VIII. Абстинентный синдром

Абстинентный синдром –

Состояния физических и психических страданий, возникающего при прекращении или снижении дозы психоактивного вещества после длительного употребления. «Ломка» — это жаргонное название.

***

После признания Малека в любви жизнь изменилась. Услышать, что человек, которым ты грезишь днями и ночами заинтересован в тебе в ответ - тоже самое, что отрастить крылья. Первые три дня Одри пребывала в эйфории, она забывала обо всем, когда в голове всплывал его образ, мир стал на пять тонов ярче, солнце стало теплее, воздух чище, а трава зеленее. Пока он не перестал звонить. Это произошло не сразу, нет. Они долго переписывались, часто созванивались, но из-за завала по работе встретиться не получалось. И Одри понимала. Конечно она понимала. Она всегда поймет. Затем звонки прекратились, потом и сообщения стали реже. В раннее утро воскресенья в дверь постучали. Курьер смутно что то говорил, то и дело потирая затылок, уходил от ответов на вопросы, а в конце диалога всунул девушке в руки тяжёлый букет из фиолетовых гиацинт и записку, прежде чем закрыть дверь у неё перед носом и торопливо потеряться в сырой парадной её многоквартирного дома. Сантос поставила букет в чёрной обёртке в вазу и сонно развернула конверт. ❝ И если судьба мученика выпала: Я понял – нужно что-то поменять. Но пока что непонятно: Я пришёл, чтобы разрушить или создавать. Принять себя, найти спокойствие внутри Или снова поднять в воздух Знамя утренней звезды. Орать? Забудьте всё тут или яростно горите, Я рождён любить всем сердцем Или всё же ненавидеть? ❞ М. С. Для моей святой. Девушка перевела взгляд на гиацинты и потянулась к телефону. «Особенно в эпоху Викторианской Англии гиацинты несли значение глубокой печали, скорби, искреннего и мелехоличного извинения с признанием вины. В греческой мифологии гиацинт вырос из крови прекрасного юноши Гиацинта, случайно убитого богом Аполлоном. Цветок стал символом внезапной смерти, скорби и вечной печали.» – Что за... Женская рука перешла в мессенджер и набрала номер Синнера. «Sorry, you must have dialed the wrong number...» Девушка потерла глаза и поставила букет в вазу. Следующие тридцать минут она провела прожигая взглядом несчастный шедевр флориста. В тот день она позвонила ему тридцать два раза и отправила сорок шесть сообщений. На номер, которого не существует.

***

Идя на пару судебной психиатрии Одри была настроена серьёзно, безлунными холодными ночами она не сомкнула глаз. Под нижними ресницами пролегли тяжёлые тёмные мешки, задорность и сексапильность присущая её юному облику улетучилась, забирая краски с её кожи. Она беспрерывно прокручивала в голове как ответит ему. Она представляла как её ладонь ударяет его лицо, кажется сотню раз. Еда больше не имела вкуса, на улице стало холоднее, перемерзла вся трава. Цветущие под окном цветы завяли и сгнили, превращаясь в серую массу. – ...И сегодня, я заменяю многоуважаемого мистера Синнера. – Седая женщина поправила свои очки и залилась неискренним смехом, прикрывая пальцами криво наркашенные перламутровой помады губы. Одри поднялась со своего стула, задевая колготками край стола и оставляя затяжки. В аудитории все переглянулись, глядя на нервную, растрепанную девушку. Её ноги дрожали, а руками она держалась за стул, чтобы не упасть. – Извините, мне... плохо. По помещению прошлась волна шепота, пока на ватных ногах Сантос выходила за пределы проведения лекции и шла по коридору, цепляясь за стены. Грязные кожанные ботинки на платформе пачкали дорогой паркет, а глаза застилала белая пелена слез. На ощупь она дошла до кабинета, прежде чем без стука вломилась. Просмотрев на надпись «деканат» прежде тем как войти в комнату она попыталась увереннее встать на ноги и поправить юбку. От внезапного вторжения все взоры были обращены на юную особу, что влетела без стука и облокотилась на ближайший стол. Кажется, она не ела несколько дней, от чего её постоянно тошнило, а в глазах темнело. – Где Малек Синнер? Несколько седовласых мужчин переглянулись между собой, прежде чем вернуть взгляд на Одри в порванных колготках и с мешками под глазами. Волосы были небрежно собраны в хвост, а руки тряслись. Зажмурив глаза и напрягши последние извилины мозга она продолжила: – Он... Курирует мой проект и... – О, конечно, мисс... – Он перевёл взгляд на стол и надел квадратные очки в тонкой металлической оправе, перебирая на столе бумаги. – Сантос, полагаю. К сожалению Мистер Синнер принял решение покинуть наш унивирситет по личным причинам, и нам, безусловно, очень жаль терять такого специалиста. Но вашим проектом вполне может заняться Миссис... Девушка взглянула ему в лицо последний раз, прежде чем выйти. Громкий хлопок двери прервал речь мужчины, отчего все внутри помещения замерли. Она решительно шагала на выход, пока слезы текли по лицу сильнее, размазывая тушь. Холодный воздух пробрал до костей, продувая тонкую кофту - её пальто и сумка остались в гардеробе. На ходу она пальцами вытерла чёрные от подводки слезы и запрыгнула в ближайшую машину. Водитель, видимо, думающий что сегодня кто-то очень важный для столь юной дамы покинул этот земной мир, даже не взял денег за поездку, высаживая её через дорогу от дома Малека. Перебежав проезжую часть, почти не оглядываясь по сторонам она обвила пальцами холодные металлические прутья забора и пригляделась, читая незамысловатую надпись "сдается" на якро-желтой вывеске рядом с окном особняка. От бессилия она присела на холодный асфальт, поджав колени и беззвучно зарыдала, опираясь спиной на тёмную железную ограду.

***

После того как Одри пролежала неделю в больнице с нервным истощением и застуженными почками пришлось возвращаться домой. Квартира казалась до тошноты пустой и незнакомой. Она все ещё ходила к особняку Синнера изредка поглядывая в окна, надеясь, что увидит знакомый силуэт. Зайдя на кухню она увидела завявшие цветы и распечатанный конверт рядом, и отчего то из за самых глубин в грудь полезла такая невероятная ненависть, такая злоба, что хотелось разрушить все вокруг. Он не просто бросил её, он сделал это изощеренно, специально, чтобы она страдала как можно больше, чтобы всегда о нем думала. Он дал ей надежду вырваться из бесконечного и порочного круга ада в её жизни, когда все теряло всякий смысл. Ей никто и никогда не был интересен - она никогда не влюблялась и не дружила по настоящему. И единственный на планете человек, которому она доверила свое тело и душу бросил её в момент наибольшей уязвимости. Было не просто больно, было адски невыносимо, хотелось расцарапать себе грудь, разрезать её ножом и достать вечно ноющее сердце, хотелось сжать голову до треска черепа, лишь бы не видеть его лик в воспоминаниях. Она схватила цветы, ваза упала и разбилась прямо у её ног, осколок полоснул по внешней части ступни, отчего заискрили багровые капельки из пореза, она кинула букет в противоположную стену, иссохшие мелкие соцветия взрывом разлетелись по полу. А затем все как в тумане: она бросала тарелки, кружки, ножи, ходила прямо по битому фарфору, от босых ног оставались кровавые следы, смешанные с водой из вазы. Она резала атласный топ, который он бережно снимал с неё в тот день, сжигала его книги и записки, чуть не разбила телефон, бросив об стену. Но на душе легче не становилось. Её стало часто тошнить, волосы сыпались комками, а в глазах темнело. Порезы на ногах перестали заживать, телу не хватало ресурсов.

***

Прошёл месяц. Проходя по забитой улице в час пик она оглядывала каждого прохожего мужчину с особой внимательностью, всматривалась в ширину их плеч, стрижку, цвет волос, форму носа. Когда она улавливала парфюм, едва похожий на его, у неё случались срывы. Она плакала, много плакала. И слезы не заканчивались, пока она не выдирала на себе волосы, пока не расцарапывала кожу до кровавой росы. По ночам она просыпалась в холодном поту и с криком, застывшим в горле. Если ей удавалось уснуть она спала по шестнадцать часов, просыпая учёбу и весь солнечный свет, но чаще она просто не спала по несколько суток, отчего становилась нервной, а руки тряслись так, что она едва могла что-то прочитать в телефоне. Наконец увидев его она вырвалась из мыслей и побежала. Резаные ступни болели, а изнеможденное тело едва справлялось с нагрузкой, она расталкивала людей, сбила с ног маленькую девочку, отчего та громко расплакалась. Положив руку на знакомый серый костюм она приоткрыла сухие губы. – Ма... Мужчина обернулся, глядя на неё в недоумении. Его борода изогнулась вместе с губами и густыми бровями в молчаливом вопросе. Только тогда Одри огляделась и поняла, что на неё смотрят случайные прохожие, которых она растолкала, девушка слегка попятилась назад, глядя в незнакомое мужское лицо, она схватилась за голову и попыталась сдержать крик отчаяния, подкативший к глотке.

***

Сначала шли недели, потом месяцы, затем пролетели несколько лет. Одри больше не девятнадцать, она првзрослела. Институт закончила, как и обещала ему. Диплом получила, и даже удалось устроиться работать психиатром. Она много искала его. По соцсетям, по управляющим в вузе, но все было тщетно. Он исчез, испарился. И она пережила. Но какая то ее часть умерла в тот день. И умерла медленно, мучительно, в агонии, да такой, что это оставило на ней отпечаток, клеймо. Он снился ей до сих пор, не так часто как раньше, но иногда это случалось. Даже тогда, когда она просыпалась с очередным новым мужчиной в постели. И ей хотелось верить, что любила она каждого из них, просто у того были глупые шутки, а второй носил странные штаны. Она пыталась забыть. Пыталась стереть, но каждый раз возвращалась. ❝ И в пустой душе, скрипя дверцами Ту печаль тоски отчаянной в своём сердце Не убить. ❞