Часть 6

Утро наступило как всегда — с грохотом бутылки о пол и хриплым голосом Шуя из кухни. Но что-то в Гён Соль изменилось. Не яростно, не заметно. Тихо. Как лёд, который трескается под поверхностью. Она встала, вытерла кровь с уголка губ и надела серую кофту с длинными рукавами. Всё как обычно. Всё по сценарию. Но в голове у неё теперь был план.Утро наступило как всегда — с грохотом бутылки о пол и хриплым голосом Шуя из кухни. Но что-то в Гён Соль изменилось. Не яростно, не заметно. Тихо. Как лёд, который трескается под поверхностью. Она встала, вытерла кровь с уголка губ и надела серую кофту с длинными рукавами. Всё как обычно. Всё по сценарию. Но в голове у неё теперь был план.Утро наступило как всегда — с грохотом бутылки о пол и хриплым голосом Шуя из кухни. Но что-то в Гён Соль изменилось. Не яростно, не заметно. Тихо. Как лёд, который трескается под поверхностью. Она встала, вытерла кровь с уголка губ и надела серую кофту с длинными рукавами. Всё как обычно. Всё по сценарию. Но в голове у неё теперь был план.Он не был героическим. Не был быстрым. Он был выношенным, холодным, логичным — почти безэмоциональным. Уйти незаметно было невозможно. Полиция? — он их "решал", у него были связи. Друзья? — давно отвернулись. Значит, нужно было готовиться. Как к побегу из тюрьмы.Она начала собирать деньги по чуть-чуть. Взяла старую банку из-под кофе и спрятала под половицей в кладовке. Начала хранить еду на "потом", незаметно уносила из кухни остатки круп, хлеб, воду. И она начала записывать. Всё. Каждую рану. Каждый шрам. Всё, что он с ней делал. Тетрадь, которую она прятала в подкладке подушки. Если она погибнет — кто-то должен знать. Хан Шуй ничего не замечал. Он слишком был занят своим миром, бутылками, унижениями. Он думал, что она сломалась. Он не чувствовал запаха горящей решимости. А она каждый вечер стояла у окна и шептала себе: — Скоро. Совсем скоро. Или я выберусь. Или умру на свободе.