Часть 5

Тепло… она почти забыла, каково это — чувствовать тепло не от плиты, не от горячей ванны, а от прикосновения, от взгляда. От жизни. В ту ночь, когда её лицо было распухшим, а внутренности болели от ударов, Гён Соль закрыла глаза и погрузилась в прошлое. В себя до брака. До Шуя. Она вспомнила себя студенткой — тихой, но с огнём внутри. Она любила читать в кафе, писать рассказы в блокноте имечтать о будущем. Там, в её мечтах, не было страха. Не было рук, оставляющих синяки. Там был свет. И там была мама. Последний человек, кто держал её за руку и говорил: — Если ты когда-нибудь почувствуешь, что тонешь — не молчи. Даже сама с собой мечтать о будущем. Там, в её мечтах, не было страха. Не было рук, оставляющих синяки. Там был свет. И там была мама. Последний человек, кто держал её за руку и говорил: — Если ты когда-нибудь почувствуешь, что тонешь — не молчи. Даже сама с собой мечтать о будущем. Там, в её мечтах, не было страха. Не было рук, оставляющих синяки. Там был свет. И там была мама. Последний человек, кто держал её за руку и говорил: — Если ты когда-нибудь почувствуешь, что тонешь — не молчи. Даже с собой не молчиНо мама умерла. И с ней ушёл её дом. Остались долги, и брак с Хан Шуем стал «выходом» для семьи. Спасением. Ценой за выживание. Тогда она согласилась, потому что была сломлена страхом — не перед мужчиной, а перед одиночеством. Теперь же Гён Соль поняла: она одна. И это даже не так страшно, как быть с кем-то,кто медленно убивает тебя. Она подошла к зеркалу, глядя на свои тёмные круги под глазами, губы, треснувшие от сдержанных криков, и тихо прошептала: — Прости, мама. Я молчала. Но больше не буду.