Глава 13 : Кровь Чернил и Ткань Тьмы.

Глава 13 : Кровь Чернил и Ткань Тьмы. Неделя Первая: Плащ Доверия и Тень Подозрения Серебристый плащ-невидимка лежал на кровати Эриды, легкий, как паутина, холодный, как дыхание призрака. Гарри передал его в пустом коридоре у астрономической башни, его зеленые глаза избегали прямого взгляда, пальцы сжимали ткань так, будто она жгла. — Бери, — прошептал он, оглядываясь. — Знаю, что ищешь что-то. О прошлом. Как я когда-то. — Пауза. Ветер выл в бойницах, срывая снежную пыль с каменных выступов. — Просто… будь осторожна. Плащ поможет. Не всем можно доверять. Даже здесь. Эрида взяла плащ. Ткань скользнула по пальцам, почти неосязаемая. Доверие? Мысль была чужой, колючей. Или расчет? Он знал о ее визитах в библиотеку после отбоя, о вопросах Батильде Бэгшот. Дамблдор мог его подослать. Проверить. Или… Может, он просто понял? Этот странный момент понимания в Большом Зале после нападения слизеринца. Отголосок его собственного одиночества, его поиска корней в зеркале Еиналеж. — Спасибо, Поттер, — ее голос был ровным, но не ледяным. — Это… полезно. Я верну. Он кивнул, быстро уходя, растворяясь в серых сумерках коридора. Эрида осталась одна, сжимая в руках невидимую ткань. Плащ пах пылью, древней магией и… домом. Чужим домом. Орудие или мост? Внутри что-то дрогнуло – крошечная трещина в ледяном панцире. Быстрее, чем она успела поймать это чувство, его затопила волна привычной настороженности. Доверять – роскошь для слабых. Но инструмент был бесценен. Неделя Вторая: Голод Знания и Книжная Пыль Ночная библиотека под плащом-невидимкой стала ее царством. Тени книжных стеллажей тянулись к сводчатому потолку, как черные деревья мертвого леса. Лунный свет, пробиваясь через высокие окна, выхватывал клубящиеся пылинки, танцующие в ледяном воздухе. Эрида двигалась бесшумно, как призрак, ее пальцы скользили по корешкам фолиантов в Запретном Отделе. * "Генеалогии Древнейших: От Эгберта до Гриндевальда" – Сухие списки имен, дат, брачных союзов. Ни слова о Дарах, лишь туманное упоминание о "роде Певереллов, хранителях легенд". * "Батильда Бэгшот: Мифы и Мания Старого Мастера" – Резкая критика современников, обвинявших историка в "романтизации темных культов", но никаких конкретики о лете 1899 года. * "Магические Контракты и Клятвы Крови" – Сложные схемы рунических связей, но ничего о "контроле над..." из обрывка дневника. Разочарование горело во рту кислым привкусом. Она перечитывала украденный дневник отца снова и снова, при тусклом свете Люмос под плащом. Каждая вырезанная страница была немым укором, черной дырой, куда утекали ответы. Кто вырезал их? Дамблдор? Сам Геллерт? Обрывок о Реликвиях преследовал ее: *"...если объединить Реликвии, то по нашим расчетам, контроль над..."* Контроль над чем? Смертью? Магией? Миром? Сила. Всегда сила. Голос отца звучал во сне все чаще, холодный и настойчивый. Неделя Третья: Урок Боевой Магии – Поглощение Класс Защиты от Темных Искусств напоминал гладиаторскую арену. Профессор – суровый афроамериканец, ветеран магических конфликтов, Кингсли Шеклболт, сменивший нервного выпускника – расхаживал между партами, его глубокий голос ревел, заглушая шепот и скрип перьев. — Фокус! — гремел он, хлопая ладонью по столу, отчего взвились клубы пыли. — Не размахивать палочкой, как дубиной! Магия – продолжение воли! Воля – сталь! Ваш щит – это не стена, это ваша кожа! Чувствуйте удар *до* того, как он коснется! Партнеры! Дуэльные стойки! Безопасные заклятия! Цель – сбить с ног или обезоружить! Начинаем! Эрида встала напротив Терри Бута. Когтевранец был бледен, его пальцы лихорадочно сжимали палочку. Вокруг уже гремели выкрики заклинаний, вспыхивали искры от столкнувшихся щитов. — Э-эм… Грин-де-Вальд… — Терри заикаясь попытался занять стойку. — Я… — Концентрируйся, Бут, — отрезала Эрида, ее взгляд был холодным сканером, отмечая его неустойчивую позу, дрожь в коленях. Страх. Горячий, липкий. Как тогда, в Дурмстранге. — Флиппендо! — выпалил он, краснея. Слабый розовый луч рванулся к ней. Она даже не пошевелилась. Мысленный барьер – гладкий, как черное стекло – встал на пути. Заклятие ударилось и рассыпалось искрами. Терри ахнул. — Слишком слабо! — крикнул Шеклболт, проходя мимо. — Не жалей палочку, Бут! Она инструмент, не бабушкин веник! Грин-де-Вальд, покажи ему! Контратака! Эрида кивнула. Ее палочка описала короткую, точную дугу. "Рикитулло!" Не самый сильный толчок, но рассчитанный точно. Терри вскрикнул и шлепнулся на спину, палочка вылетела из руки. — Лучше! — одобрил Шеклболт. — Но слишком мягко для твоих возможностей, Грин-де-Вальд. Не держись в рамках. Покажи мощь! Малфой! Сюда! Поменяйтесь! Драко подошел, стараясь выглядеть надменным, но Эрида видела сужение зрачков, учащенный пульс на шее. Страх и… зависть. Его отец много говорил. Слишком много. — Наконец-то достойный противник, — процедил Драко, занимая стойку. — Начинай, Малфой, — Эрида стояла расслабленно, палочка опущена. Провокация. Он атаковал яростно, без предупреждения: "Фульминс!" Молния, тонкая и злая, рванулась к ней. Не безопасное заклятие. Шеклболт вскинул руку, чтобы вмешаться, но Эрида уже двигалась. Она не стала ставить щит. Не ушла в сторону. Она *встретила* заклятие. Ее палочка взметнулась, не для защиты, а как… воронка. Черная точка, абсолютная пустота, возникла на кончике палочки. Молния Драко, вместо того чтобы ударить или рассеяться, изогнулась, словно притянутая невидимым магнитом, и втянулась в эту черную точку. Без звука. Без вспышки. Она просто… исчезла. В классе повисла гробовая тишина. Даже Шеклболт замер, его рука все еще была поднята, но вмешаться не успел. Драко стоял, разинув рот, палочка бессильно опущена. На лицах учеников – шок, переходящий в ужас. Эрида чувствовала… сытость. Кратковременный, пьянящий прилив тепла там, куда втянулась чужая магия. Как глоток крепкого вина. Сила. Чистая. Чужая. Ее. — Что… что это было?! — выдохнул Захария Смит с Пуффендуя, отшатнувшись. — Поглощение, — голос Эриды был низким, чуть хрипловатым от необычного ощущения. Она смотрела на кончик своей палочки, где еще мерцал остаточный черный ореол. — Энергия не исчезает. Ее можно перенаправить. Или… принять. Шеклболт подошел ближе, его темные глаза пристально изучали ее, без прежней строгости, с чисто профессиональным, почти хищным интересом. "Как у хирурга, видящего редкую опухоль", — подумала Эрида. — Откуда ты знаешь эту технику? — спросил он тихо, но так, что слышал весь замерший класс. — Это не программа хогвартса. Также и не дурмстранга. Это… из арсенала охотников на темных магов. Или самих темных. Очень высокого уровня. — Семейные архивы, профессор, — ответила Эрида, опуская палочку. Черная точка погасла. Чужая сила внутри бурлила, требуя выхода. "Выпусти ее… в него…" — шепнул голос отца в голове. Она сжала зубы. — Отец считал ее… базовой для выживания. — Базовой? — Шеклболт усмехнулся без веселья. — Это техника пограничная, Грин-де-Вальд. Опасная. Для пользователя и окружающих. Поглотить чужую агрессию – значит впустить ее в себя. Риск потерять контроль. Или вкус. — Его взгляд стал тяжелым. — Урок окончен. Все свободны. Грин-де-Вальд, останься. Ученики расходились молча, бросая на Эриду испуганные, восхищенные, ненавидящие взгляды. Драко шептался с Крэббом и Гойлом, его лицо было пепельным. Гермиона смотрела на Эриду с научным интересом, смешанным с глубокой тревогой. Гарри задержался у двери, его зеленые глаза встретились с ее черными. "Что я тебе дал?" — будто спрашивал его взгляд. "Во что ты играешь?" — Ты играешь с огнем, девочка, — сказал Шеклболт, когда класс опустел. Он стоял очень близко. От него пахло озоном и порохом. — Эта техника… она не для учебных дуэлей. Она оставляет след. В ауре. В душе. Твой отец… он знал цену силы. И платил ее сполна. Не повторяй его путь. Эрида смотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда. — Иногда путь уже проложен кровью, профессор. И идти по нему легче, чем пробивать новый в терниях. Я контролирую ситуацию. — Уверена? — Шеклболт наклонился. — То, что ты впустила сегодня… оно не ушло. Оно внутри. И оно голодно. Помни об этом. Она вышла из класса, чувствуя на себе его тяжелый взгляд и липкий страх одноклассников. Но сильнее всего было то странное тепло внутри – принятая, чужая сила. Сладкая. Опасная. И голос отца звучал громче: "Видишь? Они боятся. Они уважают только силу. Развивай дар. Поглощай. Становись неудержимой." Неделя Четвертая: Ритуал в Сердце Тьмы Луна скрылась. Ночь под Рождество была чернее сажи, тише могилы. Замок спал, убаюканный сытостью праздничного ужина. Эрида стояла в самом сердце Запретной Секции библиотеки, в нише, скрытой иллюзией от посторонних глаз. Плащ-невидимка лежал сложенным на полу. Перед ней, на полу из полированного черного камня, был выложен сложный знак – семиконечная звезда из серебряного пепла, смешанного с ее собственной кровью (капля из проколотого иглой пальца). По лучам звезды горели семь черных свечей, пламя которых не колыхалось, а стояло ровными, холодными иглами синего огня. В центре звезды лежал первый дневник отца, открытый на странице с вырезанным фрагментом. Рядом – фотография от Батильды, где Геллерт, Дамблдор и Ариана держали Дары. Воздух гудел от сконцентрированной магии, тяжелой и древней. Эрида, облаченная в простую черную тунику (школьные мантии были слишком ярким маяком), стояла в центре звезды. Ее лицо было бледным, сосредоточенным. Ритуал требовал точности, абсолютного контроля и… жертвы. Не крови, нет. Жертвы сомнения. Нужно было отдаться тени, позволить связи с отцом, этой черной нити в крови, стать проводником. Она подняла палочку – не свою, а старую, дубовую, найденную в тайнике Нурменгарда, принадлежавшую самому Геллерту в юности. Чувствовала его отпечатки на рукояти. — Pater umbrae, sanguinis nexus, — ее голос, обычно ровный, звучал низко, вибрируя от напряжения, на языке, который знала только по дневникам и украденным воспоминаниям – смеси латыни и древнегерманских рун. — Adesto vocanti! Ostende quod absconditum est! Sanguis meus clamat ad sanguinem tuum! Ostende librum alterum! (Отец теней, связь крови, явись взывающей! Покажи сокрытое! Кровь моя взывает к крови твоей! Покажи вторую книгу!) Она коснулась палочкой выреза в дневнике. Синие свечи вспыхнули ярче, отбрасывая мерцающие тени на стеллажи, которые вдруг казались выше, темнее, древнее. Воздух сгустился, запахло озоном, пылью веков и… жасмином? Нет, это наваждение. Эрида сконцентрировалась. — Per obscurum iter, per silentium noctis, per vinculum quod numquam rumpitur! Duce me! (Сквозь темный путь, сквозь безмолвие ночи, сквозь связь, что нерушима! Веди меня!) Палочка дрогнула в ее руке. Из выреза в пергаменте потянулась тонкая струйка черного дыма. Он не рассеивался, а тянулся, как щупальце, через звезду, мимо свечей, к одной из темных полок в глубине ниши. Эрида пошла за ним, ее шаги были беззвучны на камне. Дым коснулся неприметного тома в черном переплете без названия, стоявшего между "Трактатом о Некромантии VII века" и "Песнями Древних Кельтов". Дым рассеялся. Эрида протянула руку. Книга была холодной, как гробовая плита. Она сняла ее с полки. Переплет был из той же потертой коричневой кожи, что и первый дневник. Тот же шов на корешке. И на обложке – вытисненный символ Даров Смерти. Второй дневник. В этот момент книга взвыла. Низкий, протяжный, полный нечеловеческой боли и ярости звук разорвал тишину библиотеки. Это был не физический грохот, а вибрация в самой магии, в костях, в душе. Кричали страницы, кричали чернила, кричали души, чьи страдания были в них описаны. Волна темной энергии ударила Эриду в грудь, отбросив ее назад. Свечи погасли разом. Иллюзия, скрывавшая нишу, дрогнула и порвалась, как паутина. Тревога! Мысль пронеслась молнией. Филч! Или хуже – Снейп! Дамблдор! Эрида, стиснув зубы против воя книги и боли от удара (внутри снова заурчало поглощенное заклятие Драко, будто обрадовавшись выбросу), сунула дневник под тунику, рядом с первым. Схватила плащ-невидимку, накинула его одним движением. Она растворилась в воздухе как раз в тот момент, когда дверь в Запретный Отдел с грохотом распахнулась, и в проеме показалась высокая, костлявая фигура Аргуса Филча с трепещущей в руках лампой и злобно шипящей миссис Норрис у ног. — Кто тут?! — проскрежетал он, вглядываясь в темноту. Лампа бросала дрожащие тени. — Я слышал! Выходи, мерзавец! Или тебе нравится, когда Филч находит нарушителей?! Эрида, невидимая, прижалась к холодной стене за стеллажом. Книга под туникой жгла кожу, ее вой стихал, переходя в злобное бормотание. "Открой… читай… сила ждет…" — нашептывал голос отца, сливаясь с бормотанием книги. "Твоя кровь… твоя власть…" Она чувствовала, как темная энергия дневников просачивается сквозь ткань, обволакивая ее, как вторую кожу. Комфортная. Знакомая. Сила. Филч, не найдя никого, но ощущая ледяное присутствие незримой угрозы, плюнул и ушел, бормоча проклятия. Миссис Норрис бросила последний подозрительный взгляд в сторону ниши и последовала за хозяином. Эрида выждала долгих десять минут, пока звуки шагов не затихли. Только тогда она выскользнула из Запретного Отдела, невидимая тень с двойным грузом прошлого и нарастающей тьмой в сердце. Голос Геллерта звучал уже не во сне. Он звучал в самой ткани ее сознания, ясный, победный, соблазнительный: "Молодец, дочь. Ты нашла ключ. Теперь открой дверь. И возьми то, что принадлежит тебе по праву крови. Силу. Победу. Величие. Забудь о жасмине. Забудь о свете. Ты – Грин-де-Вальд. И твоя тень накроет весь мир." Ледяная маска на лице Эриды не дрогнула. Но в глубине темных глаз, где когда-то теплился отблеск материнского янтаря, теперь отражался только холодный, безжалостный синий лед Нурменгарда. Двойственность трещала по швам. Зеркало не лгало. Отражение отца становилось все четче.