Часть 1. Белая пешка на чёрной доске

      

СВЕТ СРЕДИ ПЕПЕЛИЩА

      Ветер ревел между надгробиями кладбища Грейхоллоу, завывая то ли в утрате, то ли в восторге. Он рвался сквозь гнилые кресты, бился о каменных ангелов с разбитыми лицами и разворачивался обратно, не находя выхода.       Грейхоллоу не было на карте. Даже магической. Его существование стирали из памяти, как вырезают проклятые главы из фамильных летописей. Но те, кто знал – приходили. Чтобы заключать сделки. Чтобы давать клятвы. Чтобы оставаться в живых за счёт других.       Почва здесь была мягкой, каждое движение ноги сопровождалось глухим хлюпаньем, словно под поверхностью что-то дышало. Не мертвое. Но уже и не живое.       Из земли тянулся туман – вязкий, сизый, похожий на ладони, пытающиеся ухватиться за щиколотки. Он струился между могильными плитами и поднимался, обвивая фигуры в капюшонах, собравшихся в круг.       В самом сердце кладбища – дерево. Огромное, искривленное, как скрюченный позвоночник великана. Его ветви были мертвы, но они качались без ветра. С них свисали черные ленты – или это были волосы, или кожа – никто не хотел знать наверняка. Именно здесь, среди факелов с мертвенным светом, где под ногами осколки древних фамильных гербов, и начался ритуал.       Живая жертва – маглорожденный – еле держался на ногах. Его громкое дыхание нарушало гробовую тишину.       Нарцисса стояла в тени, почти сливаясь с тьмой.       На ней – тёмный плащ, капюшон низко надвинут, лицо затемнено. Внутри кармана – холодное, немое зеркальце. Сжимая его она чувствовала, что ещё принадлежит свету. Но здесь света не было.       Внезапно, пленник спотыкается и валится в её сторону. Он упал на колени, пальцы вцепились в подол ее белоснежного платья:       – Пожалуйста, – хриплым голосом произносит мужчина – Помогите. Я вижу, что ваша душа ещё не погрязла во тьме.       На мгновение, Нарцисса опустила взгляд. Она заметила стертый фотоснимок детей, выпавший из его кармана. Ее сердце сжалось. Женщина запрокинула голову, чтобы скрыть подступающие к горлу слезы.       Присутствующие синхронно повернули головы в ее сторону. Из толпы Беллатриса издала нервный смешок:       – Какая сцена!       Люциус медленно подходит. Его шаги точные, ровные, как метроном. Трость отбивает такт по мерзлой земле. Он останавливается напротив. Тень от его фигуры ложится на нее, как пелена.       Кончик трости приподнимает ее подбородок. Мягко – но не без силы. Она чувствует холод металла, и как сердце в ее груди начинает биться быстрее.       – Мадемуазель Блэк, – говорит он чуть язвительно, голосом ледяного шелеста, – первое присутствие среди нас и такой провал. Ваша… жалость сорвала поток ритуала.       Пауза.       Он жестом поднял пленника магией. Тот застыл в воздухе.       Люциус посмотрел Нарциссе в глаза. Долго. Он не увидел в них страха. Увидел влажный блеск, почти незаметный, и… что-то ещё.       Отвращение. К себе? К ним? К жертве?       Он медленно улыбается.       Не радостно. Холодно. Как сталь, разрезающая ткань.       – Завершите его самостоятельно, – он протянул ей кинжал, пропитанный ядом.       Клинок лег в ее ладонь, будто его выковали для неё.       Рукоять холодила ладонь, но жар под кожей жёг сильнее.       Пленник смотрел на нее.       Не умолял. Уже нет. Только дышал – хрипло, сбито.       Нарцисса застыла.       Мир вокруг стерся – не стало Пожирателей, не стало Люциуса, не стало сестры с раскрасневшимися глазами.       «Это не твоя дорога».       Её пальцы сжались на рукояти.       «Но это – твоя миссия».       Сердце било по ребрам. Руки были спокойны. Только глаза выдавали ее – в них был испуг. Страх. Ненависть.       Она сделала шаг.       «Ты сделаешь это. Чтобы остаться».       «Чтобы быть рядом с врагом».       «Чтобы потом – остановить его».       – Прости, – прошептала она едва слышно. Не ему. Себе.       Клинок вошел в плоть. Чисто. Быстро. Мягче, чем она ожидала. Мужчина дернулся – и обмяк.       Кровь – теплая, настоящая, живая, брызнула на ее белый корсет, оставив пятно, которое никогда не отстирается.       Нарцисса выпрямилась – лицо выражало спокойствие, плечи напряжены.       И тогда он посмотрел на неё.       Люциус не шелохнулся, но в его взгляде что-то изменилось.       Он не ожидал, что она решится.       Не ожидал, что у неё хватит воли. Или хладнокровия. Но она не просто сделала это. Она сохранила лицо.       Люциус подошёл ближе.       Трость коснулась земли, металл лязгнул в паузе.       Он взял ее дрожащую окровавленную руку. Не как надзиратель, а как исследователь. Словно хотел понять, что за женщина стоит перед ним.       – Превосходно, – произнес он. Тихо. Почти с восхищением. – Не каждый способен пройти такое крещение... и сохранить взгляд.       Он вглядывался в её глаза.       Как будто искал скол. Трещину. Ложь.       Но всё, что он видел, было настоящим.       И от этого ещё подозрительнее.       Он не сказал больше ни слова. Просто кивнул. И повернулся, уходя в темноту.

***

      Голоса растворяются во тьме.       Пожиратели уносятся прочь – кто через трансгрессию, кто сквозь магические порталы, разворачивающиеся между гробницами. Зелёный огонь гаснет один за другим, оставляя после себя густой запах гари и крови.       Они уходят – довольные, возбуждённые, сытые зрелищем.       Нарцисса осталась.       Она встала у разрушенной усыпальницы и, не снимая плаща, достала из потайного внутреннего кармана небольшое зеркальце – гладкое, круглое, с серебряной каймой.       – Ласточка вызывает Коршуна. – голос слегка дрожал, – задание выполнено. Я...       Пауза.       Взгляд упал на запекшуюся на руках кровь.       – …жду инструкции, – закончила она тихо. – Всё прошло хорошо, и, мне кажется, они поверили.       Молчание. И вдруг – тонкая дрожь в стекле и свечение. Сигнал принят. Но Нарцисса не успела сказать больше. Потому что почувствовала движение за спиной – не резкое, не шумное. Зато точное. Она судорожно убрала зеркало в карман.       – Вам нравится появляться без предупреждения, мистер Малфой? – сказала она, не оборачиваясь. – Или вы просто надеялись застать меня в слезах?       – Надеялся? Нет. Ожидал? Возможно, – его голос прозвучал спокойно, но под ним прятался интерес.       Женщина резко повернулась. Лунный свет слабо освещал острые черты Люциуса, стоящего в паре шагов от нее.       Он прищурил взгляд и слегка склонил голову:       – Не все новички остаются дольше, чем требуется, и не каждый совершает первый ритуал с такой... скорбной элегантностью, – он подошел ближе, почти в упор, обжигая дыханием тонкую кожу на её щеке. – И всё же… ваши глаза предали вас. Не в момент удара. До. Когда он схватился за ваш подол. Там был страх. И жалость.       Нарцисса нервно сглотнула. По ее спине пробежала легкая дрожь, но ни один мускул на лице не дрогнул.       – Я чувствую отвращение к грязи, мистер Малфой. Оно часто путается с жалостью, если смотреть издалека.       – Вот как?       – Вам стоит чаще смотреть в зеркало. Там вы найдёте оба этих чувства. И, возможно, узнаете разницу, – она изучающе скользила глазами по его лицу,       – Оказывается, в Ваших руках не только кинжал становится острым.       Молчание. Напряженное, вязкое.       – Вас прислали?       Глаза Нарциссы чуть округлились.       – Кто?       – Кто угодно. Орден, министерство. Почему Вы пришли именно сейчас?       – Я пришла, потому что поняла: этот мир не изменится, пока его не выжгут. И только те, кто имеет силу, смогут построить новый.       Он поверил. Или сделал вид.       – Вы цитируете Лестрейнджей.       – Неудивительно. Мы почти родственники.       Он склонился к её лицу.       – Тогда не притворяйтесь. Ни передо мной, ни перед собой.       Она не отступила.       – Я не притворяюсь. Вы просто хотите, чтобы я была слабой. Чтобы вам было легче меня презирать.       Он смотрел в её глаза. И в какой-то миг увидел в них… стекло. Тонкое, почти невидимое.       Он легко коснулся ее руки.       – Я не презираю Вас. Я хочу знать, кто Вы. До следующей встречи, Нарцисса, – он нарочно сделал паузу перед тем, как полушепотом произнести ее имя.       Щелчок трансгрессии, а за ним – пустота.       Только минуту спустя Нарцисса вновь достала зеркало. В отражении – седовласый мужчина:       – Ты не отключила связь. Я все слышал, – его голос звучал размеренно, – Цис, ты не обязана была заходить так далеко.       – Все хорошо, – тихо вымолвила она, поправляя волосы, растрепанные ветром, – близость к Люциусу для нас не будет лишней. А он уже у меня на крючке, – она устремила взгляд вдаль, туда, где ещё пару минут назад жила надежда на милосердие. – Поговорим в штабе.

***

      Портключ сработал без вспышки – лишь резкий рывок в животе, затем сырость и тепло, пропитанные магией.       Подземный штаб Ордена. Бывший подвал старой лавки в Косом переулке. Стены укреплены чарами. Воздух с привкусом гари, волшебной пыли и мятного настоя, которым лечат нервные срывы. На потолке дрожит неуверенный свет масляных ламп.       Нарцисса появилась в дальнем закутке, за занавеской. Она выпрямилась, поправила плащ и шагнула вперед.       Комната небольшая, углы закопченные. На столе стояли две кружки, обе нетронуты. На стене – карта Британии, булавки в местах атак.       У очага – Дамблдор. Смотрит в огонь. Но слышит всё.       – Мы ждали тебя немного раньше, – голос Аластора раздался глухо, – жертва была случайной?       – Это не должна была делать я. Но спектакль мог стоить мне жизни.       – Ты колебалась?       – Меня трясет до сих пор, – она посмотрела на остатки крови под своими ногтями, – но не дала им заметить волнения.       Альбус развернулся в кресле:       – Ты молодец, Нарцисса. Когда мы отправляли тебя на «внедрение», знали, что тебе придется делать сложный выбор. Но также знали, что тебе это под силу, – его взгляд был теплым и успокаивающим. – А что насчет Малфоя?       – Малфой… – женщина чуть приподняла уголки губ и отвела взгляд в сторону. – Он весьма… заинтересован.       – Будь осторожна, – с опаской произнес Аластор, – ты для них – игрушка. Одной трещины в легенде хватит, чтобы они разорвали тебя как стая псов.       – Я справлюсь, – сказала она, устало усмехнувшись, – даже если внутри всё дрожит, снаружи они видят то, что хотят, – она направилась к выходу. – Я очень устала сегодня, поэтому, если позволите…       – Конечно, – Дамблдор одобрительно кивнул, – отдыхай. Даже самые трудные роли даются не тем, кто силён. А тем, кто умеет оставаться собой. Ты – осталась, – он замолчал. – Мы свяжемся, когда настанет момент.

***

      Старый чугунный люк тихо захлопнулся за её спиной.       Дождь встретил Нарциссу шелестом – мелким, холодным, терпеливым. Он стекал по высоким зданиям, стирая грани между их стенами и небом.       Тонкий каблук глухо стучал по мостовой.       Пахло мокрым камнем, дымом и терпкой влагой.       Нарцисса подняла капюшон, и капли зазвучали по плащу.       Мир всё ещё вращался. Как будто ничего не случилось.       «Ты спасла свою легенду, но какой ценой?»       На секунду дыхание сбилось.       Она сжала кулаки в карманах, зажмурилась и пошла дальше. Капли сливались с лицом.        Глаза не плакали.       Плакал только дождь.

***

      Где-то, в глубине Британской провинции, в частном особняке Пожирателей, камин потрескивал, выдувая сполохи зелёного пламени в потолок.       Беллатриса лежала на диване, вытянувшись, как ядовитая кошка: ноги в сапогах на подлокотнике, в руках – бокал с чем-то тёмным и вязким. На щеке – капля крови. Она накручивала на палец свои черные кудри и изредка потягивала вино. Люциус стоял у окна, спиной к ней. Сигара медленно тлела в пальцах. Он молчал.       – Какой-то ты больно задумчивый, прокручиваешь в голове прошлый ритуал? – хрипло усмехнулась Белла. – Сожалеешь, что не дал ей добить пленника раньше? Или, что не сам её проверил?       – Она действовала весьма решительно. И хладнокровно. Это удивило даже меня.       – Ха! Нарцисса? – Беллатриса села, встрепенувшись, – Она же Блэк, у нее это в крови.       – И всё же, – он повернулся, – ты не думаешь, что она пришла к нам... неожиданно?       – Это я настояла, – Белла фыркнула, – наконец поняла, что сидеть в стороне, пока другие делают историю – невыносимо. Вот и пришла.       Люциус медленно потушил сигару о край мраморного подоконника.       – Она не похожа на тебя.       – Разумеется, нет, – Белла откинулась назад. – У неё есть вкус. И гордость. Но воля у неё куда слабее.       Он не ответил сразу. Всматривался в тьму за окном.       Беллатриса ощутила это молчание – и вдруг прищурилась:       – Только не говори, что эта белоснежка закралась тебе под кожу.       Люциус усмехнулся – тонко, едва заметно. Взял бокал красного вина и сделал глоток.       – Это не влюблённость, Белла. Это – интерес к аномалиям.       Он ушёл – как всегда: не хлопнув дверью, не обернувшись.       Беллатриса цокнула языком и закатила глаза. Она вновь легла на диван.

***

      Тихий щелчок двери – и снова тишина. Люциус спустился в галерею, где мрамор отражал его шаги. Дом давно привык к его молчанию. И только разум – не смолкал.       «Я чувствую отвращение к грязи, мистер Малфой».       Она не боялась. Ни ритуала, ни взгляда, ни крови на руках.       Страх у новичков обычно считывается моментально – по шее, по голосу, по пальцам. А у неё… он был, но спрятан. Где-то глубже. Не животный, как у большинства, он – осознанный. И это настораживало. В ней слишком много грации, чтобы быть просто новобранцем. Слишком много сдержанности для фанатички. И слишком много боли для убийцы.       Может ли быть...       Нет.       Он быстро пресек мысль. Подозрения – яд без противоядия. Но и доверие – слабость.       Он знал, что надо держать дистанцию. Но каждый её взгляд – как трещина в стекле. Она уже оставила отпечаток в его уме. А он – позволил. Возможно, она – враг. Но, чёрт побери… если бы все враги были такими, как она.