II. Обсессивно-компульсивное влечение

"Обсессивно-компульсивное влечение" -

навязчивые мысли и ритуалы соблазнения

Обсессивно-компульсивное влечение (ОКР) – это психическое расстройство, характеризующееся навязчивыми мыслями, обсессиями (например, о соблазнении своего преподавателя) и повторяющимися действиями или мысленными ритуалами (компульсиями).

***

      Девушка открыла флакон помады, выкрутила её и провела бархатным стиком по пухлым губам. Красный неплохо сочетался с её оливковой кожей, а брители обтягивающей кофточки подчеркивали острые ключицы и тонкие плечи. И все же Одри была симпатичной, просто редко подчеркивала это. Никогда не носила слишком открытой одежды, редко делала полноценный макияж. Возможно, это все из-за родителей, которые яро заявляли, что открыто демонстрировать свою сексуальность - страшный грех. Тонкие пальцы на ощупь определили флакон цветочных духов, она сняла массивную крышку, и спустя пару нажатий и комнату заполнил свежий, чуть сладкий аромат. Девушка взглянула на себя в зеркало и кокетливо улыбнулась. Она только привыкала к таким образам, но ей определённо нравилось. Немного неуютно конечно, иногда казалось, что слишком провокационно, но вспоминая с какой завистью она в тринадцать лет смотрела на своих одноклассниц с тушью на ресницах, сразу становилось чуть легче. У входной двери она замерла: только сейчас пришло осознание, что она идёт не просто на пару, а на пару к Синнеру, ещё и раньше остальных студентов. Рука дернулась в желании схватить ватный диск и стереть красную помаду с губ, но за этим последовал резкий вздох. – Это нормально, Одри, ты выглядишь просто слегка лучше чем обычно. ‐ Прошептала она, прикрыв глаза. Девушка снова обернулась и подошла к зеркалу, прокручиваясь и рассматривая наряд со стороны. Тонкие завязки на спине цепляли локоны её каштановых длинных волос. Спина была полностью обнажена, исключая несколько нитей темно-зелёного цвета, на которых и держалась сама кофта. "Слишком откровенно" - пронеслось в голове. – Так, стоп, все. Я решила, что пойду в этом - значит пойду в этом. – Она ещё раз взглянула на себя в зеркало, вернулась к двери, потянулась и прокрутила ключи, приоткрывая вид в парадную.

***

      Одри посмотрела на экран телефона: без двадцати девять. Постучала в кабинет и приоткрыла. Малек сидел в кресле, непривычно расстегнутая на три первых пуговицы рубашка обнажала вид чуть ниже шеи, жилетка висела на спинке кожанного стула. Мужчина оторвался от книги в его руке и слегка улыбнулся. – Все-таки читала вчера? Признаться честно, не мог быть уверен, что ты придёшь. – Он положил произведение на стол, прищурив глаза студентка прочитала название: «Анатомия человеческой деструктивности». – К работе я тоже готовилась. Она неловко скрестила руки, почувствовав прохладное дуновение из приоткрытого окна, которое подчеркнуло оголенность её спины. –Почему стоишь? Проходи и садись, я пока не кусаюсь. Будешь кофе? Девушка поджала губы, проходя в глубь помещения, все казалось туманным, нереальным. Лучи утреннего солнца падали на часть лица Синнера, подчеркивая его небесные глаза. Тонкая прядь чёрного цвета выбилась из укладки, прикрывая второе веко. – Да... спасибо. – Одри неловко присела на край стула с мягкой обивкой. Все, что её окружало казалось сном, причём абсурдным. Они с профессором пьют кофе, купаясь в солнечных лучах. Никогда и никто ей бы не поверил, если бы она рассказала. Следы ярко красной помады оставили отчетливый след на белоснежной кружке. Увидев это она поморщилась, снова стало отчего-то стыдно. Чувство смущения будто следовало за этим мужчиной, контрастируя на его вечной непоколибимой уверенности. – На самом деле, – Начал Малек, отпив из своей кружки. – Я не просто так тебя пригласил. Твоя успеваемость действительно меня волнует, у тебя что-то случилось? Я мог бы дать тебе дополнительный проект на оценку. Вот дура. Ну да, а она наивно думала что он пригласил её из личного интереса. И вдруг все стало снова чётко и ясно: запах кофе резко ударил в нос, а солнце не просто приятно грело, а ослепляло, волосы падали на глаза уже не романтично, а перекрывая взор. Одри в мгновенье почувствовала себя пятилетним ребёнком, которому не купили желанную игрушку в магазине. Помада на губах и открытая кофта показались глупостью, легкомысленностью. Она поджала плечи и опустила взгляд. – Ничего особенного. Небольшие личные проблемы. На самом же деле проблема была одна: Лукас. Парень, с которым она встречалась два месяца и рассталась три недели назад. Первый парень за все её девятнадцать лет жизни. Причина расхода проста: он ей изменил. Он не был её первой искренней любовью, его она, конечно, любила, но своеобразно, ей скорее просто нравилось, что у неё есть реальный кавалер. Как красивое платье на вешалке: достала из шкафа, полюбовалась, похвасталась. И хоть он не был тем самым, не смотрел на неё как парни романтических сериалов смотрят на своих красавиц девушек, она все равно пережила расставание не без слез, ведь многое в этих отношениях испытала впервые. – Я не буду лезть тебе в душу, просто предлагаю дополнительную письменную работу. – Профессор откинулся на спинку кресла и расслабился. В каждом его движении чувствовалось что-то доминирующее. Либо это Одри перечитала горячих романов, либо он действительно вёл себя властно. Она разглядела его внимательнее: как выступал кадык на его шее, как властно лежали его большие, но красивые руки, с слегка выступающими венами. Взгляд спускался ниже, и вот она уже достигла грани широкого ремня с металлической бляшкой, проскользила чуть ниже и резко дернулась, будто её ошпарили кипятком, вернула взор к его лицу и поняла: он все видел. Улыбка играла на лице мужчины, и сам он выглядел даже удовлетворённо, будто специально слегка развёл ноги в стороны, мысленно дразня её. От такой откровенной провокации юная особа смутилась, щеки начали багроветь, хотелось напрямую сказать, что это подстава, что глаза сами уволокли её туда, но вымолвила она только: – Работу? Хорошо, если нужно я сделаю. – Славно, подойдёшь ко мне завтра, я выберу тебе тему из архива. – Мужчина вновь поднёс чашку ко рту, делая глоток. – Кстати, тебе очень идёт красная помада. Малек взглянул на наручные часы: восемь пятьдесят пять. Он неспешно встал под взглядом Одри, застегнул две пуговицы и накинул жилетку. Идёт красная помада? Это флирт или комплимент из вежливости? Неважно, скоро начнётся занятие. – Спасибо. Ваша расстегнутая рубашка тоже ничего. – Это наверняка звучало очень уж легкомысленно из уст его девятнадцатилетней подопечной. – О, меньше формальностей, Сантос, я же обращаюсь к тебе на «ты», когда мы наедине. Не стесняйся, а за рубашку спасибо, учту, что это нравится юным девицам. Проговорил он с улыбкой на лице, застегивая пуговицу на жилете.

***

      И все же остаток пары Одри чувствовала себя маленькой глупой девочкой, скучающе смотрела в окно на другом конце кабинета и прокручивала утренние события. – Хочется так же сообщить, – Интригующе начал профессор, – Что ваш покорный слуга мистер Синнер договорился о практике в больнице Святого Томаса. Не Бедлам, конечно, но весьма недурно. – Явно довольный собой мужчина положил руку на грудь и карикатурно поклонился перед студентами. По кабинету прошёлся взволнованный вздох и радостные возгласы. Прелесть Синнера как преподавателя была как раз в том, что он без всяких сомнений любил свою деятельность и обожал психиатрию как науку. Наверное это и было причиной того, почему и студенты обожали его в ответ. Больница Святого Томаса находилась прямо в центре Лондона, и была одной из крупнейших во всей стране, так что договориться о практике там - реальное чудо. Большинству доставалась скудная участь загородных отдалённых лечебниц с неприветливым персоналом. Линси радостно взглянула на соседку, хватая её плечо. – Ты слышала? Надеюсь мы будем в одной группе, я мечтала работать там после окончания учёбы! – Блондинка сжала хватку, издавая писк удовольствия. Одри широко улыбнулась подруге, отвечая взаимностью на её жест. Они засмеялись в унисон, но вдруг притихли. – На такой радостной ноте так же хочу раздать вам письменную работу. – Хищно улыбнувшись Малек прошёл по ряду, оставляя на каждом столе бумажку. Глаза ученицы расширились, когда она посмотрела на работу. – Одри-и! Ты учила? Выручай! Девушка прошлась глазами по тексту: «Мужчина тридцати двух лет, ранее не судимый, напал на соседа с ножом, утверждая, что тот «передавал его мысли в ФСБ». На момент преступления не работал, жил в изоляции, родные отмечают бредовые идеи в течение последних двух лет» Проблема в том, что права на ошибку у Одри не было, ведь Малек был прав: успеваемость и так падала с каждой неделей. К тому же, она действительно весь вчерашний вечер учила эту «дурацкую» психиатрию. Почти весь вечер. Все же горячую сцену в лифте она позже прочитала, пока перед глазами то и дело мелькал портрет недовольного Синнера, который её отчитывает. «Диагноз: параноидная шизофрения...» - вывела на листке Одри, нахмурив брови.

***

      После пары все студенты оживленно обговаривали будущую практику, делясь университетскими байками о страшных случаях, где душевнобольные совершали жестокие преступления. – В группу скинули наставников. – Открывая чат подметил Дастин - бойкий парень с факультета. Полная воодушевления Одри разблокировала телефон, читая последние сообщения. «Одри Сантос - академический руководитель: профессор Синнер».