Часть 11 «Переиграй меня»

Кто смотрит в бездну достаточно долго, тот однажды обнаружит, что бездна смотрит в него. - Ты посмотри, Хаджи, - Кёсем остановилась у окна и подняла глаза к небу - зима ещё не успела начаться, но всё вокруг уже побелело. Свист ветра проникал в покои султанши даже сквозь узкие щели в раме. Он закручивал в воздухе тяжелые хлопья снега и тот без разбора ложился на землю. Метель. Небывалая. - Аллах-Аллах, к добру ли… - прошептал Хаджи, подойдя ближе и обратив встревоженный взор за стекло. В камине треснуло догорающее бревно. Кёсем обернулась. - Видимо, нам придется задержаться в этом дворце. Её слова прозвучали очень уверенно, что заставило евнуха немного насторожиться. - Едва ли погода стала причиной? - спросил Хаджи, не отрывая взор от падающего снега. Внутри него растекалась мерзкая, липкая тревожность, осознать природу которой пока не представлялось возможным. - Ты лучше всех знаешь мой характер, - Кёсем легко усмехнулась - пешком бы ушла, если бы так пожелала. Султанша вернулась к столу и кончиками пальцев коснулась обложки книги, которая будто пахла сладким рисом с корицей. - Я пока мало что понимаю. Но точно знаю, что разгадка кроется здесь. Я чувствую это так же, как и то, что мой маленький султан не по своей судьбе покинул этот мир. Хаджи наконец посмотрел на свою госпожу. Сквозь дикую уверенность и силу, через все улыбки и колкие взгляды он видел в ней ту юную Анастасию, которая впервые неловко перешагнула порог величественного султанского дворца. Ту самую светлую душу, на которую навесили много оков. Только теперь она была изранена и кровоточила, ведь утратила часть себя. - А Султан Сулейман? - спросил евнух - он просто завоеватель. Как земель, так и женских сердец. - А Султан Сулейман ещё одна нить к правде - даже не разозлилась на столь дерзкое замечание - рычаг, на который стоит нажать. Он нужен мне точно так же, как и я нужна ему. Снега намело так много, что роскошный султанский сад вмиг утратил все свои краски, став блеклым, безликим. И только крупные плоды спелого граната разбавляли эту картину. Они алели, разбросанные по каменной дорожке, словно бусины сорвавшегося ожерелья. Или чёток. Багряно-красные камни уже не один десяток минут скользили меж пальцев падишаха. - Сулейман, - произнесла Хюррем с едва заметным раздражением. Она уже достаточно долго стояла перед султаном, но так и не была удостоена его внимания. Она словно кошка, взглядом следила за движением бусин в его руке и с каждым мгновеньем закипала сильней. - Повелитель моего сердца, - очень ласково протянула она и опустилась на колени у ног падишаха. Хюррем положила ладони ему на колено, а молящими, бездонно-голубыми глазами заглянула прямо в его. Так хотелось увидеть в темных очах знакомый прежде ей отклик, огонь. Знать что он её слышит. Чувствовать, что всё так же любима. Сулейман медленно перевел взгляд на её лицо, а после так же неспешно коснулся ее щеки. Жар от его кожи смешался со странно жгучим теплом, которое излучали камни чёток, словно вот вот оставят ожог. Хюррем не знала чьи это четки, но они ей не нравились, и с каждым разом тревожили всё сильней. Ей очень хотелось отстранится, не чувствовать на себе давление алых камней, но вместо того ее губы лишь растянулись в мягкой улыбке. Сулейман смотрел на неё, но видел другую. Ту, чье дыхание всё ещё жгло его пальцы. - Сулейман.. - томно прошептала Хюррем, будто возвращая падишаха в реальность. Он сразу же отнял ладонь и жестом приказал ей подняться. - Как дети? В порядке? - спросил первое, что пришло в голову. - Да - Хюррем махнула головой - в полном. - А ты? Что-то случилось? - Я рассказывала тебе, что праздник готовлю в гареме для девушек. Сулейман немного нахмурился. - В знак благодарности Аллаху за дар терпения и очищения в месяц Рамадан - объяснила она - ифтар для повелителя и его семьи уже прошел, можно и девушек порадовать - султанша чуть улыбнулась - я ведь управляю гаремом. - Кнут на пряник хочешь заменить? - Сулейман хмыкнул. Он был наслышан о временами непростых взаимоотношениях его главной избранницы и других наложниц, но не считал нужным вмешиваться. Пока не считал. - А гости наши, как скоро отбудут? - спросила, не захотев отвечать на его реплику. Султан оживился, засмеялся и встал. Он заложил руки за спину и не спеша подошёл к окну. - Ты давно на улицу смотрела? Или хочешь чтобы нашего бывшего регента снегом замело? - спросил не без сарказма и повернулся к Хюррем. Его лицо наконец перестало быть таким безучастным, а губы растянулись в широкой ухмылке. - Аллах, нет конечно - для достоверности даже взмахнула руками - не заметила просто что погода так сильно испортилась. - Ну вот и хорошо. - произнес уже спокойно - да и на твоём празднике больше гостей будет. Веселей. - Веселей.. - прошипела Хюррем , вылетев из покоев повелителя. - Она уедет, госпожа? - вслед за султаншей бежал её верный евнух. - Уедет, уедет. Куда уедет, Сюмбюль?! - закричала и остановилась так резко, что ага чуть не врезался в неё от неожиданности - ты видел какая метель на улице? А наш великодушный повелитель не может отпустить в путь свою ценную гостью в такую погоду! - Но метель ведь закончится.. - Да терпение моё быстрее закончится! Морозный воздух на улице охладил не только природу, но и замедлил жизнь внутри великого султанского дворца. Все его обитатели притихли и уселись возле разожженных каминов. Просторные покои Хюррем султан тоже не пустовали. Михримах сидела у окна, перебирая ленты, иногда бросая взгляд на метель, будто надеялась, что та вдруг устанет и расступится. Селим и Баязид кружили по комнате, задевая подушки, переглядываясь и толкаясь плечами. Они уже неоднократно вырывали валиде из её мыслей, от чего та раздраженно поглядывала на них. - Мы уже всё сделали - печально протянул Баязид - и читать больше не хочется. - Да и играть здесь скучно - добавил Селим - всё равно трогать ничего нельзя - прошептал, окидывая взглядом роскошные комнаты матери, в которых вести себя нужно было предельно осторожно. Хюррем подняла взгляд. Медленно. Так, что нотки гнева в нем улавливались очень легко. - Знаю, дорогие. Знаю - выдохнула она - но вы не на рынке. И не в конюшне. Ведите себя подобающе. Хюррем снова опустила глаза, пытаясь вернуться к своим мыслям, но те уже разлетелись, словно напуганные птицы. - Скука вредна детям - в пол голоса осторожно протянул Сюмбюль - маются, бедные. - Как и всем нам - недовольно подметила султанша. - эта метель для каждого помехой стала - она закатила глаза, а после спросила, опомнившись - все камины разожгли, девушки греются? - Да, госпожа. Всё как вы и велели, заботимся о каждой - евнух закивал головой - все греются, одежду теплую тоже раздали. Метушатся только кухарочки наши и те, что в саду. - В саду? - на прежде спокойном лице госпожи удивленно поднялась бровь. - Во внутреннем. Там теплее конечно, но тоже не очень. Спохватились сердечные, сказали розы нужно укрыть. - Какие розы? - Те, что Кёсем Султан сажала в свое время. Аллах, лучше бы я свой собственный язык прикусил.. - евнух скривился, думая что сказал лишнего. - Да нет, Сюмбюль, говори, говори - Хюррем даже приподнялась и расправила платье - и много там роз? - Не знаю, не видел сам - он врал. При том нахально - но девушки говорили, что три или четыре куста. За ними ухаживали всё это время, не давали завянуть. Хюррем на мгновенье задумалась, а после повернулась к сыновьям, которые исподтишка уже били друг друга подушками. - Селим, Баязид! - позвала она, от чего младшие шехзаде встрепенулись - раз уж вам так невыносимо тоскливо, то можете провести свою тренировку с мечами во внутреннем саду. - Валиде! - восторженно вскрикнул Баязид. - Правда, валиде? - Селим тут же сорвался со своего места. - Только будьте очень осторожны - добавила она нарочито медленно - ничего не заденьте там. - Спасибо, валиде - мальчишки переглянулись, а через мгновенье уже и след их простыл. - Госпожаа… - шепотом протянул Сюмбюль, но Хюррем лишь подняла руку, затыкая его. Воздух во внутреннем саду был таким же холодным, как и снаружи, но снег почти не долетал сюда. Под стеклянными сводами лежал приглушенный свет лампад. Розовые кусты у самого края стояли укрытые, перевязанные, не пышущие прежней красотой, но всё такие же живые и упрямые. Селим и Баязид забыли о просьбе валиде - быть осторожными - сразу же. Они ворвались в сад, крепко сжимая в руках тяжелые деревянные мечи, оставив где-то позади своего наставника. Детский смех быстро сменился азартом и борьба между шехзаде перестала быть шуточной. Они кружили, наступали, махали мечами изо всех сил, не замечая как на ледяной пол осыпаются зеленые листья. Опомнились только, когда Баязид повалил брата и под его спиной раздался хруст. Оба подскочили, поняв, что увлеклись. Несколько служанок, ранее бывших в саду, ахнули и быстро исчезли. Очень скоро там появилась Кёсем. Султанша опомнилась не сразу. Она остановилась и просто смотрела. Смотрела будто бы на олицетворение собственной души. Такой же разломанной, истерзанной и безнадежно разбитой. Внутри что-то сжалось, а сердце забилось так быстро, что уже стучало в висках. Она не крикнула. Никого не позвала. Шехзаде заметили её и ступили ближе, словно хотели что-то сказать, но Кёсем подняла руку. Мягко, без упрека. - Ступайте - ровно проговорила она - здесь холодно. Мальчишки переглянулись и задерживаться не стали. - Госпожа, разве можно что-то сделать? - прошептала одна из служанок, когда Кёсем опустилась на холодную землю возле цветов и принялась их осматривать. - Пересадить те, что ещё можно спасти - спокойно ответила, заледеневшими пальцами перебирая сломанные ветви. Султан Сулейман шел достаточно быстро, вникая в слова Ибрагима о предстоящих делах, но тут же остановился, мельком увидев то, что сильно его удивило. Кёсем. На коленях у сломанного розового куста. В холоде. И с парой служанок, которые склонили головы и отошли назад, едва заметив повелителя. - Даже обломанные ветки удостаиваются от вас большего уважения, чем я, Кёсем Султан, - хмыкнул падишах, остановившись у неё за спиной. Кёсем обернулась. В её взгляде не было ответного вызова или привычной остроты. Только пустые блекло-зеленые глаза, смотрящие на него снизу вверх. Это серьезно встревожило Сулеймана. - Даже обломанные ветки - не громко повторила она - это место было для меня обителью. А цветы.. - Кесем окинула взглядом полумертвые растения - частью души, не имеющей отношения к власти, интригам и хитростям. Они - моя любовь, моя способность к созиданию, моё успокоение. Падишах хорошо понимал о чем она говорит, ведь сам не раз спасался, с головой, хотя бы на время, уходя от проблем, когда создавал невероятные украшения из драгоценных камней. - Кто их сломал? Что здесь произошло? - Сулейман подал ей руку и осмотрелся, наконец замечая полную разруху вокруг. - Не важно - она встала и начала расправлять примявшееся платье. - Кёсем, - падишах перехватил её руку, останавливая и вынуждая смотреть прямо в глаза - что произошло, я спросил? - повторил тихо, но очень напористо. Султанша молчала, не отводя взгляд. Ладони Кёсем были настолько холодными, что Сулейман укрыл и вторую её руку своей, даже не задумываясь. Хотелось защитить, отогреть. - Мне долго ждать объяснений? - рявкнул он, повернувшись к служанкам. Девушки быстро выдали ему виновников сего происшествия. - Сулейман, - Кёсем потянула его на себя, когда тот, закипающий, собрался идти - я не злюсь, они не нарочно. - Знаю, Кёсем. Хюррем султан отложила расческу и завязала маленький бантик на волосах Михримах, когда Сюмбюль ага тихо, почти на цыпочках, вошёл в покои Хасеки. Он медленно прикрыл веки и улыбнулся, давая ей знак. - Беги, поиграй с Эмине, милая, - султанша отправила дочку и с нетерпением уставилась на агу. - Всё случилось так, как вы и предполагали, моя госпожа, - пролепетал евнух - шехзаде так увлеклись, что наш великий регент сейчас собирает оборванные листья в саду. Всего на мгновенье на лице Хюррем показалось то самое удовлетворение, которое уже было хорошо знакомо аге. Маленькая радость от удачно проделанной шалости. - Хорошо, можешь идти - произнесла она и уже отвернулась, словно всё происходящее резко перестало её интересовать. Султанша всё ещё улыбалась, когда двери её покоев вновь распахнулись. Только уже куда резче. Шаги за ее спиной были шумными и тяжёлыми. - Повелитель, - она сразу же опустилась в поклоне. - Где были мои сыновья, чем занимались сегодня? - спросил он. Без приветствий и предисловий. - Здесь, в моих покоях. Они усиленно учатся, когда такая погода - ласково заглянула в его глаза, но тут же запнулась. Взгляд Сулеймана был таким жестким, что слова были излишни. - А ещё я позволила им немного посражаться во внутреннем саду. Они изнывали от скуки - поспешила объясниться. - В такую погоду? - прозвучало не как вопрос. - Там не так холодно, мой повелитель. - Ты отпустила их одних, без наставников, без стражи. Сулейман медленно приближался, только сейчас это не сулило ничего хорошего. - Месут ага должен был быть с ними.. - А был? Ты знаешь что они сделали? Хюррем мотнула головой. - Не знаю - она чуть нахмурилась, изображая материнское беспокойство. - А должна. Ты же их валиде. Дети разгромили сад, а ты и не знаешь. Ты ведь управляешь гаремом, всё у тебя под контролем, так этим утром ты мне говорила? Сулейман сыпал вопросами так, что тишина после его слов казалась невероятно тяжелой. - Но шехзаде ведь здоровы, с ними ничего не случилось. Это главное - она попыталась коснутся его руки, но тот не позволил. - Никто из моих шехзаде и шагу из гарема не ступит без моего на то позволения. - жестко произнес он, прежде чем удалиться. - Да чтоб тебя! - Хюррем от злости толкнула первое что попало под руку. Стеклянный графин слетел с тумбы, разбиваясь о мраморный пол. Ни слова не произнес об этой Кёсем чертовой, но в его взгляде и голосе морозного холода было куда больше, чем в снежной метели за окном. - Метель пересела конечно - Хаджи недоверчиво поднял глаза к небу, сильнее укутываясь в теплый кафтан - но эти серые тучи ничего хорошего не сулят. - Аллах-Аллах, Хаджи, ты всю зиму бубнить будешь? - Кёсем усмехнулась, наблюдая за тем, как евнух кривится от холода. - Нет конечно, султанша, не понимаю просто что нужно этой женщине. - Сейчас и узнаем. Подожди здесь - Кёсем измерила взглядом тяжелые двери входа в мраморный павильон и жестом руки приказала евнуху остаться снаружи. - Кёсем Султан, Слава Аллаху, вы пришли! Едва Кёсем переступила порог, к ней сразу же бросилась Ханифе Хатун, жена Халиля Паши. Женщина подняла обе руки вверх, будто взмолилась. - Я знаю, что не имею права просить…- сказала она, опустив взгляд. Голос заметно дрожал. - Ты так настойчиво искала встречи, говори уж теперь - Кёсем внимательно осматривала её. - Кёсем Султан, солнце нашей империи даже в самые смутные дни, я знаю, вы меня помните, моего покойного мужа Халиля Пашу тоже - женщина с надеждой смотрела в глаза госпожи, будто пыталась считать ее реакцию на эти слова - он так верно служил вам много лет, вы бывали даже в нашем доме.. Кёсем чуть склонила голову на бок и скучающе вздохнула. - Ближе к делу. Султанша всегда знала, когда к ней приходили не просто так, а с просьбами. Она ужасно не любила долгие вступительные речи и неприкрытую лесть. - Конечно, простите. - Ханифе поглубже вдохнула, подбирая слова - наш сын, Эмир… после казни Халиля султан Сулейман и ему обвинения приписал. Моего сына, кровь мою ждет незаслуженное наказание, госпожа - на глазах Хатун блеснуло пару слезинок - его гибели я пережить не смогу, не сумею, не справлюсь. Да он ведь и не виноват ни в чем! - произнесла уже надрывистым голосом. Женщина нервно теребила платок в руках, пока Кёсем молча её слушала. Затем Ханифе дрожащей рукой потянулась к столу, на котором стояла коробка. Массивная, из темного дерева. На ней не было резьбы и украшений. Только дорогой и тихий лоск. Хатун осторожно открыла. Внутри, на густой темно-зеленой бархатной подушке, лежали четки из черного оникса. Холодного, матового, тяжелого на вид. «Камень правителей», как же. Рядом был перстень, словно печать, с темным изумрудом и тонкая золотая цепочка. Не броская, но безошибочно дорогая. Кёсем едва заметно усмехнулась. - Не думайте злого, молю вас - быстро добавила женщина - эти четки делал мой отец, своими руками. Он всегда говорил, что есть вещи, которые невозможно купить, их только преподносят. Как благодарность, как благо - на лице Ханифе появилось неловкое подобие улыбки - а украшения, подарок Вам, госпожа, от чистого сердца. Ни к чему не обязывающий. Кёсем неохотно скользнула взглядом по украшениям, а после перевела его на хатун. - Я подумаю над тем, что можно сделать. - Да будет доволен вами Аллах, госпожа! - Она приняла? - спросила Хюррем, провожая взглядом далёкую, уже почти незаметную фигуру Кёсем Султан и её евнуха. - Приняла. Правду говорят, что за годы регентства её личная казна больше государственной стала. Аллах, теперь понятно как - язвительно произнесла Ханифе. - Говорят? - Хюррем довольно улыбнулась - конечно говорят, не на пустом месте ведь слухи берутся. А ты - она повернулась к Хатун и опустила ладонь на её плечо - не беспокойся о сыне, я сделаю всё что смогу, чтобы помочь. - Да побережёт вас Аллах, госпожа - женщина поклонилась и поспешила убраться. - Как вы знали, что она это возьмёт? - почти с восторгом спросил Сюмбюль. - У всех есть свои слабости - ответила Хюррем - ну а теперь, хоть и дело осталось за малым, следует поспешить. - Повелитель, Хюррем султан пришла - доложил стражник. - Я занят, позже - произнес Сулейман, даже не подняв головы. Уже давно стемнело, а падишах всё ещё сидел за рабочим столом, разбирая бумаги. - Она говорит, важное что-то. - Зови. Сулейман выдохнул и нехотя поднялся. - Повелитель моего сердца, - Хюррем вошла и легко поклонилась - так поздно, а ты всё в работе. - Да, Хюррем. Говори, мне ещё многое нужно сделать успеть. - Конечно. Не стала бы просто так беспокоить - она подошла ближе, почти полностью стерев расстояние между ними - ты ведь о шехзаде говорил, а мне гарем покидать позволено было - улыбнулась очень мягко, но так хитро, что её глаза заблестели. Сулейман тоже усмехнулся. Когда-то ему очень по душе был такой огонек в её очах. - Верно, о тебе речи не шло. Пока что. - Сегодня погода была намного приятней, я прогуляться решила и возле мраморного павильона увидела что-то, что показалось мне любопытным - султанша кончиками пальцев скользила по вороту повелителя, легко касаясь кожи на его шее. - И что же ты видела? - Сулейман широко улыбнулся, его голос звучал так мягко, словно укутывал в объятиях. - Жену покойного Халиля Паши, Ханифе хатун. Она встречалась там с Кёсем Султан. Они долго говорили, а после наша госпожа получила некий подарок. Коробка такой тяжелой казалась, увесистой. И я вот подумала, что за дела такие связывают бывшего регента империи и жену казненного тобой неверного? Хюррем состроила невинно-удивленное лицо и, словно лиса, заглядывала в глаза падишаха. На его лице не дрогнул и мускул, взгляд лишь сменился. - И что было в той коробке? Подарок или.. - она изогнула губы и легко пожала плечами. Повелитель нежно сжал ладони Хюррем, которые всё ещё ласкали его шею, и поднялся выше, поглаживая её плечи, после чего отпустил и обошел стол с другой стороны. Из ящика он достал темную деревянную коробку. Сулейман положил её на стол и открыл. Развернул так, чтобы Хюррем видела всё содержимое - четки, перстень, цепочку. - Подарок. Этот подарок, Хюррем? *** - У тебя хватает дерзости вызывать меня к себе, Кёсем Султан, правда? - падишах хмыкнул, когда впервые вошёл в покои, которые теперь были её. - Но ты же приходишь - Кёсем широко, почти издевательски, улыбнулась. Она стояла посреди комнаты, держа в руках коробку из темного дерева. - Неужели ты решила мне сделать подарок? - он немного сощурился, рассматривая вещь, которую она держала. - Кто ты такой, Султан Сулейман, чтобы я дарила тебе подарки? Через мгновенье ироничная усмешка тронула губы обоих. Он - падишах. Выше уж некуда было. - Но и не похвастаться позвала же - Сулейман подошёл ближе. Он не мог, точнее даже не старался, оторвать от неё взгляд. Рассматривал, словно впервые. - Как сказать - Кёсем открыла крышку, демонстрируя драгоценности внутри - если верить словам, тонкая ручная работа. Мне это дали в обмен на одну спасенную жизнь, которую ты приказал отнять. Сулейман заинтересованно наклонился вперед, его пальцы невольно сжались и только теперь Кёсем заметила, что всё это время он сжимал ЕЁ четки. Чётки, которые как она думала, потерялись. Она шагнула ближе. Естественно, как по наитию. Опустила на тумбу коробку, легким движением вытащив от туда черные чётки из оникса. Пальцы султанши, теперь уже теплые, коснулись руки Сулеймана. Он и сам не заметил, как вздрогнул. Едва уловимо, но остро. Кёсем разомкнула его пальцы. Легко, без усилия, словно вот так касаться его было её естественным правом. Их ладони соприкоснулись, а пальцы сплелись. Они стояли так близко, что лишь горячие чётки цвета граната меж их ладонями стали единственной преградой между ними. Сейчас падишах чувствовал запах её кожи. Не тех сладких духов или благовоний вокруг, а её. Настоящий, пьянящий. Тот, что сводит с ума. - Теперь носи эти, Султан Сулейман, - прошептала Кёсем, сжимая в руке свои чётки и вкладывая в его ладонь новые - а эти - повернула красные камушки в своей руке - вернутся к владелице. Она быстро спрятала руку с чётками за спиной, ещё до того, как султан успел опомнится. Всего мгновение и забвение в глазах повелителя сменилось дьявольским огоньком, маленькой вспышкой. Он разжал ладонь и черные четки глухо ударились о пол. Сулейман одним движением ухватил её за руку. Ту, что была за спиной. Он сжал пальцы куда сильнее, чем собирался, и в порыве притянул Кёсем к себе, не оставив места даже для воздуха. Их тела столкнулись. Дыхание смешалось. Прерывистое, горячее, едва сдержанное. Сулейман наклонился и прошептал, губами касаясь мочки её уха: - Это моё, Кёсем. Не отдам. *** Иногда отчаяние и гнев толкает нас на безумные поступки. Поступки, которым нет объяснений. Мы не думаем о последствиях в такие моменты, есть только цель. И цель - это победа. Любой ценой. Чего бы нам это не стоило. Гарем. Праздничный вечер. Легкая, приятная музыка текла по гарему, переплетаясь с веселым смехом и звоном украшений. В воздухе витал сладкий аромат десертов, которыми щедро был уставлен каждый поднос, а перед глазами султанш мелькали девушки в ярких одеждах, которые старательно выполняли отточенные до идеала танцевальные движения. Кёсем и Хюррем сидели в разных углах, но напряжение между ними не чувствовалось вовсе. Всё шло как надо. Идеально и гладко. - Да что ты там копаешься? Отдавай уже, не гневи Аллаха и наших султанш! - раздраженно вскрикнул Шекер ага. Новенькая, молодая и совсем нерасторопная девчушка на кухне не на шутку злила главного повара, ещё и в такой день, когда праздник в гареме. Хрупкая девичья ладонь дрогнула над чашей с мятным щербетом и полупрозрачные капли быстро растворились внутри, не оставив после себя ни следа, ни запаха. - Конечно-конечно, всё готово, Шекер ага, не сердись - она улыбнулась и отдала поднос Эмине хатун, которая уже несколько минут в дверях ждала то, за чем её послали. - Кёсем Султан, - Эмине осторожно склонилась у подноса султанши, шевеля устами почти незаметно - в благодарность за сохранённую мне жизнь, скажу кое-что. Не знаю чем, но вы разгневали Хюррем султан, да так, что в вашем бокале покоится яд. Кёсем не ответила. И виду не подала. Она молча потянулась к чаше с щербетом и медленно поднесла её к губам, встречаясь взглядом с Хюррем. Лицо каждой из них сейчас украшала легкая улыбка, но что крылось за ней…