V. Диссоциативное бегство

Диссоциативная фуга,

или диссоциативное бегство (F 44.1).

Это редкое психическое расстройство, характеризующееся внезапным, целенаправленным переездом (бегством) в незнакомое место, сопровождаемым полной потерей воспоминаний о своей личности и прошлом. В состоянии фуги человек может вести себя вполне обычно или выглядеть слегка растерянным, но, когда эпизод заканчивается, он обнаруживает себя в новой ситуации, не помня, как он туда попал.

***

      Одри перелистнула страницу и прикусила палец: на бумаге разворачивалась настоящая драма, девушка с упоением скользила от одной строчки в другую, шёлковая пижама прикрывала часть её кремовых бёдер, которые тускло освещались настенной лампой. Телефон, лежавший чуть поодаль привлёк внимание кратким и громким звуком уведомления. Студентка нахмурила брови и перевела взгляд на гаджет, выдержав пару секунд, но быстро метнулась обратно к произведению. Перелистнув страницу она расправила корешок, свет луны упал на её голени, которыми она перебирала, пытаясь выплеснуть эмоции от прочитанного. Когда раздражающий экран загорелся вновь, разрушая всю хрупкую атмосферу, Одри закатила глаза и вслепую нащупала источник раздражающего яркого света и шума, взглянула на экран: «Получила моё послание, хитрая соблазнительница?» Она повела бровью глядя в экран. Уже хотела выпустить телефон из рук обратно на простынь, но задержалась на мгновение: смартфон снова вспыхнул. «Оно в твоей сумке, лисица.» Загорелая девушка перевела взгляд на книгу, на сумку в углу тёмной комнаты, и обратно на телефон. Нехотя цокнула и поднялась с кровати. Еле перебирая ногами схватила кожанную недорогую сумку, которая вероятно была подделкой на более премиальный бренд, и присела на край постели. Ночную тишину нарушил звук расстегивающейся молнии. Женская рука вслепую нырнула в глубины аксессуара и наткнулась на что-то необычное. Сердце забилось быстрее, глубоко в сознании зажглась искра страха, всепоглащающей паники. Девушка развернулась, глядя в окно, будто ожидая, что за стеклом будет страшная фигура сталкера, но наткнулась только на соседнюю многоэтажку. Достала руку из сумки: бордовый конверт лаконично сочитался с оливковой кожей. Она неспешно поддела ногтем восковую печать и свела брови. Достала рукописное письмо: «Моя милая грешница, думаю, мне стоит отблагодарить тебя за твою жертвенность и самоотдачу, и, безусловно, прекрасные извинения. Завтра я заеду за тобой в шесть часов вечера. Не забудь надеть платье подлинее, чтобы прикрыть следы на твоих соблазнительных тонких коленях. Твой главный поклонник.» Одри фыркнула, вглядываясь в лист бумаги. – Нашёлся романтик. Она сунула лист обратно в конверт и кинула на прикроватную тумбу. Другой рукой уже нащупала телефон и перешла в диалог: профиль без аватарки и имени. Палец сам потянулся к значку звонка. Первые гудки раздались неожиданно громко, будто отрезвляюще. Затем - звенящая тишина пару секунд, и хриплый мужской голос. – Не можешь уснуть, пока не услышишь мой голос? – Сквозь каждое слово она ощущала как он улыбается. – У тебя слишком странные методы пригласить девушку на свидание. Одри, почувствовав себя снова влюблённой по уши девочкой подростком, перевернулась на кровати, ложась на живот и улыбаясь. Игриво покачивая ногами она с замиранием души слушала каждое его слово, которое он шептал ей в трубку.

***

      Одри поправила длинное шёлковое изумрудное платье, со сборкой на груди, взглянула в окно: день выглядел пасмурным, дождевые лужи скудно отражали серые многоэтажки окраин мегаполиса. Девушка поморщилась и сняла чёрный большой пиджак с вешалки, накинула его на плечи. Её лодочки на сравнительно небольшом каблуке идеально подошли к образу. Удивительно, как быстро произошли события последней недели. Отношения с Синнером почему-то казались естественными, очевидными, будто она наконец стала на свое законное место. С другой стороны, такое сильное чувство влюблённости в почти незнакомого ей мужчину пугало как никогда. Она опустила взгляд в пол и закрыла окно, из которого в лицо била прохлада вечернего воздуха. Снаружи уже ждала чёрная иномарка.

***

      – Сегодня в Центральном Королевском институте проходит Ежегодный Конгресс Британской Психиатрической Ассоциации. – Загадочно проговорил Малек, едва ли она села в машину и протянул ей что-то. Она взглянула на его руку: белый бейдж с именем «Саманта Морисс». – С какой женщины ты это снял? Вместо ответа мужчина закрепил булавку на её пиджаке, цепляя за ней чужое имя, и кротко поцеловал её в щеку. Она взглянула на его деловой костюм: на нем же было имя некого «Джонна Морисса» - как романтично, они уже женаты. – Малек, что за ролевые игры? Мужчина загадочно улыбнулся, очаровательно, но как-то пугающе. Машина тронулась с места в направлении центра Лондона. – Я не люблю посредственность, Одри, – Начал Синнер издалека. – Поэтому, сегодня нас ждёт занятный вечер. Я сделаю все сам, ты просто будешь моей спутницей. – Мы едем на свидание послушать Ежегодный Конгресс Британской Психиатрической Ассоциации? – Мысли шире, милая. Не просто послушать, а внести свой отпечаток в высшее общество. О боже, вот в этом и очевидный минус мужчин постарше - вместо шумного бара с подругой в ближайшие несколько часов ей предстояло слушать, вероятно, самую скучную лекцию в жизни. В окне автомобиля мелькали огни вечернего города и мимолетные капли дождя. Запах кожанного салона заполнил нос, оседая где-то в горле.

***

      Держа спутника за руку Одри огляделась: высокие бетонные колонны в античном стиле, портреты учёных - психиатров и мраморный блестящий пол. Холл заполняли приглушённые голоса, гостям в основном было за тридцать, так что молодая ученица неловко выбивалась из общей массы, но, вероятно, её сочли дополнением к изысканному молодому человеку в смокинге, вместе с которым она шагала. Следующие полчаса до начала выступление казались ужасной мукой, настолько, что Одри успела рассмотреть каждую деталь в образе своего сопровождающего, пока он вёл светские беседы с поседевшими мужчинами в не менее изысканных костюмах. От наигранной улыбки начинало сводить скулы, а от довольного выражения лица Малека играли желваки. Вот она, горькая правда - отношения с преподавателем, оказывается, совсем не как в эротическом романе, который, она кстати, могла бы сейчас читать, а не прожигать свою молодость на сомнительных мероприятиях. «А мама боялась, что в Лондоне я буду ходить в стрип клубы» - пронеслось в голове, когда пожилая женщина уже в пятый раз повторяла историю про свою пациентку с пограничным расстройством личности. Лектор поднялся на сцену из дорогого камня, взял микрофон в руки, но не успел он закончить вступление, как рядом материализовалась юная нимфа лет восемнадцати. – Даниэл, нам нужно поговорить! – Девушка поднялась на сцену, невинно хлопая глазами. – Извините, мы знакомы? Охрана, наблюдавшая за происходящем в углу, нервно переглянулась. – Это срочно, Дэнни! – Девушка, я... – Я беременна после нашего уикенда в Швеции! Женщина среднего возраста из толпы, в чёрном закрытом платье, очевидно являющаяся супругой несчастного, не смогла сдержать эмоций и ударила сумкой ни в чем неповинную девушку. – Я так и знала, что это была не командировка! Одри взглянула на Малека в полной растерянности: он лишь ухмыльнулся, хватая ее за руку. Пара секунд и под суматоху в зале он уволок студентку а гардеробную комнату. Каблуки давили на ноги при каждом порывистом шаге: она не знала, почему они бежали, но внутреннее чувсто адреналина лишь подталкивало вперёд. Профессор спешно открыл окно, глядя вниз: ржавая пожарная лестница, которой вероятно, лет не меньше, чем самой Одри, вела прямиком в узкий переулок. – Что происходит? – Я заплатил этой юной нимфетке двадцать фунтов стерлингов за эту экспрессивную речь, и думаю, нужно успеть уйти отсюда, пока она не показала пальцем на, – Он остановился, смотря на бейдж.– Джонна Мориса, в противном же случае, его ждут неприятности. – Он приглашающе указал на окно.– Дамы вперёд. – Ты шутишь? – Девушка непонимающе огляделась, ожидая, что это розыгрыш. – С чувством юмора у меня все в порядке. – Проговорил он, проталкивая её ближе к окну. – Проверишь это, как только выскользнем отсюда. Она взглянула на профессора глазами, полными недоверями, и просунула ногу в окно, цепляясь своей аккуратной туфлей за ржавую перекладину. – Милая, не хочу тебя торопить, но придётся. Девушка дрожащими руками хваталась за мокрую и скользкую лестницу, ритмично передвигаясь в вечернем платье. Достигнув земли она неловко спрыгнула в грязную лужу, пачкая подол платья. Следом за ней приземлился Синнер, хватая её за запястье и уволакивая за угол. – Я... Я только его... купила! – Задыхаясь проговорила девушка, пытаясь не отставать от преподавателя. – Я подарю тебе ещё десять таких. Куплю целый магазин, где ты их заказала. Она смазанно смотрела под ноги, пытаясь не наступать на камни, и кажется, крыс, которые водились возле мусорок, спрятанных между фасадами старинных зданий. Подняла голову: кажется, впереди виднелся паб, если его можно было так назвать. Мужчина размашисто приоткрыл дверь, хватая спутницу ещё крепче. Они вошли внутрь: смрад дешёвого пива и пота смешивался с гулом музыки, которую она последний раз слышала в двухтысячных. Толпа из зевак моментально обернулась: большинством из них были обычные работяги, несколько бездомных ютились в углу, и женщины с низкой социальной ответственностью, одетые в красные латексные купальники, расхаживали между столиками. Вот это колорит настоящего дешёвого паба в центре Лондона, спрятанного между мусорными баками и внутренними дворами ресторанов. Разглядывая народ, будто она в музее восковых фигур, Одри двинулась вслед за Малеком к барной стойке. – Одну бутылку сливочного ликёра. Бармен понимающе кивнул, заводя светскую беседу с гостем. Карта издала приятный звук при соприкосновении с терминалом. Но на стол легла ещё сотня. – Налей тут всем. Под громкий гул аплодисментов Синнер вывел спутницу обратно на улицу, держа тяжёлую стеклянную бутылку в другой руке. Одри изумленно осмотрела свое потрепанное платье, руки, испачканные в ржавчине, и шевельнула ступней, выливая грязную воду из туфли. Малек же невозмутимо открыл бутылку и сделал пару глотков, очевидно приторного напитка, прежде чем протянуть его студентке. – Ставлю на то, что у бармена Ф шестьдесят. Угадаешь какое именно? Сантос взяла бутыль из мужских рук, глотнув приятно молочную жидкость с резким привкусом и поморщилась. – Психоневратическое расстройство и ужасный вкус в музыке? – Почти угадала. Тревожное расстройство, – Он сделал ещё глоток, – С ужасным вкусом не поспорю. Но мне тут нравится. Самые интересные истории всегда безумные, а безумцев тут, – Он махнул в сторону покосившейся старой вывески, – Полно. Девушка меланхолично взглянула на тёмное, почти чёрное небо и отпила ликёра. – Ты сам безумец, Малек. – Разве не в этом прелесть?