Глава 10 : "Рождественские Тени"

Глава 10 : "Рождественские Тени" 1. Замок-Призрак: Одиночество и Первая Ниточка Света Хогвартс опустел. Коридоры, обычно оглушающие гомоном, замерли в ледяной тишине. Снег, словно белая пелена, окутал башни, заглушая даже шаги. Эрида стояла у окна в гостиной Когтеврана, наблюдая, как метель заметает следы последних карет, увозящих студентов на каникулы. Одиночество было ей знакомо, но здесь, в огромном замке, оно ощущалось иначе – не как привычная броня, а как огромная, звенящая пустота. "Они все бегут. От праздника? Или от меня?" "Нурменгард зимой был другим. Там холод был оружием, частью тренировки. Отец выводил меня на ледяные плато на рассвете – 'Холод закаляет волю, дочь. Чувства – слабость, которую замораживает первый же мороз'. А здесь... Здесь холод проникает под кожу иначе. Он не закаляет. Он напоминает." Вспышка памяти: детские пальцы, примерзающие к металлической рукояти палочки во время урока ледяных заклятий. Боль была острой, но плакать было нельзя. "Плачь – признак слабости. Слабость – смерть". Единственным живым существом, кроме призраков и портретов, казалась Полумна Лавгуд. Они встретились случайно в библиотеке, обе искали уединения от праздничных украшений, казавшихся Эриде кричаще фальшивыми. Полумна, как всегда, говорила о вурмбликах печали, витающих в пустых коридорах, и о лунных кроликах, которые становятся особенно активны в метель. — Хочешь увидеть? — спросила Полумна однажды вечером, ее бледные глаза светились таинственно. — Они оставляют следы у Вихревого Крыла. Только при полной луне и сильном ветре. Эрида, движимая не столько любопытством, сколько желанием заглушить гнетущую тишину, согласилась. Они пробирались по заснеженным внутренним дворикам, ветер выл в арках, срывая снежные шапки с горгулий. Полумна указывала на причудливые узоры на снегу: "Смотри, здесь он прыгал! А здесь чистил ушки!" Эрида видела лишь хаотичные углубления, но в искреннем восторге Полумны было что-то... заразительное. Не теплое, но настоящее. В отличие от страха или настороженности других. "Она не боится. Не пытается понять, кто я. Она просто... видит мир иначе. И принимает меня в этот мир, как принимает своих вурмбликов или кроликов. Это не доверие. Это... сосуществование. Странное. Но не тягостное." Она вспомнила холодные оценки Пенелопы, натянутую вежливость Гарри. Здесь, в метели с Полумной, было проще. Не нужно играть. Не нужно анализировать угрозы. Можно просто молча идти, слушая её странные, успокаивающие теории о том, как метель – это танец ледяных фей, а вой ветра – их песня. 2. Письма Гнева и Стальная Воля Альбуса Тишину кабинета Дамблдора нарушало лишь потрескивание камина и злобное жужжание серебряного прибора в форме миниатюрной виселицы – явный сигнал о поступающей негативной магической почте. На столе росла стопка пергаментов, испещренных гневным, часто истеричным почерком. Письмо от Эммы Вэнс (мать третьекурсницы-Гриффиндорки): "Как вы ДОПУСТИЛИ, чтобы это чудовище училось рядом с нашими детьми?! Гриндевальд! Имя, омытое кровью! Вы подвергаете их смертельной опасности! Немедленно исключите ее, или мы обратимся в Министерство и прессу!" Письмо от лорда Селвина (Слизерин, старинный род, имевший связи с Пожирателями): "Альбус, твоя сентиментальность граничит с безумием. Дочь Геллерта в Хогвартсе? Это не шанс на искупление, это мина замедленного действия. Убери ее, пока она не взорвалась. Или нам придется... позаботиться о безопасности наших наследников самим." Дамблдор читал их с невозмутимым лицом, лишь иногда глубоко вздыхая. Его перо скользило по пергаменту, оставляя ровные, бескомпромиссные строки ответов. Его ответ (общий тон): "Уважаемый(ая) [Имя], Ваши опасения понятны, однако основаны на предрассудках и страхе перед фамилией, а не перед конкретным человеком. Мисс Грин-де-Вальд является ученицей Хогвартса, находящейся под моим личным наблюдением и защитой замка. Она не нарушила ни одного правила и не проявила агрессии. Исключение ученика на основании его происхождения противоречит всем принципам, на которых стоит наша школа и само магическое сообщество. Хогвартс остается местом, дающим шанс. Я прошу вас довериться моему суждению и не поддаваться панике. С уважением, Альбус Дамблдор." Он отложил очередное гневное послание, подписанное дюжиной родителей из Пуффендуя. Его взгляд упал на портрет Финеаса Найджелуса Блэка. — Надеюсь, вы понимаете, на какой риск идете, Альбус, — проворчал портрет. — Она – Гриндевальд. Кровь не водица. — Кровь – не приговор, Финеас, — спокойно ответил Дамблдор. — И я иду не на риск, а на необходимый долг. Исключить ее – значит толкнуть прямиком в объятия той судьбы, которой все так боятся. Здесь, под этим сводами, у нее есть шанс найти другой путь. Но в его глазах, отражавших огонь камина, горела не только надежда, но и тяжелая усталость от борьбы с призраками прошлого и страхами настоящего. 3. Тайна Даров: Игра с Огнем Дневники отца. Символ Даров Смерти, вытисненный на потертой коже. Они жгли ее мысли сильнее любого заклинания. "Они здесь. В метре от меня в тот день. Знания. Планы. Возможно... ключ к его истинной силе. Ключ к тому, чтобы стать сильнее Дамблдора." Но кабинет директора был неприступен. Фоукс, портреты, вероятно, ловушки, о которых она не знала. Прямая кража – самоубийство. "Он слишком умен, чтобы хранить оригиналы на виду. Вероятно, они в Зале Требований или в засекреченном отделе библиотеки. Но чтобы получить доступ... нужно знать что просить. Нужен образец." Вспышка памяти: верхний дневник на столе Дамблдора. Вытертый уголок, специфический оттенок потертой коричневой кожи, характерный переплет нити на корешке."Подмена. Нужен пустой дневник, идентичный на вид. И момент, когда Зал будет работать на меня." Канун Рождества. Замок погружен в сонную тишину после скромного праздничного ужина. Эрида, используя всю свою осторожность и знание патрулей Филча (и его жалкого кота), пробирается к стене напротив гобелена с Барнабой Болтающим Балбесом. Она трижды проходит мимо, сосредоточившись на образе: "Мне нужно место, где я могу создать точную копию старинного кожаного дневника... Место для тонкой магической работы... Скрытое место..." Дверь материализуется – неприметная, дубовая. Внутри – маленькая, уютная комната, похожая на переплетную мастерскую. Столы, инструменты, куски кожи разных оттенков. И главное – магический станок-копировщик, описанный в одной из древних книг Когтеврана. Эрида быстро нашла кусок кожи, идеально совпадающий по цвету и фактуре, и активировала станок, вложив в память прибора мельчайшие детали дневника из своей памяти (вытертый уголок, шов на корешке). Через час у нее в руках лежал безупречный двойник. Пустой. Без магии. Без знаний. Но внешне – идентичный. Сердце колотилось как бешеное. Самое опасное – подмена. Она ждала три дня. Пока Дамблдор, по ее наблюдениям, ушел на долгое совещание с Макгонагалл и Снейпом в кабинет последнего. Используя простейшее, но надежное "Алохомора" (замки в Хогвартсе больше психологический барьер), она проскользнула в кабинет директора. Фоукс дремал. Портреты притворились спящими (или действительно спали?). Дневники лежали там же! Она протянула руку к верхнему... И вдруг услышала шаги в коридоре.ГОЛОСА! Дамблдор и Снейп возвращались РАНЬШЕ! Адреналин ударил в виски. Мгновение паники. Затем ледяная ясность. Она сунула пустой дневник под стопку, спрятав его в тень, а оригинал – под мантию. Дверь кабинета приоткрылась как раз в тот момент, когда она застыла у высоких окон, делая вид, что рассматривает снегопад. — Мисс Грин-де-Вальд? — голос Дамблдора был спокоен, но в нем висела невысказанная мысль. "Что ты здесь делаешь?" — Профессор, — она обернулась, лицо – маска вежливого удивления. "Я... искала вас. Хотела спросить о возможности доступа к "Трактату о звёздных паттернах в предсказательной нумерологии" из Запретного раздела. Для самостоятельного изучения на каникулах." Ложь была гладкой, академичной, правдоподобной. Дамблдор смерил ее долгим, пронизывающим взглядом. Снейп за его спиной смотрел на нее с ледяной ненавистью и подозрением. — Смелая просьба, мисс Грин-де-Вальд, — наконец сказал Дамблдор. *"Оставьте заявление на моем столе. Я рассмотрю. А теперь, пожалуйста, не задерживайтесь. Каникулы – время отдыха."* Она кивнула и вышла, чувствуя жгучий взгляд Снейпа на спине и холодную тяжесть украденного дневника под одеждой. "Он знает. Он не может не знать. Но доказательств нет. Пока." 4. Шепот из Бездны: Голос Отца Украденный дневник ждал ее под матрасом. Но прикоснуться к нему она не решалась. Не сейчас. Не после этого. Адреналин сменился ледяной дрожью и... стыдом. Стыдом вора. Чувством, чуждым для Грин-де-Вальд. Эрида легла, но сон не шел. А когда пришел, принес кошмары. *Она снова в Нурменгарде. Но не в камере отца. На троне в Большом Зале. На ней – его мантия. В руке – его палочка. Перед ней – коленопреклоненные фигуры в капюшонах. Среди них – Дамблдор. Гарри. Полумна. Их лица искажены страхом. — Хорошо, дочь, — его голос звучит не снаружи. Он звучит *внутри* ее черепа, холодный и одобряющий. "Ты наконец поняла. Сила – единственный язык. Власть – единственная истина. Сломай их. Построй новый порядок на обломках их страха." — Нет! — кричит она во сне. — Ты станешь мной, — голос настойчив, как мороз, сковывающий реку. "Это твоя судьба. Кровь. Наследие. Посмотри в зеркало,Эрида." (Он редко называл ее по имени). "Кого ты видишь?" Во сне она подходит к огромному зеркалу. Видит его лицо. Геллерта. Его глаза в ее . Его улыбку на ее губах. Она в ужасе отшатывается и просыпается. Сердце бешено колотится. По щекам – влага. Слезы? Она? Грин-де-Вальд? В комнате тихо, только метель воет за окном. Она подходит к зеркалу над умывальником. Смотрит. Видит свое лицо. Бледное, с темными кругами под глазами. Глаза–такие же как и его. . Но глубина в них... была ли она всегда такой холодной? Или это он смотрел изнутри? "Что я сделала? Украла. Как вор. Пытаясь добыть его силу. Играя в его игру. Он зовет меня во сне... И часть меня… большая часть меня откликается. Потому что сила... она искушает. А что у меня еще есть? Полумна? Пара прогулок в метель? Это не броня против мира, который хочет меня сломать. Дамблдор? Он играет свою игру, где я – пешка или бомба. Гарри? Он видит в меня только тень своего врага. Но дневник... он здесь. Знания. Сила. Путь стать непобедимой. Путь стать... им." Она сжала кулаки, глядя на свое отражение, в котором все явственнее проступали черты Геллерта. "Или... есть другой путь? Может ли жасмин перебить запах крови?" Мысль о матери, всплывшая как спасительный островок, была такой же зыбкой и нереальной, как лунные кролики Полумны. Зима только набирала силу. Буря за окном бушевала, предвещая, что самые темные и решающие тени были еще впереди. А под матрасом, как спящий демон, лежал украденный дневник, ждущий своего часа. И голос отца в ее голове звучал уже не только во сне.