Часть 6 Послевкусие

Есть ярость, которая лишь притворяется гневом. В ней больше заботы, чем в тысяче слов. Эдирне. Старый дворец. Шелест свитков, ровные голоса и скрип пера по пергаменту - в зале Совета царила тишина, нарушаемая лишь звуками весьма спокойной работы. Сулейман сидел на возвышении, в окружении беев, пристально вглядываясь в каждый ровно выведенный символ на пергаменте. Его лицо было безмятежным, но даже в этой внешней неподвижности читалась властная собранность. Султан кивнул одному из визирей, обсуждение вопроса о земельных границах в районе Эдирне подходило к концу. Всё шло как обычно, рутинно. Ну почти как обычно. Резкий скрип открывающихся дверей ударил по тишине, заставив всех присутствующих поднять головы и обратить взгляд на вошедшего. Всего на мгновенье, ведь неожиданно возникшая картина была едва ли не смертельно опасной. Кёсем Султан. Влетела внутрь, словно буря. В платье из тончайшей ткани, оттенка спелого граната. Одеяние, словно вуаль, было настолько воздушным, что больше походило на не завершившуюся попытку скрыть себя. Она вошла уверенно. Шаг за шагом, глядя только на него. - Этого ты хотел, султан Сулейман? - произнесла почти шепотом, оказавшись посреди зала. Наступила звенящая тишина. Никто не посмел пошевелиться, да даже головы поднять не могли. Перо, что было в руках Сулеймана, так и застыло над светлой бумагой. Но уже в следующую секунду повелитель семи континентов подскочил с места, в его глазах сверкнул гнев. - Пошли все вон! - рявкнул, даже не глядя на беев. Его глаза были прикованы к ней. Голос султана был не просто приказывающим, в нём слышалась угроза. Каждый, кто ослушается, непременно лишится головы. В ту же секунду Сулейман сбросил с плеч тяжёлый кафтан и резким движением накинул его на Кёсем, прикрыв её тело почти до щиколоток, оставаясь в тонкой белой рубахе. Мужчины в зале в спешке поднялись, кто-то уронил свиток, а кто-то ударился о стол, не найдя в себе силы даже смотреть по сторонам, прежде чем убраться. Когда дверь за последним закрылась, руки халифа сильней сжались на её плечах. - Что. Это. Было, Кёсем ?! Ты сошла с ума? Явиться на Совет, да ещё и в таком виде?! Султанша скрестила руки под кафтаном и, не отводя взгляда, холодно бросила. - Я всего лишь исполнила приказ. - Какой ещё приказ? - рыкнул Сулейман - я ничего подобного не приказывал. - Калфа принесла мне это платье. Сказала, что такова твоя воля. Что ты приказал подготовить меня. Ну как, готова? - подняла на него широко распахнутые зеленые глаза, которые, хоть и смотрели невинно, но он будто видел в них танцующих чертиков. На лице султана проступило замешательство. Он обернулся к двери: - Привести калфу. Сейчас же. Ибрагим подошёл к залу заседаний как раз в тот момент, когда оттуда стали один за другим выходить беи. Все они выглядели растерянно и странно перешептывались, кто-то качал головой, а кто-то не сдержал смешка, будто увиденное только что было слишком абсурдным, чтобы оказаться правдой. Хранитель султанских покоев остановился и скрылся в тени мраморной колонны. Все это казалось ему позрительным, потому Ибрагим прислушался, пытаясь узнать, что произошло. Он понял не сразу, но спустя пару секунд услышанные обрывки фраз слились в цельную картину и в груди у него что-то сжалось, будто туда залетела тонкая ледяная стрела. Он резко выдохнул и чуть наклонился вперёд, будто надеясь, что расслышал не то. «Кёсем Султан, что же наделала. Ей что, жизнь совсем не дорога?» - подумал, но мысли его очень быстро скользнули дальше. Вот-вот все вскроется. И совсем не в том ключе, как он себе предполагал. Калфа, та самая, которую Ибрагим сам послал, вдруг приблизилась к двери, а рядом стражник. На секунду их взгляды пересеклись. Ибрагим сглотнул. Он видел, как повелитель смотрит на Кёсем Султан и как часами теребит её чётки, не проронив ни слова. Как хватается за каждое словно о ней и как отчаянно пытается найти встречи, при этом не выдавая себя. Ибрагим слишком хорошо его знал. Разобрался в чувствах повелителя куда быстрее его самого. Да и Хюррем. Эта змея, давно пора было опустить её с небес на землю. - Повелитель, - калфа стояла у порога, низко склонив голову - меня прислали за султаншей. Был приказ её подготовить. К ночи - неловко добавила. Сулейман медленно выпрямился, его взгляд стал тяжёлым. - Кто отдал этот приказ? - Ибрагим ага, повелитель. Он сказал, что это ваша воля, мой падишах. Разве я могла, разве посмела бы… Сулейман поднял ладонь вверх, затыкая её, а за тем перевел взгляд на Кёсем. Она не ответила, не произнесла и слова, беззвучно скользнула мимо калфы и вышла из зала, оставив за собой лишь шлейф сладковато-цветочного аромата и странное, даже тревожное ощущение недосказанности. - Можешь идти - бросил калфе, а сам развернулся к окну и глубоко вдохнул. Та кивнула и бесшумно исчезла. Он остался один. Сулейман тяжело опустился на подушки и ещё какое-то время сидел, размышляя. Его челюсть сжалась, привычный знак раздражения, но внутри злость почему-то не вспыхивала, как это случалось обычно. Кёсем Султан в неподобающем виде ворвалась посреди заседания. Знала же, что этим поступком и себя опозорит и подорвет авторитет падишаха в глазах беев и пашей. Знала, что за такое и жизни можно лишиться, но сделала всё равно. А себя ли опозорила или его? Падишаха, что в ее глазах, собирался вот так вот провести с ней ночь, словно с обычной наложницей? С ней, с матерью почившего султана Мурада, с бывшим регентом, с уважаемой госпожой? Он прикрыл глаза. Почему-то снова перед ним встала она. В том платье. Алый шёлк, неприлично красиво стекающий по её телу, объемная грудь, что так сильно вздымалась, когда та особенно злится, твёрдый взгляд, не покорность, не вызов, а что-то другое. Хищное, гордое, непостижимое и такое манящее. Он вдруг ощутил, как жар медленно расползался внутри, обжигая. Это было почти оскорбительно, но так.. притягательно. Стоило Кёсем покинуть зал, как верный евнух сразу же вырос возле неё. Широкими шагами он очень быстро догонял свою госпожу. - Ну как всё прошло? - спросил, как только оказались в покоях. Кёсем не сразу ответила. Прошла мимо, позволяя своему гневу и смятению раствориться в прохладном воздухе террасы. - Это была странная шутка Ибрагима-аги - почти брезгливо повела плечами, чтобы Хаджи помог ей снять кафтан повелителя - позови девушек, я хочу переодеться. Евнух махнул головой и вышел, оставляя султаншу одну. Кёсем потянулась к чаше с водой. Как только влага коснулась её губ, она помогла охладить жар, но не мысли. Кёсем вспомнила, как Сулейман сорвался с места, как рванул к ней, будто не важен был ни совет, ни беи, ни правила. Гнев в его глазах был совсем не о ней. А о том, что кто-то посмел выставить её так. Он словно лев, жутко опасный, с готовностью разорвать в любую секунду. Кого угодно, но не её. Вечер. Сад дворца Эдирне. Это был укромный уголок сада, где почти не слышно дворцовой суеты. Над небольшим внутренним прудом склонились ветви деревьев с необычайно крупными листьями. В центре расположился низкий деревянный стол, устланный тёплыми коврами, подушками и уставленный ароматными свечами, которые освещали с десяток вкуснейших блюд, стоявших на этом столе. Всё выглядело так, будто этот вечер должен был случиться, несмотря ни на что. Кёсем появилась, как всегда, без опоздания. Впервые в совершенно закрытом платье. Бархат цвета морского дна, мягкие рукава, высокая горловина, застёгнутая на белоснежную жемчужную брошь. Красиво, строго и будто чуть холодно. Сулейман встретил её взглядом, который задержался на ней чуть дольше дозволенного. Он молча протянул ей бокал местного безумно сладкого вина и они сели друг напротив друга. Некоторое время оба ели молча и лишь звон посуды заполнял неловкие паузы. Кёсем потянулась за виноградом. Ее губы мягко сжимали каждую ягодку. Она ела спокойно, без спешки, будто дразнила, сама того не замечая. Сулейман едва заметно усмехнулся, отставив тарелку. - Надо же, - заметил он - как чья-то маленькая ложь смогла лишить разума бывшего регента целой империи - язвительно произнес, сделав паузу, будто пробуя ее реакцию - как ты страной управляла то, если тебя так легко спровоцировать? Кёсем приподняла бровь и, не прерывая своего ритуала с виноградом, спросила. - А как ты управляешь страной, если достаточно одного платья, чтобы… - не стала продолжать, окинув его взглядом с явной иронией. Конечно же она распознала некоторые из чувств падишаха и, раз уж он сам вышел на столь откровенный разговор, то с чего бы и ей молчать? Сулейман усмехнулся, не сводя с неё глаз. - И какая же участь настигла лжеца? - невзначай спросила султанша. - Не волнуйся. Он понёс своё наказание - повелитель отпил из бокала, а после добавил с лёгкой усмешкой - прямо сейчас Ибрагим пересчитывает курагу в кухонных кладовых. Каждый мешок. По одной. Под надзором евнуха с косоглазием. Кёсем засмеялась. Искренне. Чем вызвала неподдельную улыбку у падишаха. - Да вы настоящий зверь, Султан Сулейман. - Настолько зверь, что ты и секунды не сомневалась в том, что я вот так вот вызвал бы тебя для утех? - спросил уже серьезно. - Я привыкла к такому отношению от мужчин - улыбка с ее алых, с винным привкусом, губ, никуда не сползла. Обрела лишь горький оттенок. - Мой отец, он.. - Как и все султаны, Сулейман - отрезала, явно не желая говорить об этом. Повисла тишина, а в ней - треск свечей мерцающих от слабого ветра и лёгкий шелест деревьев. А ещё взгляд, которым он смотрел на неё. - Мне жаль - сказал он наконец, - что ты вообще допустила эти мысли. Все султаны, впрочем, как и люди, разные. Он сказал это негромко, но не укоряя. Будто и правда сожалел. Не из гордости, скорее из боли. Кёсем отвела взгляд, взяла виноградину, коснулась ею губ, но не ела сразу. - Мы оба были неосторожны - в пол голоса сказала она - с эмоциями. Я вспылила и решила «подать» себя прямо там, на собрании, а ты.. Он чуть прищурился. - Я бросился, потому что.. - Сулейман замолчал, а потом откинулся назад - никто не может видеть тебя, да даже просто в лицо смотреть, не говоря уже об этом - закатил глаза, имея ввиду её прошлое платье. Кёсем усмехнулась. В его словах она отчетливо слышала нотки властности. Хотя даже не так, принадлежности. Её принадлежности ему. Наступила долгая тишина. Где-то в саду скрипнула скамья под стражником. Капля со свечи стекла в блюдо. Кёсем опустила глаза и вдруг очень осторожно, почти невзначай, протянула ему виноградинку. Ту самую, что касалась её губ секундами ранее. Сулейман взял, не отводя взгляда. Она поднялась первой. - Спасибо за ужин, султан Сулейман. Он не удержал лёгкой усмешки, снова осмотрев её с ног до головы. - Уж не потому ли ты пришла в таком платье, чтобы не было повода броситься вновь? Она остановилась, не оборачиваясь. - Разве тебе нужен повод? Он не ответил, сохраняя во рту такое сладкое послевкусие. И точно не от винограда.