Часть 2 Аромат жасмина

«Власть - это не громкий надрывистый голос, а тишина, что заставляет молчать» Слуги плавились, как воск на палящем летнем солнце, пока не услышали хруст гравия под тяжелыми колесами около главных ворот Топкапы. Шехзаде Мехмед тут же высунулся из-за шторки, щурясь на громоздкие своды дворца, а Михримах уже сбежала вниз и теперь вглядывалась в гущу сада так внимательно, словно там кто-то стоял. - Вот мы и дома, дети - сказала Хюррем. Голос её был бодрым, но рука легла на дверце кареты чуть медленнее, чем следовало. За ней из кареты вышла Нилюфер с сонным Селимом на руках. Мрамор, полностью устилавший пол и стены гарема, блестел, словно зеркало. В центральном зале метушились ловкие наложницы, доводя всё до идеала. Гарем гудел, словно пчелиный рой, будто пытался заглушить напряженные мысли, кружащие в голове Хюррем. - Дорогу! Хюррем султан Хазретлери! - закричал один из стражей и гарем тут же умолк. Госпожа шла медленно, выверено, с гордой осанкой, небрежно окидывая взглядом каждого в этом зале. Весь её вид будто кричал : «Теперь хозяйка здесь я!» За её спиной мелкими, но быстрыми шагами передвигался личный евнух султанши, Сюмбюль, в по другую сторону - главная калфа гарема Хадидже. Взойдя на центральную лестницу, Хюррем остановилась. Она ждала поклонов, признания. И получила. Весь гарем без исключения застыл в поклоне. Только вот в них не было страха, благоговения, не смотря на то, что даже в столице распространялись слухи о непростом характере избранницы Сулеймана. Почтение, что они выражали было не искренним, а выученным. Её здесь приняли, но не признали. - Что это были за взгляды? - раздраженно спросила у калфы, когда прошли дальше, приближаясь к покоям. - Простите, госпожа, но.. - Хадидже Хатун немного замялась, но все же продолжила - Кёсем Султан для многих была не просто госпожой, она вырастила половину из этих девушек. Многие были куплены, спасены из жутких условий, обучены ею. Они благодарны и всегда будут помнить её - с осторожность произнесла калфа. Хюррем резко обернулась, а её глаза сузились. - Благодарность это хорошее чувство. Если не граничит с глупостью - угрожающе наклонилась к хатун и тихо продолжила - раз у них такая хорошая память, то пусть же не забывают кто их новая госпожа, не то покатяться вслед за Кёсем хатун. Хадидже Хатун ничего не ответила. Она слишком хорошо знала этот тон и уничижительное обращение. Госпожа пришла не завоевывать доверие, а разрушить всё то, что было терпеливо и трепетно выстроено другой. Хюррем подошла к высокой резной двери из черного дерева и ненадолго остановилась, словно собираясь с мыслями, прежде чем сделать шаг внутрь. Там были главные покои гарема, которые всегда принадлежали только Валиде султан. Еще мгновенье и аги у двери открыли их. В нос сразу же ударил тот самый чуть терпкий, чрезмерно сладкий, как показалось рыжеволосой султанше, жасминовый аромат. Он не просто витал в воздухе, здесь буквально всё было пропитано им. Хюррем едва заметно скривилась, вошла. Столь же неспешно и уверенно. Подошла к массивному шкафу, прежде густо уставленному книгами, а теперь совершенно пустому, провела пальцем по полке, словно собирала пыль, которой там конечно же не было. - Вынести всё! - вдруг обернулась к слугам и почти закричала - всё! От ковров до подсвечников, даже воздух! Дышать невозможно - прошла на террасу, обмахивая себя руками. За ней тут же засеменил Сюмбюль ага. - Госпожа моя, вы в порядке? - вдруг вырос из-за ее спины. - Как я могу быть в порядке, Сюмбюль, как? - перевела на него разгневанный взгляд - эта женщина на десяток лет украла нашу жизнь, из-за неё могли казнить - последнее слово проговорила почти шепотом, словно опасалась подобное даже произносить - повелителя. Но и этого не достаточно, здесь всё, каждый угол, каждая собака в этом дворце напоминает о ней! - Госпожаа - протянул евнух - её ведь здесь больше нет. И не будет. - Нет, Сюмбюль, ее здесь нет. Но пока эта Кёсем Султан расслабляется в старом дворце, мне предстоит строить новый порядок! Эдирне. Старый дворец - Идиот несчастный! Да как он мог? Как посмел вообще?! - в тяжелое зеркало во весь человеческий рост полетела достаточно увесистая драгоценная шкатулка, разбивая то на мелкие осколки. Звон стекла эхом прошелся по покоям, как внезапный удар колокола, не предвещающий ничего доброго. - Аллах, это уже которое зеркало за вторую неделю её пребывания здесь? - прошептала служанка за дверью, прикрывая рот ладонью от шока. - Тише ты, а то услышат ещё и тебе прилетит - хохотнула другая. - Моя госпожа, зачем вы так, вам ведь совсем нельзя волноваться - Хаджи-ага спешил успокоить свою султаншу, но нарвался лишь на её разъяренный взгляд. «Нельзя волноваться» в положении Кёсем звучало словно издевательство. Вся её жизнь состояла из этих волнений. И даже сейчас, когда уже знала о своей болезни, о диабете, не могла реагировать спокойнее на все потрясения. - Ты понимаешь что он сделал? Запретил мне вести дела моего же вакфа! Ну что за самонадеянный олух! - Госпожа моя, это ведь ещё не всё - добавил Хаджи, заранее прикидывая что ещё она может разбить в порыве злости. - Говори. - Все ваши ценности, украшения, даже книги, их велено передать в казну. В глазах Кёсем полыхала ярость. - Пусть тогда сам приедет и примерит мои короны и кольца. Могу ещё платья дать, если ему так нравится роль капризной султанши! - О Аллах, ты слышала? - прошептала одна из служанок за дверью - она совсем его не боится. - Даже если султан Сулейман отберет у неё всё, достоинство останется. Лишившись статуса, она не перестала быть госпожой - другая девушка согласно закивала и они обе скрылись, чтобы не попасть под горячую руку. Стамбул. Топкапы Прошло уже несколько недель с того момента, как Сулейман занял престол и за всеми делами только сейчас нашел время, чтобы повнимательнее рассмотреть собственные покои. Личные вещи давно уже были разложены слугами, а вот общий интерьер, полки с книгами и рабочий стол остались нетронуты. Быстро пробежал взглядом по разноцветным фолиантам, не найдя в них ничего интересного. Всё то же самое, что и при жизни его отца. Видимо сюда руки Кёсем Султан дотянуться не успели. А может и намеренно ничего не меняла. Падишах подошел к рабочему столу, на котором царил идеальный порядок. Абсолютно чистая поверхность, на краю которой стояли лишь чернила, перо и небольшая деревянная шкатулка. Сулейман провел рукой по цветным узорам, а после поднял крышку. Внутри шкатулки лежало шесть небольших свертков пергамента с какими-то заметками, на первый взгляд кажущимися совершенно неважными. А вот под ними было кое-что интереснее. Четки насыщенно-винного цвета с одной единственной прозрачной бусиной по середине. Из красного агата, понял это точно, когда взял, чтобы рассмотреть. Найденая вещь вызвала странные чувства в душе падишаха, ведь они казались слишком теплыми, пульсирующими, словно живыми. Именно это не оставило и капли сомнений о том, кому они принадлежат. Кёсем. Вещь была настолько индивидуальной, что Сулейман не поверил в то, что они могли быть оставлены здесь случайно. Красный агат был символом страсти и жизни, дарил гармонию и уверенность. А ещё верили, что этот камень лечил от болезней, её диабет не был секретом ни для кого. На той самой прозрачной бусине тонкой золотой линией был выведен контур чего-то, что напоминало то ли цветок, то ли корону, а на каждой четвертой красной - крошечная олива. Греция, ну конечно же . Падишах усмехнулся. Он сел на стул, принявшись внимательнее перечитывать оставленные заметки. Невольно обратил внимание на красивые, плавные завитки. Буквы были округлой формы с чуть острыми концами, занимательно, но до разума падишаха вдруг дошел смысл написанного: «Бейлербей Румелии не заслуживает доверия… подлый и трусливый…» не все слова удалось разобрать, а те, что поддавались пониманию, не сильно становились в общую картину: «новый закон», «порядок», «установленные решения». Всё это почему-то вызвало слабую волну раздражения, но с одним Сулейман был согласен совершенно точно. Бейлербей Румелии не нравился ему уже давно, кроме трусливого подхалимства и подлости не видел в нем ничего. - Повелитель, Хюррем султан пришла - в двери вдруг появился стражник. - Пусти - тихо ответил. - Мой повелитель, Сулейман - на губах госпожи растянулась легкая полу улыбка и она почтительно поклонилась. Падишах откинулся на спинку стула и тоже улыбнулся ей. - Ты работал, я отвлекаю? - игриво спросила, протискиваясь между его ногами и столом. - Уже закончил - большой ладонью мягко сжал талию возлюбленной. - Что это? Новые? - взгляд рыжеволосой сразу же упал на гранатовые четки в руках падишаха. Сулейман и сам не заметил, что даже не выпустил их из рук и задумчиво перебирал пальцами всё это время. - На сегодня достаточно - встал, закинул свертки обратно в шкатулку, закрывая её, а четки убрал в карман штанов. Теперь уже две руки повелителя лежали на талии любимой фаворитки, пока их губы сливались в поцелуе.