы уметелиться или вообще на старом уазике просёлочные дороги поганить. Сочетаемое с несочетаемым. Вздыхаю и разглядываю стол: мяса нет, а он уже битком. Куда сюда соленья? Здесь одной нарезкой обожраться можно. Хотя нет, пусть так. В прошлый раз беременная Настасья сидела на лавочке около крыльца и рыдала в три ручья от тошноты даже на воздух. Зимний воздух… Отпаивали несчастную водичкой с перетёртой малиной да сухарями кормили. А сейчас стоит, пританцовывает, колбаску жуёт. – Какой месяц уже? – киваю на округлый животик. – Пятый! – улыбается, – скоро на УЗИ с Ванькой пойдём. – Токсикоз прошёл? – Иногда мутит, но жру всё, что под руку попадётся! Вспоминая её бледное лицо на первом триместре, становится реально радостно – небо и земля. Интересно, я когда-нибудь решусь на подобный флешмоб? Вика немного поодаль кидает на меня взгляд, оживает и подскакивает с стаканом чего-то, м-м, стопроцентно алкогольного. Вручает и так же галопом уносится «попудрить носик». – Вика уже навеселе, что ли? – оборачиваюсь к девчонкам. Саша щёлкает по шее: – Да они тут с Кириллом успели на брудершафт хряпнуть, – приглядывается к толпе у шашлычного процесса. – Кстати, у нас же сегодня в тусовочке пополнение. Свежая кровь, так сказать. Вон там, около Ильи – Дениска. Он, вроде, новенький на кухне, на заготовках пока стоит. А справа Пашка, кондитер. Ванька говорит, десерты готовит шикарные. Угукаю. Дениса, допустим, я вижу: тёмненький парнишка с бокалом пива? Смеётся чё-т там, весёленький такой. А вот второго не удаётся рассмотреть: Кирилл закрывает. – О, ну наконец-то, тащат мясо! – веселится Настя и открывает заветные пустые кастрюльки. Аромат приготовленного шашлыка действует как магнит: к столу моментально подтянулся и Комар с новыми тарелками, и Синица с заметным алкогольным румянцем. Пока наблюдаю за кипишем вокруг, по привычке отпиваю из чужого стакана и морщусь от обжигающего в горле: – Господи, что это?! – тянусь за соком. – Виски с колой, – подруга пожимает плечами и забирает своё пойло. – Скорее, наоборот. Ты рота солдат, что ли? – Ать, салага! – Паха, стоять на месте! – Комар подхватывает контейнер с замаринованным мясом и топает обратно к мангалу. – Помоги-ка! Как много суматохи: Илья с Кириллом скидывают мясо с шампуров; Саша с Настей расставляют тарелки с закусками по столу, чтобы всем всего досталось; Вика с Денисом оперативно подтащили охлаждённый алкоголь из ванны с водой. Вот этой, которую выкинуть жалко, и теперь она служит ёмкостью для поливочной воды. А в пасмурные дни ещё и почти переносным холодильником… – Ах, да! Денис, эт Соня, – указывает на меня через стол подруга. – Рад знакомству, – отзывается парень и тянется пожать руку. После обмена любезностями спрашиваю, чем могу помочь. Илья просит отнести шампуры к мангалу – вдруг не хватит. – Ещё решётка, Сонь. – Ага, давай. Собираю металлическое и направляюсь к ребятам. Ну как иду… тут всего-то пару-тройку метров пройти. – Доставка шампуров, господ-… а? – Ага, давай сюда. Кстати, Паша – Соня, Соня – Паша. Комаров обыденно знакомит меня с милейшим, светло-русым созданием, стоящим ко мне в пол-оборота… С выглядывающим из-под закатанного рукава партаком. На левой руке. Это же не совпадение нифига, да? – Ах, так значит Соня? – поворачиваясь, улыбается приблизительно знакомое лицо в веснушках. – Да, красивая тётя? Бурчу, качая головой: – Малыш, для тебя – Софья Эдуардовна. Судя по непонимающему лицу Комарова – он не при делах, а это значит. Киваю ребятам, оборачиваюсь и, пока иду обратно, ищу глазами одну маленькую пьяненькую птицу! Ага, стоит и подозрительно поглядывает на дом. А чего ж ты стоишь, дорогая? Бежать собралась?! Встретившись со мной взглядом, Вика виновато улыбается и приглашающим жестом указывает на две пустые табуретки у стола – место мне заняла, умница какая. – Слышь, птица-говорун, тебе меж глаз давно не прилетало? – говорю максимально тихо, выходит довольно зловеще. – А тебе? – так же тихо отвечает. – Я ж не знала, что так выйдет… – Не знала она, как же. Я с тобой больше никуда не пойду. Никогда. – Ах так, – встаёт, похлопывая меня по спине. – Тогда наслаждайся. Смотрю на подлую улыбочку, в панике хватаю за руку и шиплю: – НЕ. СМЕЙ. – О-о, ещё как посмею, – шепчет. – Ой, Паш, а садись сюда! А то мне с Кириллом покумекать надо, – подмигивает и уступает место только что подошедшему парню. Переглядываюсь с Кириллом и выдыхаю, прикрыв глаза, – с той стороны стола мне довольно подмигивают, заявляя всем своим видом, что были в курсе данной затеи. Свахи сраные, я вам это припомню. Теперь уже известное мне тело садится рядом и протягивает руку: – И всё-таки, будем знакомы? Куксюсь и пожимаю ладонь: – Будем, куда деваться-то. Вот мне такой движухи в жизни-то и не хватало, да. Всегда хотелось, чтобы друзья за спиной козни любовные строили и с кем-то без моего ведома меня же и сводили. Ослепив максимально сладкой улыбкой, новый знакомый, вопреки опасениям, повернулся к столу и более своим вниманием меня не баловал… Так. А я мысленно готовилась отбиваться… Ну и ладно, наверное? Даже когда поворачивался ко мне что-то спросить или передать блюдо со стола, задерживался парочкой фраз и взглядом совсем ненадолго. Скорее, мимолётно. Где-то между новой порцией куриных бёдрышек с пылу с жару и закатанных по древнему, чуть ли не доисторическому бабушкиному рецепту перцев, я поймала себя за хвост и странную мыслишку: а я чего-то ожидала? Какого-то развития?… Мать, ну ты это… Странный поток экспресс-рефлексии заставил притянуть за уши единственно возможный вариант исхода ситуации – манипуляция. Думаю, это такая лайтовая игра в горячо-холодно. Начальная стадия – проверить меня на отзывчивость… Или я надумываю? Не заметила, как некоторые стулья опустели. Вокруг шум, веселье, музычка и уютные сборы у огня, а у меня в голове какая-то каша. Закипает. Опа, Комар гитару тащит. О-о, не, это я лучше пойду на крыльце посижу: сейчас начнутся песнопения и рассказы из детства. – Я отойду, – киваю остатку сидящих за столом и шагаю в дом. Лето, светлые ночи в приятной компании и прохладный воздух, пропитанный запахом еды и скошенной травой. Лениво поскрипывающий паркет, холодная столешница и… тишина. В отличие от улицы, сюда не добрались съестные ароматы, потому в пространстве витает что-то цветочное, незатейливое, с нотками белого чая и ванили. Приятное, уютное, как и всегда. Когда стоишь напротив окон, наполненных жизнью, теплом и разноцветными огнями – будто смотришь в другой мир. Мне нравится наблюдать. Даже больше, чем участвовать. А, ага. Если бы не вон тот корявый взгляд в мою сторону: Синица делает жест «всё окей?», я киваю, поднимая стакан с водой, и она убегает куда-то в сторону, удовлетворённая моим ответом. Переживает… Вот овца, а. Нашкодила и смылась. Надо будет допросить её с особым пристрастием. Вздохнув полной грудью, разворачиваюсь в противоположную сторону от двора и направляюсь к любимой скамеечке на крыльце. Комар заботливо оставил мне накидку и пуфик под ноги. А кто я такая, чтобы отказываться от роскоши? Устроиться поудобней, прикрыть глаза и просто расслабиться – вот это красота. Вот бы у Комарова ещё… – … Бассейн был. Жмурюсь и потягиваюсь: лениво так, по-алкогольному сонно. Почти было провалилась в дрёму, как откуда-то сбоку зашуршала трава. Пиликает сигналка за забором. Он проходит мимо, словно я и есть крыльцо, выходит за участок. Слышны щелчок двери и некие копошения. Снова сигналка. Проморгав сладкий сон, продолжаю в полуприщур наблюдать за тельцем. Ай, блин, ко мне идёт. А, нет. С серьёзной миной на лице скрылся за углом дома. У него и машина есть? Хм. – «Хм», – пожимая плечами, недовольно передразниваю себя. Что это ещё за «хм»? Ну, шёл парень по делам, не заметил тебя из-за перил. С чего в башке мыслительные активности? Сиди себе, на небо смотри, «дикий» воздух вдыхай да наслаждайся. Как я это не люблю: мы и не общались толком, а на извилинах уже вся жизнь с ним отпечаталась. Теоретическая. Нет, гипотетическая. Зато сочно, в красках, с кучей детишек и смертью в один день. Фу, Софья, прекратите! – Всё в порядке? – раздаётся знакомый голосок… Ну ё-ёшкин. – А ты давно тут? – Ну, – задумчиво вышагивает, – с момента как ты цыкнула себе под нос и уставилась на забор? – В порядке, – отмахиваясь, двигаюсь на край скамьи. Садится рядом: – Аспирин будешь? – Будешь, – тыкаю пальцем на стакан у ноги. – А ты всегда с ним туда-сюда бегаешь? – Хах. Не, Денчику чутка поплохело, – улыбается, поднимая стакан и закидывая шипучую таблетку в воду. – Не привык, бедный, когда все вокруг спаивают. – Так-то уж «все», – забираю лечебную водицу. – Синица да Кир… Спасибо. Кивает и вроде бы хочет что-то сказать, да так и затихает с аспирином в руке. Легонько стукнулся затылком об стену за спиной, плечи опустил – расслабился. Теперь вдвоём сидим, смотрим куда-то вперёд, возможно и на забор. Вот, о чём «случайно» наразмышлялось: а что, если бы мы только сейчас познакомились? Без странных подкатов, просто в уютной компании друзей. С вкусной едой и весёлыми историями за столом. В атмосфере «доверия»? А что, если бы нет…? Как ни крути: – … а в оконцовке, хуй с марганцовкой. – Что? Ай-й, вслух, дубина. – Так и. Чья была идея? – перевожу тему, не отрываясь от плавно ползущих по небу облаков. Слышу шелест фольгированной бумажки и, возможно, паузу в дыхании. – Да даже не знаю, как-то всё само так вышло. – Поздно чужие жопы-то прикрывать, молодой человек. Колитесь. – Да я вообще не планировал ничего такого! – возмущается. – Это всё Вика «давай» да «давай», а я и… дал. Угрюмо комкает аспирина таблетку и растекается по скамье: – Было прям плохо? – Не, – оживаю, даже посмеиваюсь, – если бы мне было лет двадцать, то, может, и клюнула, а так. – «А так»? – А так, та бедная и несчастная бабочка в животе давно превратилась в сварливую бабку в голове. И покидать свою опочивальню, знаете ли, не планирует. – Что-то прям совсем всё грустно, – бубнит себе под нос. О, меня только что озарило: – Погоди-ка, – слегка поворачиваю голову. – А ты, получается, знал меня до? В его глазах заметно удивление... в светло-карих, таких, скорее ореховых глазах. В лучах заката совсем медовые, интересные. Отлично сочетаются с конопушками. И светлыми волосами. Ой, ладно, ладно – всем хорош, прям парень на выданье. Приподнимаю брови: то ли от своих мыслей, то ль от безмолвной тишины – непонятно. А напротив меня сидит такой же экспонат. – К-конечно, ну, знал. Как минимум, от общих друзей? – отшучивается. – Мы так-то сегодня на одних и тех же шашлыках сидели, не думаешь? Не думаю. Вон, аж испарина на лбу проступила – так сильно шестерёнками задвигал. А хотя… какая мне вообще разница? Не срастётся, сколько не прививай. – Ага, – хмыкаю. – И что, тогда вот прям со мной хотел познакомиться? Или ради Синицы под её дудочку заплясал? – А причём тут Вика-то? – непонимающе хмурит брови. – Ну, а ты присмотрись к ней: яркая, весёлая, активная, а красивая какая, м-м-м! Да, характер чутка подкачал, но если ты с Кириллом дружишь, то и с ней сойдёшься… – допиваю шипучее снадобье и морщусь. – Фе! – … – … Как будто одного поля ягоды. Хорошо бы смотрелись вместе, – впервые улыбаюсь глядя в глаза. – А может, я как-то сам разберусь, кто мне должен быть интересен? Немного паникующая, забавная гримаса резво сменилась на вполне осознанное, чересчур серьёзное выражение лица. А глазки грустненькие. Тю. Задели невинные чувства, обидели мимолётную влюблённость? Как легко. – Ладно тебе. Не знаю, с чего у тебя ко мне взялся интерес или кто там что про меня рассказал, но всё неправда, не верь, – разминаюсь и складываю накидку. – Пройдёт так же быстро, как и началось. Молчит, но наблюдает. И вздыхает, будто мерзкий взрослый читает никому ненужные нравоучения. Оу. – Это эйджизм, Софья Эдуардовна. Нельзя же так обесценивать чувства других людей. И возраст не показатель ума, – сложив руки на груди, продолжает хмуриться. Ох ты. И эйджизм, и обесценивание, и про ум не забыл. – Павел, уважаемый. Дело-то не в у-… – И что делать, если не пройдёт? – перебивает. – Тогда я могу наконец попросить номер телефона? Встаю, пододвигаю пуф к скамье, забираю стакан: – А зачем тебе просить у меня номер телефона? У тебя вон, в арсенале две ходячие библиотеки: один лучше другой. Возьми да узнай. Прям как с рестораном и «случайной» встречей. Делаю кому-то виновато и неприятно. Но потом, чёрт меня дёрнул или аспирин с алкоголем, но сменяю гнев на милость и искренне, с улыбкой, выдаю: – Расскажешь Диме об этой авантюрке, и если он согласится, то возьмёшь у него мой номер. А если нет, то не судьба, – пожимаю плечами и захожу в дом. Сдавленный смешок за спиной вынуждает ускорить шаг и даже не сметь думать обернуться. Идти и краснеть! ЭТО ЧТО БЫЛО?! Как стыдно, Господи! Какое ещё «возьмёшь у него мой номер»?! Ты чё, подросток? ЧТО ЗА ПАФОС СЕЙЧАС ПРОИЗОШЁЛ?! Этому столику вообще не стоило сегодня пить! Ай. А-а-а-й-й-й-й! … Ну всё, теперь меня будут мучать позорные флешбэки. Выскакиваю во двор, оглядываюсь – его нет. Выдыхаю. Зато есть уже подуставшие, через раз зевающие, но довольные лица. Кроме Настасьи: она, как самый трезвый и серьёзный член данного собрания, командует своими подданными наравне с великими управленцами всея человечества – сном и голодом. Заметив меня, грозная начальница подходит и вручает самое драгоценное – священный сосуд с поджаренным мясом. Обнимаю кастрюлю. – Что, сегодня и за трезвого водителя, и за вожака стаи? – А то! – упирает руки в боки. – Моё стадное уже вон, нахрюкалось. Ещё чуть-чуть – и я его тут оставлю. Заглядываю девушке за спину: Саша с Синицей пританцовывают у стола. У одной в руках банка с рассолом, у второй – пустая квадратная… Но обе делают вид, что убирают остатки еды. Тёма с сигареткой и Илья кучкуются у мангала: посмеиваются, обсуждают что-то. Настино нахрюкавшееся, кстати, сидит у теплицы с бутылкой воды. Хах. Кто-то ждал этих выходных всю свою жизнь. – А где Комар? – А-а. Так он Дениса в дом отпаивать потащил, минут десять назад. Мальчонка на пару с Ванькой и налакались… домашней сливовой настоечкой. Сочувствующие киваю: домашние настойки на свежем воздухе заходят на отлично, а если переборщить, то и выходят на раз-два. – А этим хоть бы хны, – цыкает. – Так, девки! А ну бутылки поставили и пошли со стола убирать! А то мы уедем, а тут срач так и останется. Бегом! «Девки» фальшиво пугаются и делают шаг назад, продолжая хихикать. – Так, – Главнокомандующая Настасья грозит пальцем. Ещё пару шагов назад. – Блять, дамы! Стоять! Хмурая беременная женщина срывается с места и, прихватив вилку со стола, продолжая словесную брань, очень быстро приближается к непослушным особам. Которые… и не думают становится серьёзными, и лишь смеются пуще прежнего, разбегаясь по разным сторонам. Удобно дурачиться, когда в компании есть такой ответственный человек, как Настя, ещё и беременная. Ну-у и-и мне пора, чего судьбу гневать, да? По-быстрому перетаскала съестное; позлорадствовала с подруги, угрюмо вытирающей стол, и всё-таки помогла собрать табуретки после. Поболтали с Комаром на кухне за прошедший вечер, Дениса в слюни и суетного Павла. Понаблюдали за тем, как Артём тащит Ваньку к машине… Посмеялись. – А Дениса кто до машины потащит? – Да сам и потащится, завтра. Они с Пахой тож на ночёвку остаются. Я предлагал Дениса с нами оставить да ехать, но Павел у нас парень ответственный, – пожимает плечами. М-м-м, красота-а. Мне теперь его сияние ещё и утром лицезреть. После моих-то пафосных речей. – А как же Тёма с Сашей? – Так Галышевы отвезут, им по пути, и Кира в багажник. А, ещё ж Кирилл где-то бегает, точно. – Зато Насте тренировка на родительство и выдержку. Не соскучишься, – подытоживает. – У-у-у. Вы чё тута, жрёте?! – буркает птица в дверную щель. – Пошли народ провожать! – Огоспадя, тебя б кто проводил! – цепляю Синицу под руку. – Ты как вставать-то завтра собралась, алкашка? Проходим через гостинку к главной двери. – Как огуречик! – смеётся. – Хуечик, шагай давай, – подтрунивает Комар, подталкивая пьянчужку на выход.

***

Не знаю, то ли Синица ночью не пиналась, то ли меня разморило, но спалось мне сегодня за-ме-чательно. Если бы не шум дождя и цоканье капель по отливу – так бы и спала. Не обнаружив подругу в комнате, застелила кровать – в гостях же – и пошла умываться. Ещё спускаясь по лестнице заметила разложенный диван и голубенький тазик на полу. Пустой. Это радует. Ближе к кухне слышны мужские голоса и вяленькое хныканье. Уверена: скулёж принадлежит Денису. Перешагиваю дверной проём, и первое, за что цепляется глаз, – зевающий Кирилл с чашкой кофе и философским взглядом в окошко. – А ты каким… А, – киваю, – точно, вспомнила. Кир вчера телефон забыл, и обнаружилось это почти на магистральной. А когда ребята вернулись обратно, двое на заднем развалились от двери до двери – хрен протиснешься. В итоге парень плюнул и остался с нами. – Он вчера, как порядочный верный пёсик, даже Тихону позвонил, – слышится где-то в открытом холодильнике. – Фнаешь, щё ему схазали? Комар выглядывает из-за дверцы с куском шашлыка в зубах, ломтиком чёрного хлеба и помидоркой в руке. У-у-у. Тоже хочу! – Что так ему и надо, – весело отзывается светлая конопушка за столом. А вот и виновник стыдливых воспоминаний. Аж светится… Стараюсь не смотреть, стараюсь не вспоминать. Всё как обычно, всё хо-ро-шо-о. – «И чтоб без шашлыка не возвращался», – передразнивает хмурый Кир. – … Говнюк. – А как он потом ныл! По кухне разливается смех, вперемешку с цитированием телефонного разговора и выкрикиванием каких-то подколок в адрес Кирюши, сто раз пожалевшего, что вчера на капот машины не залез да так и не поехал. На вид, все живы и даже почти здоровы. Ну, кроме Дениса – всё шикает на наш смех и подпирает голову руками. Оглядываюсь на лица за столом: – Кстати. А где Вика? – Видел, как потопала в теплицу, – Илья пожимает плечами и наблюдает за реакцией Комара. Тот тяжко вздыхает: – Да ё-ё-пт. Вот как на столе лежит – так мы жрать не хотим. А как на ве-е-точке висит – так сразу, сука, нужно сожрать! – отмахивается, тащит в рот новый кусок мяса. – Я всё. Я смирился. – Ну, раз смирился, тогда зови главную голодающую да пошли уже завтракать, – заваривая чайник, командует Илья. – Традиция у неё такая, – киваю невдупляющим за столом парням, – с похмелья у Комарова огород разворовывать. Соли с хлебом утараканит и вперёд грядки разорять. Из вредности. – О, глядите, побежал, – Кирилл тыкает в стекло на резко сорвавшуюся с шага мужскую фигуру и хехе-кает.

«Синицина, блять!»

– О-о, – подхожу поближе к окну, – неужто что-то редкое обожрала? – Только если дорогущие огурцы. Были там какие-то, две семки под пятихатку. – Всё, вышли. Пойдёмте за стол, кушать хочется очень-сильно-капец-как, – подгоняю Кирилла. – Да-да-да, пошли-пошли.