Часть 5 Повод

Любовь не спрашивает, ждешь ли ты её, хочешь ли. Она просто приходит. Прямо как смерть Стамбул. Топкапы. Тяжелая дверь султанских покоев бесшумно закрылась за Хюррем султан, как только она оказалась в коридоре. На её щеках всё ещё теплился легкий румянец, а губы невольно растекались в легкой улыбке. Шелк золотистого, такого простого, но очень изящного кружевного наряда шуршал в ритме её шагов. Легких, почти невесомых, но очень уверенных. Она шла с высоко поднятой головой, ведь на её счету уже был не один десяток проведенных ночей четверга вместе с падишахом и эта, к слову, не стала исключением. Казалось, это не восходящее за окном солнце, а она сама излучала весь свет. Ничто и никто не мог испортить ей это утро. Почти никто. - Хюррем султан - от куда-то сбоку донесся знакомый взволнованный полу шепот. Из-за угла, словно тень, метнулся Сюмбюль ага, очень быстро приближаясь к султанше. Он остановился, нервно оглядываясь и склонился едва ли не до земли. - Госпожа моя, есть кое-что, что вы должны знать. Немедленно. - Ну что за суета с утра пораньше, Сюмбюль? - улыбка с губ рыжеволосой госпожи ещё не исчезла, но в голосе уже слышались нотки легкого раздражения - или ты снова споткнулся о собственный кафтан? Сюмбюль сглотнул и всплеснул руками, как делал каждый раз, когда узнавал что-то, что выбивало его из колеи. - Ах если бы, госпожа, - замотал головой - слухи сегодня куда опасней камней под ногами. Хюррем закатила глаза, её злили длинные речи евнуха, когда дело касалось чего-то важного. - Только что, клянусь Аллахом, совершенно случайно, я проходил мимо зала заседаний Совета Дивана и там хранитель наш, Ибрагим ага, как пить дать, говорил с одним из Пашей. Тихо, полголоса, но уши то у Сюмбюля на месте - довольно покачал головой. - Аллах, ну и что же ты слышал? - Хюррем уже теряла последние капли терпения. - Ой, госпожа моя, - евнух на мгновенье умолк, словно собирался с духом перед следующими словами - Вы ведь помните, повелитель в Эдирне на неделе ездил - рыжеволосая уже испепеляла агу взглядом, потому тот затараторил что есть силы - мол дела государственные там, но что стоит за этим на самом деле - сделал короткий вдох - Кёсем Султан. Наш повелитель ездил к ней. - Что? Что ты сказал? - почти закричала, наступая на евнуха, словно он был всему виной. - Печать. Повелителю нужна была какая-то очень важная её печать. Гонца туда посылали, даже хранителя Ибрагима, но она всем отказала, говорит султана Сулеймана ей подавай и только! - Ты уверен в этом? - голос её стал тише, а глаза помутнели. - Как в том, что сейчас позднее утро, а ты - солнце этого дворца, прекрасная госпожа - произнес так сладко, надеясь, что столь неприкрытая лесть способна хоть немного смягчить гнев его госпожи. - Что задумала эта змея? - произнесла ещё тише, но от того не менее яростно - да кем она себя мнит? Лишилась же власти, утратила единственного шехзаде! - султанша вновь вышла из себя - Сюмбюль, немедленно найди верных мне в старом дворце, а если нет, то отправь туда кого-то надежного. Я должна знать всё, что там происходит. Чем она дышит, что делает и что думает. Я всё должна знать! - Будет исполнено, моя госпожа - евнух склонился и исчез так же незаметно, как и появился здесь. А Хюррем, выпрямившись, вновь направилась в сторону гарема, только вот её алые губы больше не украшала победно-сладкая улыбка. Эдирне. Старый дворец - Мураду бы очень понравилось это место - печально улыбаясь, произнесла Кёсем, плавно ступая по достаточно большому, но тихому саду. Это был внутренний дворик около её новых покоев. Он словно выпадал из жизни, останавливая время вокруг. Невысокие светлые стены тонули в ещё очень ярком, но уже не таком теплом свете солнца, а шелест воды в большом глиняном кувшине, что тонкой струйкой стекала туда из фонтана, дарил умиротворение. Не смотря на осеннюю прохладу, сад утопал в зелени. Эдирне неспроста считали по истине райским местом. - А как же он любил апельсины - с легкой улыбкой добавил Хаджи, глядя на ещё не спелые плоды. - Никогда не забуду, как он пропал на пол дня. Наелся этих апельсинов и уснул. Липкий, как варенье - голос её звенел раздражением и тревогой, словно пережила этот день снова. Хаджи хихикнул. - Его даже стража искала. А вы так ругались тогда. - Но на самом деле чуть не расплакалась от облегчения, когда нашла его - на лице султанши появилась горькая улыбка, такая, что от неё запекло в глазах, но слезы не появились. Быстро взяла себя в руки. - Маленький негодник - тихо проговорил евнух, почти невесомо коснувшись предплечья Кёсем. Он знал как велика рана на её сердце. - Всё слишком быстро, Хаджи - произнесла, не отрывая глаз от молодого апельсинового дерева - настолько быстро, что кажется неестественным. У него была ведь обычная простуда. - А в столице эпидемия оспы. - Но я же всё предусмотрела. Приняла все меры. Окружила его лучшими врачами и служанками только из больничного крыла - говорила почти взахлеб, снова виня себя в том, что не уберегла сына. - Султанша, - евнух сочувственно посмотрел на неё - вы сделали всё что могли. На всё воля Аллаха. - Аллаха.. - едва слышно повторила Кёсем. - А как он любил сладкий рис с корицей, помните? - натянул почти искреннюю улыбку и спросил, чтобы снова не дать ей упасть в ту яму непреодолимой тоски - Эмине с кухни, шустрая такая девица, всё носила маленькому султану только его в последние дни. Другое что-то есть совсем отказывался. Уголки губ Кёсем совсем немного приподнялись, но очень быстро опустились назад, рисуя ровную линию. - Эмине? Ты сказал Эмине из кухни? - Да, госпожа - махнул головой, не понимая почему спрашивает - я думал она по вашему приказу… - Нет, Хаджи! По моему приказу там были только лекари и обученные их делу служанки, никого больше быть не могло. Они смотрели друг на друга, а вокруг повисла тишина, разрушаемая лишь тихим журчанием воды в фонтане. - Но что же она тогда там делала? - растерянно спросил евнух. - Вот и мне это интересно. Узнай о ней, Хаджи. Где она сейчас и чем занимается. - Допросить может? Или сюда привезти? - Нет, ни в коем случае. Не наводи шума, выясни только то, что прошу. - Сделаю, султанша - ага поклонился и поспешно покинул сад. Ещё немного постояв, Кёсем прошла дальше, гоняя в голове разные мысли. Её ладони погрузились в небольшие карманы на платье, а пальцы нащупали твердую грань. Гранатовая брошь, подаренная Сулейманом. Драгоценные металлы и камни на ней не отдавали привычным холодом, напротив. Обжигали исходящим теплом. Стамбул. Топкапы. Гранатовые четки мягко скользили между пальцами, бусина за бусиной. Неспешно, почти бесшумно. С тех пор, как они попали в руки султана, красные камни словно прикипели к нему. Он продолжал перебирать пальцами камни, задумчиво глядя перед собой. Это было чуждо, особенно в сравнении с привычной собранностью Сулеймана и не осталось незамеченным. Ибрагим, стоявший в другом углу большой комнаты, бросил на падишаха короткий, но внимательный взгляд. Он знал Сулеймана с юности и видел, что тот уже несколько дней как… не здесь. - Повелитель, - голос одного из Пашей прервал тишину - у нас возникли нестыковки по поводу границ угодий близ Эдирне. Пастбища, которые раньше принадлежали селениям у Марицы, оспариваются местными беями. Один требует пересмотра кадастров, другой угрожает поднять людей… Сулейман медленно оторвал взгляд от чёток. Он выслушал всё до конца, кивнул, как будто обдумывал суть. - Эдирне, значит, - проговорил он задумчиво - если дело действительно может разрастись, нужно вмешательство. - Повелитель, - осторожно заметил великий визирь - мы можем отправить туда кадия и чиновников из дивана. Это вопрос скорее.. - не успел тот договорить, как был прерван одним только взмахом руки халифа. - Нет. Я сам осмотрю эти земли. Пусть мой приезд остудит их головы. Подготовьте всё необходимое. Конечно, всё это можно было решить и без присутствия самого султана, но Сулейман, который всю последнюю неделю только и делал, что искал новый повод для встречи с Кёсем, не мог позволить себе упустить такой шанс, который, ко всему прочему, появился настолько удачно. Никогда прежде повелитель ещё не был так рад проблемам на собственных землях. Ибрагим, получив все необходимые распоряжения, покинул зал заседаний и как раз направлялся к себе, чтобы отослать во дворец Эдирне письмо о подготовке к приезду халифа, как в одном из длинных мраморных коридоров почти что лоб в лоб столкнулся с рыжеволосой султаншей. Хюррем шла очень быстро, но сразу же остановилась при виде хранителя. - Какой ты спешный сегодня, Ибрагим. - А вы, госпожа, всегда так внезапны - натянуто-любезно улыбнулся. - Что на Совете любопытного было? Ты же точно от туда летишь - с усмешкой заметила. - Я служу повелителю, а не болтаю о его решениях в коридорах - он всегда отличался умением говорить колкости мягко. - Так ты у нас не только хранитель покоев, но и хранитель тайн? - спросила, уже не скрывая своего раздражения. - Буду хранить всё, что важно нашему повелителю - показательно глубоко поклонился и скрылся за поворотом, оставляя Хюррем в тени коридора. Как же её злила такая его приближенность к султану. Он всегда знал куда больше, чем говорил. Эдирне. Старый дворец. - Повелитель, все уже собрались - вкрадчивый голос Ибрагима вырвал Сулеймана из размышлений. Падишах только закончил осмотр земель, с которыми вышли проблемы и сразу же прибыл в Старый Дворец для запланированной встречи. Любой из Пашей мог бы спокойно уладить этот вопрос и для наблюдательного хранителя это было очевидным. Прямо как и то, что султан Сулейман совершенно не случайно задержался под окнами одной госпожи, не так давно обитающей в этом дворце. Всего один быстрый, словно стрела, взгляд в сторону её террасы говорил куда больше, чем длинные слащавые речи. Ибрагим слишком хорошо знал своего повелителя. Совет прошел ожидаемо скоро. Сулейман слушал, говорил, приказывал, всё по обыденной схеме, четко и выверено. Дело оставалось за малым, несколько подписей и пара не самых важных вопросов. Тем временем Ибрагим, выйдя в коридор, быстро нашел одну из калф. Хоть гарема в этом дворце в привычном его понимании давно уже не было, каждая девушка и женщина, что жила здесь, очень хорошо знала все правила. - Эсма-хатун, - подозвал женщину к себе. - Ибрагим ага, - та почтительно склонилась. - Повелитель желает видеть Кёсем Султан. Подготовь ее к вечеру - голос хранителя звучал ровно и совсем непринужденно, в то время, как глаза калфы заметно округлились от удивления. - Простите, что? П-подготовить? - изумленно переспросила. - Я же так и сказал, что непонятного? - Простите, но как же это? - женщина перешла на полу шепот, опасаясь даже вслух такое произносить - Кёсем Султан, она же… она ведь мать покой.. - Замолчи! - Ибрагим взмахнул рукой в воздухе - ты осмелишься оспаривать приказ повелителя? - Нет, конечно нет - смиренно опустила голову. - Вот и славно. И одежды соответствующие подготовь - бросил, прежде чем удалится. Эсма-хатун мялась под дверью султанши несколько мучительно-долгих минут, прежде чем решилась войти. Женщина была очень хорошо наслышана о нраве госпожи и боялась даже представить какая буря разразится, как только Кёсем Султан узнает об этом приказе. Нервный стук в дверь и очень быстро произнесенное предложение, ведь решительности хатун хватило на считаные минуты. - Повелитель желает видеть вас этим вечером, госпожа. - Это приглашение на ужин? - спросила Кёсем, почти не отрываясь от книги, которую начала читать этим утром. - Не совсем, госпожа, - калфа опустила голову, сжимая ткань легкого красного платья, которое держала в руках - мне было велено вас.. подготовить. Кёсем ощутила, как быстро забилось её сердце на последнем слове, но вместо бурной реакции лишь медленно повернула голову, встречаясь взглядом с ошеломленными глазами Хаджи. - Султанша, - прошептал евнух, всё ещё не понимая как реагировать. Кёсем спокойно отложила книгу и медленно встала. - Я так понимаю, это предназначено мне? - двумя пальцами, почти брезгливо, взяла платье из рук калфы, сразу же подмечая как непривычно мало ткани ушло на его пошив. Эсма хатун лишь молча кивнула. - Подготовить - с усмешкой повторила слово, которое эхом звенело в её голове - пожалуй, он сам к этому ещё не готов.