III. Катексис объекта желания

Катексис обозначает интерес, внимание или эмоциональный вклад

Катексис — это концентрация умственной энергии на определенном человеке, идее или объекте в нездоровой степени. Используется в предложении: «Из-за моего катексиса с моим мобильным телефоном я не могу нормально спать ночью».

***

      Шёлковые простыни приятно скользили по телу, окутывая, словно туман, из которого не хотелось выбираться. Ощущение обнаженного горячего тела контрастировало с прохладным постельным бельём, тёмные, слегка спутанные локоны ниспадали на оголенные плечи. Одри приподняла голову: вот её рука с томным вздохом сжимает ткань, золотые кольца цепляются за пододеяльник, оставляя небольшие затяжки на блестящем материале. Чья-то сильная мужская рука опускается рядом с её головой, внезапно начинает ощущаться тяжесть тела сверху, аромат сандала проникает через нос в самые лёгкие, окутывает ребра изнутри, распространяется по телу, словно жидкость. Слишком знакомый, пряный аромат корицы, табака, такой сладкий, словно соблазняющий. Где она его слышала? Чужая рука накручивает пару прядей, оттягивая волосы назад. За ними тянется и голова, оголяя шею, шумный вздох разрезает воздух. Пухлые губы приоткрываются в немом протесте, но его опережает стон. Чужое дыхание постепенно переходит от спины ближе к шее, шепчет на ухо, обжигая. – Если бы ты была демоном, – Мужчина делает паузу, пытаясь набрать воздуха в лёгкие. – Определённо была бы суккубом. Ты способна соблазнить столько мужчин, но принадлежать всегда будешь только мне... Одри открыла глаза. Она поняла, где слышала этот запах. В кабинете Синнера. Девушка вздрогнула, просыпаясь на своей кровати. Оглядела комнату вокруг: она дома. Никаких шелковых простыней и просторной кровати с изголовьем из темного дерева. Даже немного жаль. – Черт, мне что, снова тринадцать? Что за влажные фантазии. – Она перевернулась лицом на подушку, пытаясь скрыть румянец на щеках от пустоты помещения. Будильник прозвенел, окончательно разрушая приятную сонную дымку, и будто все ещё витающий в воздухе терпкий аромат мужского парфюма. Сегодня точно никакой красной помады и открытых топиков: вместо унивирситета она вызывает такси до центральной больницы, где её группа проходит практику.

***

      Студенты нервно перешептываются и переминаются с ноги на ногу, стоя у входа в холл. Синнер пересчитывает каждого, будто они дети в детском саду, кратко приветствует и беседует с седым мужчиной в кипельно-белом халате. Одри оглядывается, пытаясь заметить кого-то из знакомых. – Одри! Мы в одной группе. – Линси настигла её сзади, приобняв за плечи. В группе всего по пять человек во избежании большого скопления людей. Одри конечно не так близко общается с блондинкой, но искренне рада тому, что будет не одна, к тому же, все ещё немного нервно. Воздух разрезает пара громких хлопков: Малек привлекает внимание студентов. – Кратко напомню правила: избегать резких движений, громких слов, не передавать пациентам никаких предметов, общение с пациентами должно происходить строго в присутствии психиатра или преподавателя... Линси нервно шепчет ей что-то на ухо. В дверях выхода для персонала появляются несколько медсестёр с планшетниками для бумаги в руках. Они почти не говорят между собой, выглядят, словно роботы. – Группа "С", пройдите ближе. – Произносит хрупкая брюнетка в медицинской форме. В коридорах пахнет антисептиком и хлором. На полах специальный линолеум без выступов, на окнах решётки. В фойе стоит запах старого кофе из автоматов, который местные врачи, кажется, пьют литрами, пожалуй единственный аромат в этих стенах, который можно счесть приятным, чем глубже заходишь - тем хуже становится. Медработники мечаться по коридорам, сопровождая пациентов. Вот он, колорит настоящих психбольниц. Витает атмосфера отстраненности, и хоть в помещении не холодно девушку пробирают мурашки, доходящие почти до костей. Она смотрит на ухмыляющегося Малека, который тихим голосом беседует с медсестрой. Вспоминается сегодняшний сон, и щеки багровеют сами по себе. Кажется, будто все вокруг знают о её греховных мыслях про своего собственного наставника, будто каждый может залезть ей в душу, глубоко в мозг, разоблачить и пристыдить. Пара громких звуков, исходящих от покачивающейся старушки, возвращают ее в реальность. Они уже стоят возле кабинета, где им предстоит увидеть беседу психотерапевта и мужчины с параноидальной шизофренией. Следующие несколько часов Одри, вероятно, не сможет думать ни о чем другом, кроме правил больницы, инъекций галоперидола, и мужчины, что сжёг весь дом со своей семьёй внутри, потому что был уверен, что его мысли читает правительство.

***

      ‐ Ну и в заключение, предлагаю вам разделиться на пары и выполнить тематическое задание. – Проговорил доктор, жуя мятную жвачку. – Один из вас придумывает диагноз, а другой угадывает, в форме диалога. Это поможет вам применить знания из практики в теории. После пяти часов, проведённых в отделении интенсивной терапии Одри уже сама ощущала себя не совсем психически здоровой. Усталость отчего-то накатила единым порывом. Убирая в пучок выбившиеся ранее пряди она щелкнула крабиком, закалывая волосы, и повернулась к Линси, которая уже одушевленно болтала с рыжеволосой девушкой. – А пару часов назад мне казалось, что мы лучшие подруги. – Пробурчала Одри себе под нос, закатывая глаза и скрещивая руки на груди. Перевела взгляд на другую пару: тут не было даже шанса. Эти парни выглядят лучшими друзьями. «Ну, может хоть не придётся выполнять это задание» - пронеслось в голове. Предвкушая долгожданный отдых она резко обернулась и чуть не врезалась лбом в грудь Синнера, который беззвучно материализовался прямо за её спиной. – Сантос, какое совпадение. Будем в паре. – Лицо мужчины озарила почти не ироничная улыбка. Положив широкую ладонь ей на лопатки он подтолкнул её ближе к двери кабинета. – Мы будем в отдельном кабинете? – Девушка посмотрела через плечо на своих одногруппников, переводя глаза на профессора. – Чем выше статус, тем больше привилегии. – Мужчина усмехнулся, явно довольный её реакцией. Дверь захлопнулась, оставляя их отрезанными от внешнего мира. Неловко шагнув Одри опустилась на стул напротив Синнера. Между ними был только стол. – Ну что, Святая Одри. Угадаешь мой диагноз? – Святая? – Карие глаза девушки оторвались от просмотра узоров на лакированном столе и перешли к мужчине. – У тебя весьма необычная фамилия. Испанская, да? В переводе так и звучит, - «Святая». – Иронично слышать это от человека с фамилией Грешник. – Некоторые историки утверждают, что в древние времена фамилии давали по роду деятельности или отличительным чертам. – И что же Ваш род совершил, чтобы заслужить такую отличительную черту? – У меня много пороков. – Он сложил руки на стол. – И я верю, что когда-нибудь ты узнаешь их все. Если он флиртует, то флирт этот очень странный. Студентка поджала губы и напряжённо улыбнулась. Малек же едва слышно рассмеялся, довольный ее смущением. – Ну что ж, доктор Одри, – «Что за ролевые игры» - пронеслось в голове. – Мне пятьдесят четыре года, я мужчина. Мои соседи отмечают ассоциальность, неряшливость, отсутствие моральных устоев и норм. Я собираю мусор, коллекционирую предметы. – У вас бывают провалы в памяти? – Нет, отлично себя чувствую. – Мужчина нарочито придвинулся ближе, наклоняясь к столу. Терпкий запах снова коснулся носа. – У вас есть мысли, что если Вы выкинете мусор - случится что-то плохое? – Я же говорил, обращайся ко мне на «ты», когда мы одни. Нет, у меня нет таких мыслей. – Я не могу, Вам же пятьдесят четыре года. Вы слышите голоса в голове, побуждающие к действиям? – Я хорошо сохранился для своих лет, доктор? Нет, ничего не слышу. – Значит это не «Ф двадцать». Отлично сохранились. Не выдержав профессор усмехнулся. Всё время разговора он держал зрительный контакт, и с каждым вопросом, кажется, придвигался все ближе. – Нет, это не шизофрения. Какие ещё предрасположения, доктор? Малек коснулся чуть сползшего с её плеча халата, поправляя его. – Если не шизофрения, ОКР, деменция... То что? ‐ И все таки Вы молода, милая девушка. Опыта не хватает. Профессор специально задержал руку на её плече, отводя взгляд. – Боюсь, так можно и незачет получить. Что же ты, я болен синдромом Диогена. – Но мы не проходили этой темы. – Она нахмурила брови. – Ну что ты, милая. Мы же только видели эту старушку из триста седьмой палаты. Догадываешься, чем она больна, и почему в её комнате так много скомканных салфеток из столовой? Он победно откинулся на спину стула. Девушка же не могла взглянуть ему в глаза ещё раз: всплывали те кадры из утреннего сна. И хоть она не видела его лица, она каждой клеткой кожи чувствовала, что это был он. – Не расстраивайся, ты очень способная ученица. – Вероятно, Малек счёл её смущение за расстройство. – И не поставлю я тебе незачет. Хотя бы за красивые глазки. – А как же суббординация, профессор? – Не выдержала Одри. – А я разве являюсь инициатором разрушения шаблона наших отношений как отношений студента и преподавателя? «Нет, а хотелось бы». Вместо этого Одри только громко вздохнула и ощутила давящее чувство, будто её зажали в угол. Возможно это действие было глупым, легкомысленным. Да что уж слова подбирать, откровенно тупым. Но она одним рывком наклонилась к нему так близко, насколько позволил стол и прошептала: – А разве нет? В следующее мгновение она уже держала воротник его рубашки, хватаясь так сильно, будто это была её последняя надежда. Его губы смутно нашли её, смазанно сливаясь в поцелуе. Внезапно накатила такая волна возбуждения, что Одри невольно простонала ему в рот, проталкивая свой язык. Он слегка отстранился. – Будь тише. Ты же не хочешь, что бы меня уволили, а тебя отчислили? – Он улыбнулся, откровенно пошло, язвительно и неуместно. Увидев мелькнувший в её глазах страх он поспешно добавил: – В этом суть истинного удовольствия, это его философия. Запретный плод всегда слаще остальных, неправда-ли? Но тогда придётся мириться и с риском. Прежде чем девушка успела ответить он снова поцеловал её, ещё грубее и откровеннее чем секунду назад, с новым напором. Закусил её губу, сжимая плечи. Как только они остановились на передышку и хватка на рубашке мужчины ослабла в комнату зашёл доктор. – Мистер Синнер, вы закончили? Остальные студенты ждут вас для окончания практики. Малек невозмутимо взглянул на настенные часы и встал со стула, поправляя халат. Одри же так и осталась сидеть, моргая и глядя в спину мужчины, пытаясь осознать сон это или нет.