Часть 2. Тонкая грань

      

БИНТЫ ЧЕЛОВЕЧНОСТИ

      Утро в Лондоне пахло дождем, мокрым асфальтом и усталостью.       Нарцисса сидела у окна на кухне, укрытая тонким серым халатом, и наблюдала, как по стеклу медленно ползут капли. В воздухе едва ощутимо витало напряжение.       Тишину нарушил резкий стук совиного клюва.       Женщина поднялась и открыла створку. На подоконник опустилась черная птица со слегка влажным оперением. В когтях она крепко держала сложенный вдвое пергамент, перевязанный красной лентой.       При касании нить обожгла пальцы – знак, что письмо зачаровано и самоуничтожится после прочтения.       «Ласточка, Сегодня вечером – закрытое собрание. Особняк Росиеров. Возможно, готовится новое нападение. Подтверждено участие основных лиц. Добудь информацию, но будь предельно осторожна. – Коршун.»       Пергамент вспыхнул в ее пальцах и рассыпался в пепел, исчезая в утренней серости.       Как только последняя искра дотлела, за спиной щелкнула дверная ручка.       На пороге стояла Беллатриса – в мятом балахоне, с растрепанными волосами и настороженным выражением лица. Она прищурилась и шумно вдохнула воздух:       – Почему здесь так пахнет горелым? – спросила она хрипло, без прелюдий. – Кто-то что-то сжег? – она кинула на сестру подозрительный взгляд.       Нарцисса нервно отряхнула руки о халат и развернулась:       – Я сожгла завтрак, – она оперлась руками о стоящую позади столешницу. Металлический сотейник с гулким шумом ударился о мраморный пол.       – Зачем ты вообще готовишь сама? – Белла закатила глаза и недовольно фыркнула. Она не поверила в эту глупую легенду. Но решила сменить тему. – Ладно. Я хотела сказать, что сегодня вечером собрание в особняке Росиеров. Нас будет немного – только я, Родольфус и… – женщина подмигнула и игриво посмотрела на сестру, – Малфой.       Нарцисса удивленно вскинула брови:       – Чем он заслужил такое внимание?       – Я бы задала вопрос по-другому: Чем ТЫ заслужила такое внимание столь привередливого Люциуса? – в ее глазах промелькнула едва заметная зависть. – Осталось только понять, в кого он влюбится первым – в тебя или в своё отражение на твоих голубых глазах.       Нарцисса не ответила. Она только на миг отвела взгляд и очень медленно улыбнулась – едва заметно, как тень, прошедшая по лицу.       Беллатриса это заметила.       – О, Мерлин, – фальшиво застонала она, – неужели ты тоже попала под влияние его бархатного баритона?       – Я просто уважаю человека, который умеет смотреть в глаза, – сухо сказала Нарцисса, наливая чай в кружку.       – Да-да, особенно, когда он этими глазами тебя раздевает, – Беллатриса хохотнула. – Берегись, Цисси. Он не такой глупый, как кажется. Если он заинтересовался тобой – это либо очень хорошо… либо очень плохо.       Нарцисса подняла на неё спокойный взгляд.       – Хорошо для кого?       Беллатриса прищурилась, но ничего не сказала. Лишь скользнула взглядом по сестре, как змея перед броском.       – Одевайся красиво. Тебе ведь есть, кого впечатлять, – бросила она напоследок и исчезла за дверью, оставив после себя легкий запах ладана и угрозы.       Нарцисса осталась наедине с собой. На губах – всё та же тень улыбки.       «Работает», – подумала она. Но даже в этом мысленном отчёте что-то звенело фальшиво. Словно она не до конца знала, кого именно обманывает.

***

      Сумерки обволакивали засыпающий Лондон. В комнате Нарциссы приглушенно мерцали свечи. Зеркало отражало женщину, ставшую чужой даже самой себе.       На ней – мантия глубокого винного оттенка, с высоким воротом и рукавами, что плавно спадали, как кровь по стенкам кубка. Она водила кистью по губам, выбирая оттенок, будто это имело значение, будто это оружие.       На миг рука остановилась.       Нарцисса всмотрелась в собственные глаза. Они были спокойны. Слишком. Как тихая вода, за которой скрывается течение.       «Люциус не глуп. Но даже самые умные мужчины видят то, что хотят видеть. Особенно, если ты подаешь это правильно.» Женщина подошла к окну. Там, вдалеке, где-то в особняках, на тлеющих руинах морали – собирались Пожиратели. И она должна была быть среди них.       Она прикоснулась к кулону, скрытому под тканью мантии. Маленький феникс – связующее звено с Орденом. Напоминание, что её игра – не ради власти, не ради выживания, а ради дела.       Но под слоем убежденности вдруг проклюнулась мысль, как заноза под ногтем:       "А если он увидит не маску? Если он почувствует… тебя?"       Нарцисса резко отвернулась от окна.       – Нет, – прошептала она. – Он не увидит. Никто не увидит. Ни страха. Ни сомнений. Ни сожалений.       Женщина бросила последний взгляд в зеркало – и улыбнулась. Холодно. Безупречно.       Ту, что сегодня предстанет перед ним, он не сможет раскусить.       Он может влюбиться.       Может заподозрить.       Но сегодня она будет ведущей в этой игре.

***

      Комната была низкой, узкой – с деревянными панелями, поглощающими звук. Камин пылал неровным огнем. Пахло дымом, вином и старыми книгами.       Родольфус сидел в глубоком кресле, откинувшись назад, с бокалом в руке. Беллатриса расхаживала по комнате – как змея в клетке. В ее походке было возбуждение. Охотничий азарт.       Нарцисса стояла у стены, чуть в стороне. Люциус – у стола с картой. Он мельком взглянул на неё, когда она вошла, и с тех пор, почти ни разу не отвел взгляда.       – Завтра, до рассвета, – сказала Беллатриса, – мы ударим по мракоборцам в Уилтшире. – Небольшой пост, но охраняется лучше, чем кажется. Родольфус хмыкнул:       – Потому и пойдем вчетвером. Быстро. Чисто. Без свидетелей и пленных.       – Пленных не будет, – отозвалась Нарцисса.       Люциус посмотрел на неё внимательно, слегка прикусывая губу:       – Ты уверена?       – Более чем, – спокойно ответила она.       – Посмотрим, – тихо проговорил он, прикрывая глаза. – Ты говоришь это… с убеждением или с желанием?       Она ответила не сразу.       – Иногда это одно и то же.       Он чуть наклонил голову, будто хотел рассмотреть её ближе. В его взгляде было что-то колющее, оценивающее. Но под ним – тепло. Скрытое, сдержанное. Опасное.       – Будь осторожна с такими словами, – произнес он негромко. – Иногда желания выдают больше, чем кажется.       Беллатриса расхохоталась:       – Вы флиртуете или просто соревнуетесь в колкостях?       – Мы обсуждаем стратегию, – сухо сказала Нарцисса, не глядя на сестру       – Кажется, мы говорим не о том, – Родольфус резко прервал их разговор. – План такой. Люциус и Нарцисса – в западный флигель. Я и Белла – с юга. Мы входим одновременно.       Нарцисса слегка дернулась, услышав свое имя. Она совсем не думала о том, что ради дела ей придется принимать участие в операциях, а не только присутствовать на собраниях. Женщина не оборачиваясь вышла из комнаты.

***

      Она вошла в маленькую комнату наверху, заперла дверь. Сняла мантию и достала из потайного внутреннего кармана овальное зеркало.       – Ласточка вызывает Коршуна. Срочно.       Пауза. Лёгкая дрожь в стекле. В отражении появилось мужское лицо – хмурое, напряженное.       – Ты в безопасности?       – Я ушла на другой этаж. Слушайте внимательно: завтра до рассвета – рейд на пост мракоборцев в Уилтшере. Участвуют четверо: я, Люциус, Родольфус и Беллатриса. Они хотят ударить быстро, с двух флангов. Без пленных.       Аластор округлил глаза:       – Ты?       Нарцисса покачала головой:       – Если я откажусь – это вызовет много подозрений.       Она сделала вдох:       – Я просто прошу, пусть это будет не напрасно.       – Мы постараемся…       Связь прервалась. Лицо исчезло.       Нарцисса медленно опустила зеркало и закрыла глаза.

***

      Женщина вернулась в зал, и заняла прежнее место. Люциус мельком взглянул на неё – пристально, изучающе. Но ничего не сказал.       – Не слишком ли чревато отпускать Нарциссу на это дело? – кинула Беллатриса и все трое повернулись на нее.       – Ее ошибки – моя ответственность, – сказал Люциус в несвойственной для себя манере.       Нарцисса ответила взглядом. Почти кивком. Но её сердце в этот момент ушло в пятки. Она ничего не сказала. Не изменилась в лице.       Мысли стали четкими, как рассортированные бумаги в чужом архиве.       Никаких эмоций. Только вывод:       Ложь работает. Пока что.

***

      Каменная дорога, ведущая к зданию поста, скрыта иллюзиями и заклинаниями. Холодный утренний ветер гулял сквозь выбитые витражи.       С западной стороны Нарцисса тихо ступала рядом с Люциусом. Его палец был на рукояти палочки. Он окинул здание быстрым, прищуренным взглядом.       С юга приближались Беллатриса и Родольфус. Их силуэты мелькали в переливчатом тумане.       – Внутри трое, – сказал Родольфус. – Не больше.       – Слишком просто, – бросил Люциус.       – Или нам повезло, – усмехнулась Беллатриса.       Они сделали шаг вперёд – и в тот же миг туман дрогнул.       Из ниоткуда вырвалось ослепляющее заклятие – золотая дуга света, ударившая в землю рядом с Родольфусом. Из воздуха вынырнули фигуры – чёрные, с эмблемами мракоборцев и знаком Ордена Феникса. Ловушка.       – Засада! – рявкнул Люциус, отскакивая в сторону.       Вспыхнули заклинания. Нарцисса инстинктивно прикрылась щитом и нырнула в сторону, как будто спасаясь. Это было частью её плана. Она знала.       Один из мракоборцев – мужчина с рыжими волосами – кинул в её сторону заклинание. Оно сорвало защиту, прочертив багровую линию вдоль ее руки. Женщина вскрикнула и схватилась за плечо. Она медленно опустилась на колени.       Несмотря на попытки Люциуса подойти к ней, яростные заклятия мракоборцев не давали возможности отступить.       Тем временем, Беллатриса металась, посылая заклятия направо и налево, смеясь – до тех пор, пока не поняла: их оттесняют. Медленно, но точно. Орден вел бой грамотно, организовано, методично. Словно ждал их.       – Мы теряем позиции! – закричал Родольфус. – Их больше, чем должно быть!       – Отходим! – бросила Белла.       В пелене сражения мелькали всполохи зелёного пламени – один за другим Пожиратели начали исчезать.       Выиграв пару секунд, Люциус подошел к Нарциссе и коснулся её плеча:       – Ты можешь трансгрессировать сама?       Женщина отрицательно мотнула головой, прикусив губу. Глаза горели – и от боли, и от напряжения. Но в них сквозил холод.       Мужчина подставил ей руку, помогая подняться.       Щелчок.       Они исчезли, оставив позади раскаленную землю и бой, который не должен был случиться так.

***

      Тяжёлый воздух застывает под высокими сводами старого холла. Обои вензельные, потолок с лепниной, и камин – но даже его пламя не делает комнату теплее. Беллатриса металась из угла в угол, как раненый хищник, не в силах сдержать ярость.       – Они нас ждали! Ждали! – закричала она, смахнув со стола хрустальную вазу. Стекло разбилось о пол, забрызгав ковёр осколками.       Родольфус стоял чуть поодаль, молча, но взгляд его был цепким, неприятным. Он не стал спорить – и от этого его молчание казалось тяжелее крика.       Люциус, стоя у окна, поправлял манжеты. Его движения были спокойны, но рука, затягивающая пуговицу, дрожала едва заметно.       – Возможно, кто-то слил информацию, – сказал Родолфус, глядя на него исподлобья. – Мракоборцы не действуют так, если не знают наперёд.       – У тебя есть доказательства? – тихо отозвался Люциус, даже не повернув головы.       – Нет, но мне кажется, это очевидно и так, – буркнул Родольфус. Беллатриса прошлась снова, волосы разметались по плечам, в глазах искрило неистовство:       – Я бы спросила мнение Нарциссы на этот счет, – она сжала кулаки.       Люциус, наконец, обернулся.       – Она ранена. Допросы устроим позже.       – Ха! – фыркнула Беллатриса, – ты ее жалеешь?       Люциус не ответил. Он прошёл мимо Родольфуса, остановился у двери соседней комнаты.       За приоткрытой створкой была тишина.       Нарцисса лежала на узком диване, прислонившись щекой к прохладной подушке. Её глаза были закрыты, дыхание сбивалось от боли. Под тканью мантии рука пылала. Порез был глубоким. Член Ордена метнул заклятие с хищной точностью. Нарочно.       Скрипнула дверь. Люциус вошел, прикрыл за собой. Несколько секунд он просто смотрел.       – Все еще болит? – тихо спросил он.       – Уже меньше, – отозвалась она, не открывая глаз.       Он подошёл ближе, опустился в кресло у изножья. Несколько секунд – тишина. Лишь треск камина в дальней комнате и шорох шагов Беллатрисы по полу.       Люциус спустил мантию с ее плеч, обнажив рваный край ткани платья и темный, сочащийся разрез на бледной коже.       – Не надо, – женщина резко открыла глаза и вскочила. В глазах потемнело, она вновь опустилась на диван.       – Нарцисса, – голос Люциуса прозвучал строго.       Из внутреннего кармана он достал платок и осторожно провел им по коже, промакивая кровь. Его руки были на удивление теплыми. Из воздуха появился небольшой стеклянный пузырек со светло-желтой жидкостью.       – Это больно?       – Чуть-чуть будет жечь.       Он начал аккуратно капать зелье на рану, и та зашипела. Ее пальцы непроизвольно сжались.       – Прости, ещё немного, – Люциус начал накладывать бинт, его пальцы ловко работали с тканью, касаясь ее тела лишь настолько, насколько было необходимо, и все же, каждый контакт отзывался током под кожей.       – Беллатриса думает, что наша операция сорвалась из-за тебя, – произнес он, завязывая бинт в узел.       – Не удивлена, – Нарцисса тихо выдохнула. – Я готова опровергнуть любые ее догадки. Но чуть позже, – она легко коснулась своей забинтованной руки. – Спасибо.       – Я не сделал ничего необычного, – он задержал на ней взгляд чуть дольше, чем было нужно. Затем вышел из комнаты, аккуратно закрыв за собой дверь.       Несколько секунд Нарцисса сидела в тишине. Под слоем бинтов рана все еще пульсировала. Затем откинулась на спинку дивана и спрятала лицо в холодные ладони. Как вдруг, она почувствовала легкую дрожь из внутреннего кармана мантии.       Женщина раскрыла зеркало.       На стекле появилось мужское лицо:       – Хорошо, что ты в порядке. Спасибо, что проинформировала нас. Потери оказались куда меньше, чем могли бы быть. Сама как? Кто-нибудь что-нибудь заподозрил? Лестрейнджи, Малфой?       – Рана не смертельна. Беллатриса в ярости. Но, думаю, я смогу отвести от себя подозрения. А Малфой, – Нарцисса прикусила губу и отвела взгляд, – все в пределах моего плана. Я сообщу вам сразу, как у меня будет новая информация.       Аластор заметил тень колебания в её глазах, но не успел ничего сказать – связь прервалась.       Нарцисса опустила зеркало, долго сидела неподвижно. И вдруг позволила себе короткое, еле заметное движение – рука легла на перевязку. Туда, где несколько минут назад касалась его ладонь.       «Он был нежен. Он мог бы оставить всё на магию, но выбрал касание. Человеческое.» «Дура. Он тоже может вести свою игру. И стоит дать слабину, как марионеткой станешь уже ты.»