Часть 1

      Деви остановилась у дверей семейной библиотеки Басу. Она сама ее отыскала, сбежав от Сары и Радхи, от Камала, — в попытке хоть где-то остаться с собой.              Толкнув массивную дверь, она вошла и поняла, что не одна. Сначала она услышала шелест страниц, потом — слабый звук дыхания, и только потом увидела его.              Доран сидел у дальней стены.              Она замерла. Внутри все сжалось от неожиданности, от невозможности уйти, не привлекая внимания, и от чего-то еще.              Он поднял глаза, и она осознала, что была замечена задолго до того, как вошла.              — Что хотите почитать, госпожа Шарма? — голос глубокий, почти ленивый, с той самой хрипотцой, от которой у нее почему-то вечно перехватывало дыхание.              — Не могу выбрать, — голос Деви на секунду дрогнул.              — Тогда советую эту, — Доран поднял том, не глядя на обложку, — по крайней мере, в ней есть страсть.              Он снова уткнулся в страницы, словно разрешая ей уйти, но она осталась, будто из упрямства сев в кресло напротив.              Доран не отреагировал, только перелистнул страницу.Она сделала то же самое — подняла первую попавшуюся книгу, не читая ни слова. Только чтобы скрыть, как быстро бь ется сердце.              Молчание между ними не было неловким, но было напряженным.              

***

             В следующий раз Деви пришла первой, выбрав кресло подальше. Поставила книгу, отгородившись, но сердце ждало — и когда он вошел, не сказав ни слова, только склонил голову, признавая ее присутствие — оно дрогнуло.              Они никогда не назначали встреч.              Просто приходили, читали, были рядом.              Иногда он читал негромко вслух. Чужой голос, чужие слова, но в его тембре они звучали так, будто написаны были только для нее.              Их уединение не имело правил. Оно просто было, и этого хватало.Но каждый день становилось все труднее.              Ее пальцы подрагивали, когда Доран опускал взгляд на ее руки. Его рука задерживалась на корешке книги, который она только что положила. Однажды он взял книгу, в которой она оставила закладку. Они оба знали, что это не случайность.       И все же граница держалась.              Он не трогал ее, не приближался, не говорил, и именно это сводило с ума.       

***

             — Рискнете прочитать, госпожа Шарма, — Доран протянул ей том, тканевая обложка которого была истерта временем. — Это лишь трактат.              Его глаза сверкали. Он точно знал, что в книге и точно знал, что ей будет неловко, но все равно протянул.              И, конечно, она взяла.              Он откинулся на спинку кресла, и наблюдал, как она колебалась, но все же начала читать.              — «Пока мужчина не овладел искусством прикосновения, он не должен спешить к соединению. Руки — продолжение намерения. Губы — продолжение слов. Взгляд — продолжение желания».              Голос сорвался.              Доран усмехнулся, обнажив клыки, как хищник, почуявший добычу.              — Это был легкий абзац, — заметил он. — Хотите, я продолжу?              Она не ответила, но взгляд не отвела, смотря прямо в глаза.              Он взял другую книгу. Говорил он медленно, четко, каждое слово будто касалось кожи.              — «Чувственная любовь — это не влечение, а почитание. Нет большей молитвы, чем пальцы, не коснувшиеся, но уже запомнившие изгиб».              Деви едва заметно вздрогнула, не сумев скрыть это от внимательного взгляда.       

***

             С тех пор это стало их ритуалом, их игрой.              Раз в несколько дней они «встречались» в библиотеке.              Доран приносил тексты. Сдержанные, но насыщенные жаром, от которого дыхание учащалось. Деви — поэзию. Стихи, в которых чувства были спрятаны между строк.              Она читала, не поднимая глаз. Он слушал, глядя слишком пристально. Их тайный клуб не имел правил, но все было предельно ясно — интим только через слова книг.              Иногда, передавая книгу, их пальцы касались, и каждый раз в воздухе звенело напряжение.              Они сидели рядом. Иногда кресла стояли вплотную, и их колени касались. Она старалась не обращать внимания, но потом ловила, как он чуть поворачивался к ней, будто бы невзначай.              Иногда Доран читал отрывок, и вдруг делал паузу.И Деви чувствовала, как он смотрит на нее.              Однажды, читая о «прикасающемся взгляде», он прервался на середине предложения и просто молчал. Ее кожа покрылась мурашками, будто он провел пальцем вдоль шеи, а не взглядом. Она сжала страницу, не поднимая глаз, и все же улыбнулась.       

***

             Был поздний вечер.              Деви читала медленно, с перерывами. В какой-то момент просто уронила голову на спинку кресла. Потом — чуть в сторону, на его плечо.              Доран остался сидеть, не двигаясь. Он держал дыхание ровным, но все мышцы были напряжены, как у льва перед прыжком. Не позволял себе ни вдоха лишнего, ни малейшего движения.              В комнате царило уединение. Одна из книг лежала на краю стола.              — Слишком старая, — хрипло сказал он, разрезая тишину, — даже для этой библиотеки. Почти никто не берет в руки.              — Но вы взяли, — мягко заметила Деви.              Доран ничего не ответил, только смотрел. Его взгляд был тяжелый, но открыто желающий. От того, что слишком долго нельзя было касаться.              Она открыла первую страницу.              «Любовь, что требует воздержания — не слабость. Это выбор сильного. Сжечь себя во пламени желания — легко. Удержать пламя в ладонях — искусство богов.»              Он наклонился слишком близко.              От его дыхания у нее под кожей вспыхнули искры.              — Вы не боитесь? — прошептал он.              — Чего? — взгляд ее остался на тексте, но голос дрогнул.              — Что я сорвусь.              Она подняла глаза.              Он нависал. Не давил, обволакивал. Его тень ложилась на ее лицо, будто касалась.              Он медленно протянул руку, не касаясь ее щеки, но проходя в миллиметре от кожи.              — Я хочу вас, — сказал он неожиданно легко.              — Тогда возьмите.              Он закрыл глаза.              — Нет.              — Почему?              — Потому что, если позволю себе поцеловать вас, — голос стал ниже, глубже, — я не остановлюсь.              Он открыл глаза. Они полыхали.              Деви поняла, что он едва держится и делает это ради нее.              — Доран…              Ее рука медленно потянулась к его и остановилась в полпути.              Он не отстранился, но и не дотронулся. Он посмотрел на ее губы, наклонился ближе и замер. Он накрыл ее руку своей. И просто держал.              В ту ночь в библиотеке никто не читал. Никто не касался, не поцеловал.              И все же это была самая близкая ночь.       

***

             Она поняла, что оставила накидку, только на утро. Глубоко вдохнув, Деви отправилась обратно.              Дверь была приоткрыта.              И прежде, чем ступить внутрь, она услышала почти бесшумный вдох.              Он стоял спиной к двери, не двигаясь, держа в руках ее накидку. Он поднес ее к лицу и закрыл глаза, медленно, с почти болезненной сосредоточенностью вдыхая. Он не гладил ткань. Он просто держал ее — аккуратно, бережно. И вдыхал, словно через эту накидку мог почувствовать ее. Он выглядел так, будто сам не рад, что позволил себе это. Будто ненавидел себя за то, что не вернул эту тряпку сразу, но все же держал и вдыхал.              Она могла уйти, оставшись незамеченной, но что-то в этом хрупком моменте было слишком настоящим, чтобы отвернуться.              Он обернулся, просто почувствовал. Накидка осталась в его руках. Он не прятал ее.              Деви сделала шаг.              Доран смотрел на нее, все еще держа ткань.              Она взяла накидку, но не отстранилась. Их пальцы оказались рядом. Он не прикасался к ней, но ощущение касания стало почти невыносимым.              Он ушел. Просто поднялся и прошел мимо нее, не касаясь. Ткань все еще хранила тепло его ладоней.              Дверь закрылась за ним почти бесшумно. И только тогда она заметила, что на подоконнике оставлена новая книга. Страница была пронумерована вручную, тонкие штрихи, как будто писавший едва держал себя в руках.              «Истинное соединение не начинается с тел. Оно начинается с того, кто решится первым замолчать из желания не разрушить. Иногда, чтобы коснуться, нужн а не рука. Нужно присутствие. Иногда, чтобы отдаться — достаточно сесть ближе. А иногда достаточно взять ладонь, которая боится быть взятой.»              Это был ответ.              Он ушел, потому что не мог больше быть рядом, не прикасаясь.И потому что боялся — если останется, не удержится и сделает то, о чем она не просила.       

***

             Деви пришла вечером.              Комната была пуста, только слабый запах его парфюма в воздухе, и оставленная для нее книга с закладкой.              Доран медленно вошел, остановившись у порога. Увидел ее и снова ничего не сказал. Но взгляд его не был сдержанным.              Она подошла к нему. Пальцы сжимали ее накидку. Она дотронулась до его руки. Деви провела пальцами по его запястью, коснулась пальцами его ладони и вложила в нее свою.              Он наконец замкнул пальцы. Его рука была горячей, тяжелой. В ней было столько желания, что в груди стало тесно. Доран прошелся ладонями по ее рукам до ткани, где начиналась накидка, обжигая прикосновением. Снял с нее эту тонкую вуаль не ради обнажения, а ради почитания. Пальцы прошли по линии ключиц. Он ничего не говорил, и Деви тоже, но в каждом касании было сказано все.              Доран положил ладонь ей на затылок, медленно запустил пальцы в ее волосы и подтянул к себе. Он уверенно, но бережно накрыл ее губы своими, крепко держа ее в руках. Не торопился, но в нем чувствовалась жажда по ней. Он целовал, словно извинялся за каждую задержку, за все, чего не делал раньше.              Коснулся ее талии, обвел пальцами изгиб бедра, пока ее руки обвивали его шею. Он провел ладонью по спине, прижимая к себе — она тихо выдохнула ему в губы, слегка царапнув пальцами затылок, и аккуратно провела по ним языком.              Доран зарычал, и это был самый интимный звук, который она когда-либо слышала. Он поднял Деви на руки, чтобы почувствовать, как она идеально помещается в них.              Их уединение больше не было тишиной.