Часть 7. Не скованные обстоятельствами

ЗАНОВО?

      Просторный конференц-зал Министерства сегодня выглядел не просто торжественно – величественно. Вдоль стен располагались длинные фуршетные столы, которые ломились от количества закусок и алкоголя. В центре – небольшой аналог сцены. Изумрудные скатерти дорого сочетались с темно-серыми портьерами, сквозь которые несмело пробивался лунный свет.       Одно из отделений больницы Святого Мунго нуждалось в восстановлении после войны, и Министерством магии было принято решение организовать благотворительный вечер для сбора пожертвований.       Люциус хотел избежать данного мероприятия, но его, как руководителя подразделения, просили выступить на открытии.       Он поправлял жилет и повторял свою речь, как вдруг, все выученные слова испарились из головы. Мужчина замер, едва переступив порог конференц-зала.       За одним из барных столиков, в компании молодого человека в строгом костюме, стояла Нарцисса. На ней было длинное молочное платье, с вырезом на спине. Волосы убраны в высокую прическу, открывая тонкую лебединую шею. Она изредка смеялась и выглядела счастливой.       Мужчина тряхнул головой, избавляясь от назойливых мыслей, и поднялся на подиум.       – Добрый вечер, мы рады приветствовать вас на благотворительном ужине, посвященном сбору средств на восстановление отделения по лечению недугов от заклятий больницы Святого Мунго.       Женщина медленно подняла голову. Улыбка сходила с ее губ. Их взгляды пересеклись.       Щелчок.       Окружающий мир словно перестал существовать. Звуки слились в единый неразборчивый шум. Отчетливо слышался лишь стук собственного сердца.       Люциус отвел глаза.       – …Вы можете сделать пожертвование в ящик возле выхода. Спасибо, и приятного вечера. Восстановим больницу общими усилиями.       Он спустился с возвышения. Сквозь толпу на него внимательно смотрела пара голубых глаз. Мужчина взял со стола бокал с вином и направился в сторону Нарциссы и ее спутника.       – Не ожидал тебя здесь увидеть.       – Люциус, – в ее голосе была ледяная вежливость. – Познакомься, это Геллерт. Он работает в отделе международного сотрудничества.       – О, мне вас представлять не нужно, – язвительно перебил Геллерт. – Редко встретишь в одном зале бывшего Пожирателя и благотворительный ящик.       – Ещё реже встречаешь столько высокомерия в одном предложении, – Люциус отпил вино, не моргая глядя на молодого человека. – Вы уже сделали пожертвование?       – Я не только пожертвую. Я потом лично уточню, на что это пошло. Я скоро.       Он нарочито коснулся губами виска Нарциссы.       Люциус молча смотрел на него, пока тот уходил. Потом перевёл взгляд на неё.       – Он недостоин даже твоего мизинца.       Женщина цокнула и закатила глаза.       – Я просто составила ему компанию на мероприятии.       – Ну да.       Повисло долгое молчание. Невысказанных слов было так много, что каждый не знал, с чего начать.       Люциус достал из кармана сложенный лист и протянул ей. Пальцы задержались на запястье слишком долго.       – Здесь многолюдно. Захочешь поговорить – приходи сегодня после благотворительности. Не захочешь – это тоже будет твоим решением, которое я приму.       Он исчез за дверью, не дожидаясь ее ответа. Нарцисса смотрела мужчине вслед, сжимая записку в руках. Геллерт вернулся к столику с легкой улыбкой.       – Он уже ушёл? – не скрывая облегчения произнес он. – Холодный тип. Трудно представить, что ты когда-то была с ним близко знакома.       – Я расскажу тебе об этом, но в другой раз. Сегодня у меня… изменились планы.       – Надеюсь, ты не собираешься за ним идти?       Женщина не ответила. Лишь слабо улыбнулась и отступила от стола, чувствуя, как за её спиной собирается слишком много вопросов, на которые у нее нет желания отвечать.

***

      Позже, уже на улице, Нарцисса стояла в стороне от парадного входа, прижавшись плечом к прохладной мраморной колонне. Гудели уличные фонари, кареты уезжали одна за другой, слышались голоса и смех.       Женщина держала скомканный клочок пергамента с аккуратно выведенным адресом. Она могла просто выбросить его. Могла вернуться внутрь, взять бокал и дослушать банальные речи до конца вечера. Могла остаться. Но не осталась.       И совсем не потому, что хотела всё вернуть, – а потому, что не могла отпустить, не поговорив.

***

      Под лунным светом Малфой-Мэнор выглядел особенно зловеще. В окне второго этажа, под старыми сводами, слабо мерцал свет.       Нарцисса постучала. На пороге показался мужчина в легкой домашней рубашке, с небрежно расстегнутой верхней пуговицей.       – Проходи, – Люциус жестом пригласил женщину зайти внутрь.       В комнате было тепло. Стоял резкий запах табачного дыма и тлеющей древесины.       – Не думал, что ты придешь, – он протянул ей полный хрустальный фужер. – Но, с другой стороны, не удивлен.       Она приняла вино и села в кресло у камина.       Тишина натянулась, как тонкая нить. Но никто не мог подобрать нужных слов.       Нарцисса заметила небрежно разбросанную по дому одежду.       – Ты живешь один?       Мужчина расслабленно опустился на диван около нее и закинул ногу на ногу.       – Да, – ответил он тихо, – я так и не встретил глаз, хоть немного похожих на твои.       Женщина приложила бокал к губам, но не отпила, лишь сильнее сжала его в пальцах.       – А ты?       – У меня… – Нарцисса замялась. Она опустила взгляд в пол, – …всё хорошо.       Люциус слабо кивнул. Он чувствовал: за её словами – не вся правда. Но расспросы были бы вторжением, на которое он не имел права.       – Я рад за тебя, – мужчина хотел добавить что-то ещё, но в горле стоял ком.       Снова неловкое молчание. Из приоткрытого окна задувал ветер. С дерева, во внутреннем дворе, доносилось уханье сов.       Нарцисса рассматривала его лицо: Люциус остался прежним, но тени под глазами стали больше.       – Царапина на твоей щеке так и не затянулась, – она едва заметно ухмыльнулась.       Мужчина рукой дотронулся до раны, полученной когда-то в бою. Он никогда не придавал ей значение.       – И правда.       В комнату бесшумно вошел домовой эльф. Невысокого роста, в поношенной простыне. В руках у него дрожала бутылка с вином. Он неспешно обновлял бокалы, как вдруг, сосуд соскользнул, и на светлом платье Нарциссы стало проявляться ало-красное пятно.       Она вздрогнула и резко вскочила, инстинктивно вскинув руки.       – О нет! Простите, простите, глупый Добби, – захныкал эльф, готовый провалиться сквозь землю.       – Всё хорошо, – сказала Нарцисса, стараясь говорить спокойно. Она схватила со стола салфетку и стала торопливо вытирать корсет. – Это просто вино.       Люциус бросил на домовика грозный взгляд, и тот моментально испарился.       – Вот черт, это мое любимое платье, – она пыталась убрать пятно, но только размазывала его, делая ткань мокрой и мятой.       Мужчина подошел ближе. Его пальцы мягко перехватили её руку.       – Не стоит, – тихо сказал он. Затем вымолвил короткое заклинание, и пятно исчезло, словно его никогда не было.       Нарцисса облегченно выдохнула и сухо улыбнулась:       – Иногда забываю, как хорошо жить с магией.       Она подняла взгляд. Их глаза встретились и на миг замерли.       Люциус отпустил её и шагнул назад, будто что-то в ней обжигало.       – Между нами осталось так много не озвученных слов, – женщина подошла к окну и оперлась руками о деревянный подоконник, – что я не знаю, достойны ли они быть сказанными вслух.       Комнату озарила яркая вспышка молнии, а за ней – раскат грома.       Мужчина взял фужер и опустился на диван, наблюдая, как по его стенкам, медленно растекается багряная жидкость.       – Если в твоей голове живы такие сомнения – достойны, – он сделал глоток.       Нарцисса развернулась. За ее спиной раздался приглушенный гул.       – Люциус, я не хочу оправдываться…       – И не надо, – мужчина резко перебил ее и отставил бокал.       – Иногда я думаю… а вдруг всё это было ошибкой? – она опустила взгляд в пол, сжимая в руках оборку платья.       Он медленно подошел и, легким движением, приподнял её лицо, коснувшись подбородка.       – Мы оба многое не договаривали друг другу, – мужчина пытался не потеряться в глубине голубых глаз, – но каждый раз, когда я касался тебя, в этом не было ни капли лжи.       Нарцисса взяла его руку, что коснулась ее кожи, и прижалась к ней щекой. Ее веки опустились, будто этот жест был чем-то священным, долгожданным, но почти запретным. В движении не было поспешности – только тихое признание, застывшее между пальцами.       Очередной раскат грома прокатился над особняком, сотрясая окна, и тут же по стеклам ударили первые тяжелые капли дождя. За считанные секунды ливень превратил сад за окном в размытое пятно теней и воды. Люциус отвел взгляд от Нарциссы и посмотрел сквозь стекло, наблюдая, как по карнизу струится вода. Он слегка ухмыльнулся и сказал:       – Похоже, природа против того, чтобы ты сегодня уходила.       – А может, я и сама против?