Так протянем же руки

Мягкий свет льется из окна. Элисса молчит, сидит у зеркала, глядя сквозь него, как сквозь воду, надеясь отыскать там что-то кроме своего осунувшегося после долгого плача лица. Талия расчёсывает её волосы молча. Потом — негромко говорит: — Он не плохой человек, госпожа. Просто… Нельзя отпустить чувства так легко. Элисса вздёрнула подбородок, и расческа задела спутанную прядь. В уголках глаз появились слезинки. — Это не оправдание, — разозлилась Элисса. — Зачем он вообще согласился на эту помолвку, если чувствовал, что не справится? Я ведь тоже не из камня! Талия грустно улыбнулась, наливая ароматное масло на гребень. — Не оправдание, — кивнула она. — Но то, что он старается сражаться ради вас, то, что он пытается стать сильнее, борясь со своим прошлым — это показывает, что он хочет любить вас. Элисса вздохнула. Долго смотрела в зеркало, на себя. Потом бережно взяла руки служанки в свои и обернулась. — Ты уверена? — Я не могу быть ни в чем уверена, моя принцесса, я лишь говорю то, что видит мое сердце, — ласково улыбнулась Талия. — Просто не считайте себя хуже нее. То, что они провели так много времени вместе было данью детской привязанности, и вы — не её тень, чтобы стараться быть похожей на неё. Элисса задумчиво кивнула, переплетая с Талией пальцы.

***

— Ты мучаешь себя, — говорит царь Димас после долгой тишины. — Потому что виноват, — отзывается Протей. Перила покрываются крапинкой из-за мелкого дождя, и руки принца слегка подрагивают от внезапных холодных прикосновений капель. — Ты думал, если не полюбишь сразу, то не сможешь полюбить вовсе? Протей не отвечает, ветер треплет свободные от ленты пряди, а его отец усмехается: — Ты боишься, что будешь нечестен с ней. Но ведь честность не приходит сама по себе — для этого нужно стараться. — Я и стараюсь! Но я не могу, понимаешь, отец, я… Я так слаб. Он вновь сжимает руки на перилах и сдерживает себя, чтобы слезы не прорвались снова. — Я не хочу ей причинить боль, — выдавливает он. — Ты уже причинил, — его отец говорит это так просто, что Протей разворачивается к нему лицом. — И если хочешь закончить этим заниматься, прими то, что былой любви нет. Ты ничем не обязан Марине, как и она не обязана более тебе. Ты не предатель, и не будешь лжецом, если примешь то, что я тебе сказал. Успокой свое сердце, сын, и после наверняка придет ответ и новое зрение. Протей медленно кивает. — Я не знаю, каким быть с ней. Я не смогу… начать все сначала или притвориться, что ничего не было. Но и говорить с ней о вещах, которые ее задевают тоже не могу. Что же мне делать? — По-моему, ты слишком переживаешь. Эта девочка очень умна и весьма расположена к тебе, если ты объяснишь все ей позже, а сейчас скажешь о своем намерении и попросишь о помощи, она не откажет, Протей. — Просить о помощи… Она сочтет меня бесполезным. Отец поддерживающе прикасается к его плечу. – Для близких ты никогда не будешь бесполезен, сын.

***

Протей стоит в дверном проем, ему жутко неуютно находиться здесь, у порога, не зная с чего начать. Да, он мнётся, отлично, он это признал, но что дальше? Внезапно Элисса поднимает глаза на него, оторвавшись от книги. Девушка не отворачивается, и это подталкивает Протея подойти ближе. Он нервно смеётся и неловко кивает на книгу в ее руках: — В детстве я ненавидел Давида. Из-за него я думал, что настоящая любовь — всегда трагедия. Он замолкает на мгновение, сглатывает, когда Элисса внимательно смотрит на него. — А потом я увидел, что каждый человек может быть счастлив, если... Если примет то, что у него есть и не будет зацикливаться на чем-то еще. - прозвучало неубедительно, Протей мысленно дал себе затрещину. - И… я подумал, что, может, я всё ещё могу научиться чему-то. Если ты поможешь мне... Это было просьбой. Робкой просьбой, от которой Элисса при всем своем желании не могла бы отказаться. Ее лицо разглаживается и она чуть обиженно произносит: — Если вы снова назовёте меня Мариной, я кину в вас этой книгой. Протей мягко смеётся, и, хотя он весь день ходил натянутой струной, сейчас его нервы будто распустились сами по себе. Разумеется, он боялся. Его рана и уязвимость выставлены напоказ перед человеком, которому он причинил боль. Какова вероятность, что Элисса не захочет причинить ему боль в ответ? Но этого не произошло, и все его переживания, постоянные страхи и давление на самого себя разом прекратились, и принц наконец смог вздохнуть полной грудью. – Что ж, я полагаю, это будет вполне заслуженно, - отзывается он тихо и весело, на что Элисса искренне улыбается.