Часть 10 Когда наступает ночь

Большие перемены начинаются так тихо, что их легко принять за покой. Её гнев всегда был стремителен и горяч, он не имел привычки ждать и разрушал всё на своем пути. Порой даже стирал границы разумного. Вот и сейчас, огненное чувство поднималось волной, а шаги её гулко разносились коридорами дворца. Хюррем шла очень быстро, не замечая ничего вокруг. И в голове и в груди пульсировало одно - всепоглощающая злость. Кёсем. Это имя жгло сильней свежевызженного клейма на коже. Второй вечер подряд. Вторая ночь. Четверг. Священный. Её. При том совсем не по праву. Интерьеры дворца сменялись очень быстро под столь спешным шагом. Хюррем была словно вихрь, что нёсся по золотому пути. Ещё мгновенье и массивные двери едва не влетели в стену от той резкости, с которой они были открыты. - Ибрагим! - Хюррем метнула взгляд на агу, сидевшего за столом. Тот спокойно, совсем не спеша, отложил перо и лениво поднял голову. - Ни днём, ни ночью от вас покоя нет, госпожа, - произнес так, будто ждал её подобного появления - я, признаться, начинаю думать, что храню не султанские покои, а ваши тревоги, Хюррем султан. - Какой покой, Ибрагим? - раздраженно переспросила. Госпожу заметно потряхивало от накопившейся злости - эта Кёсем, да покарает её Аллах, уже второй вечер занимает покои султана! - Ах да, четверг - Ибрагим хмыкнул, откинувшись на спинку стула - увы, - развел он руками - в делах чувств я вам не помощник. - Чувств?! Значит они всё таки есть? - Хюррем резко приблизилась к столу - значит поездки падишаха в Эдирне были отнюдь не деловыми? Не в политике дело - она издала нервный смешок - ну конечно, о какой политике можно с ней говорить. Ибрагим медленно поднялся. Ирония больше не читалась на его лице, а взгляд стал слишком серьезным. - Вы забываетесь, Хюррем султан. Не вам судить о решениях нашего повелителя и не вам оценивать склад ума других госпожей. Гарему ваши способности куда больше пользы принесут. - Ты пожалеешь об этом, Ибрагим, - произнесла всё так же угрожающе - вы все пожалеете. И ты и эта Кёсем! Дверь за ней захлопнулась так, что дрогнули стены. Ибрагим ага вышел в коридор, осмотреться, скорее из привычки, но взгляд почти сразу наткнулся на знакомую фигуру. Тот же вечер, минутами ранее. Покои Султана Сулеймана. В полумраке, разбавляемом лишь мягким светом свечей, глубокий изумрудный цвет казался ещё более таинственным. Это касалось и её глаз и образа в целом. Сулейман медленно скользил взглядом по всему стану Кёсем, изучающе. Это был интерес, но совсем не похотливый. Она была словно тайна, неизведанная и неприкосновенная. От линии плеч карие глаза падишаха опустились к талии, а после к руками, которые она держала легко, сцепив пальцы. - А где же книга? - спросил он с лёгкой усмешкой. - Ты правда думал, - она медленно подняла глаза - что я приду тебе сказки читать? В её голосе не было уже знакомой ему насмешки или иронии, только искреннее удивление. - Да, Кёсем. Мы ведь так договаривались. - Насколько я помню, ты назвал это просьбой, а не приказом. А читать сказки.. - она сделала ощутимый вдох - у меня сегодня нет настроения. Сулейман медленно выдохнул. Тяжело, сдержанно. А после сделал шаг к ней. Ещё один. - Покидала мой стол ты совсем в другом настроении,госпожа - произнес тише, чем прежде. - После этого произошло еще кое-что. Или ты предпочел не придавать этому значения? - она подняла подбородок и в её взгляде вспыхнуло раздражение - Сулейман, я не стану опускаться до гаремных склок, но и не позволю считать, что подобное обращение со мной допустимо! - наконец не выдержала Кёсем. Сулейман уже подошел так близко, что султанша ощутила как по носу ударил его аромат. Такой древесный, яркий. - Твоя женщина позволяет себе слишком много, - она продолжила - сначала те слова за столом, потом сцена в гареме, словно я какая-то наложница, подарок, привезенный султану. А ты так спокойно сидишь и думаешь, что я сказки читать тебе стану? Между ними повисла тишина. Сулейман смотрел на неё очень внимательно, чувствуя раздражение от такой дерзости и интерес в то же время. А ещё то опасное притяжение, игнорировать которое больше не получалось. Он еще на пол шага приблизился к ней. Теперь между ними едва хватало пространства для воздуха. - Ты говоришь слишком смело, Кёсем Султан. Особенно для той, которая и сама далеко не пример холодного разума - произнес почти шепотом и пальцами сжал ее щеки, заставляя неотрывно смотреть в свои глаза. - уже забыла как ворвалась в зал в Эдирне? Перед пашами и беями. В платье, за один взгляд на которое они все жизни лишиться должны. Его глаза, тон его голоса, дыхание, всё пылало гневным огнем. Хватка на её лице усилилась, словно тиски. Но было не больно. Только понятно, что пути назад больше нет. - Это разные вещи, Сулейман. - произнесла она тихо - и ты это знаешь. Ты никогда не получишь меня.. - она сделала паузу - без моего желания - вдруг добавила, будто в один миг считала все его чувства. Её шепот был таким тихим, но безумно уверенным. - Тогда я сделаю всё, - он притянул её ближе к себе, их лбы почти соприкоснулись, а дыхание обожгло губы - всё, чтобы ты сама захотела. Чтобы горела в огне от желания, Кёсем Султан. Кёсем не отстранилась. Она чуть разомкнула губы. Жар от её выдоха коснулся его пальцев. - Тогда ты сгоришь первым, султан Сулейман. Прохладный, темный коридор с оглушительной тишиной вокруг словно нарочно был создан для того, чтобы остужать пыл. Только вот не помогло. Кёсем вышла из покоев повелителя и остановилась, едва отойдя от стражи. Она поймала себя на том, что сейчас даже дышит иначе, глубже, чаще, прерывистей. Будто всё ещё не вышла из его близости, будто до сих пор вдыхает терпкий аромат, нотки которого въелись под кожу. Остались на запястьях, ключицах. В памяти. Глупость. Кёсем сжала пальцы и закрыла глаза, чувствуя свой собственный пульс. Сердце стучало прямо в висках. Это злило. Её собственное тело, которое, не спрашивая, отзывалось. Теплом, приятным напряжением, дрожью. Тем, от чего хотелось бежать и тем, в чем хотелось тонуть. «Это ничего не значит» - сказала она себе, делая шаг. Притяжение - не слабость. И уж точно не чувство. Эти мысли повторялись в ее голове, словно мантра, пока до сознания не добрались чьи-то громкие крики. Еще мгновенье и двери покоев хранителя Ибрагима резко открылись, а от туда, словно выброшенная безумной волной, вылетела Хюррем. Кёсем замедлила шаг, раздумывая над тем, чем же Ибрагим ага был так неугоден рыжеволосой султанше, раз уж та вышла от него настолько не в духе. - Вы стали свидетелем нелицеприятной сцены, Кёсем Султан, - Ибрагим довольно быстро в полумраке распознал её силуэт. - А вы стали причиной бури, судя по всему, Ибрагим ага, - непринужденно ответила. - Причина не я - губы хранителя растянулись в легкой ухмылке. - Ты не поддержал её. Или не дал желаемой информации. А значит, тоже к врагам записан - так же усмехнулась, легко склонив голову на бок. - Я давно уже привык к этому званию - не без иронии ответил Ибрагим - но, признаться, сегодня меня удивило другое - он сделал паузу, внимательно глядя на неё - то, как вы держитесь. Хюррем султан умеет жалить. Не каждый выходит из этого без следа. - Это что, Ибрагим? Лесть? - Наблюдение, госпожа. И уважение. Кёсем подошла ближе, не угрожающе. Чтобы отголоски их слов не стали достоянием коридоров. - Тогда объясните мне кое-что, Ибрагим ага. - тихо произнесла она - с каких пор уважение дает вам право решать за меня? Он нахмурился. - Я не совсем понимаю… - Эдирне - она не повысила голос - как прекрасно, что после всего этого ты стал лучшим знатоком сухофруктов всей Османской империи, но мне этого мало. - Случилось недоразумение, госпожа.. - хотел было оправдаться, только не вышло. - Недоразумение это ты, Ибрагим. - Кёсем не старалась подбирать слова, ведь и без того была зла на Ибрагима за его поступок, но сегодня, после того, как Сулейман напомнил ей об этом, не могла найти причины сдержаться - с чего вдруг ты, хранитель покоев Ибрагим, решил, будто можешь распоряжаться моим телом, прикрываясь волей повелителя? - Я тот, кто видит то, что другие предпочитают не замечать - ответил спокойно, не желая оправдываться или играть с ней - повелитель смотрит на вас не просто как на политическую фигуру. И вы это знаете, Кёсем Султан. Вопрос лишь в том, смотрите ли вы на него так же, или вам нужен не он, а то, что рядом с ним. Кёсем едва заметно усмехнулась. - Если бы я искала только власть, Ибрагим ага, то начала бы не со сказок. А если бы хотела только мужчину, вам бы не пришлось задавать мне этот вопрос. - Красивое лицо и острый ум, редкое сочетание, госпожа. Мы могли бы быть полезны друг другу. - Возможно - ответила она уже отходя - когда-нибудь. Когда вы, Ибрагим ага, перестанете хранить чьи-то покои и начнёте хранить, скажем,.. империю. - Да если бы ты, Сюмбюль ага, хоть раз головой думал, а не животом, - возмущенно прошипел Хаджи - то не стоял бы сейчас здесь как павлин общипанный! - Да даже у павлина щипанного мозгов побольше твоего будет! - выкрикнул Сюмбюль. Ночь в гареме редко бывала по-настоящему тихой, но сегодня она звенела особенно непривычно. Не шепотом служанок или тихим шелестом шагов, а самым что ни на есть скандалом. - Да с таким умом тебе бы на кухне кастрюли сторожить! - Хаджи взмахнул руками. - Отрежь свой язык и выбрось собакам! - Сюмбюль почти перешёл на фальцет. - Тем собакам, которые погрызли твой кафтан, а ты всё равно его носишь? - от злости у Хаджи на лбу уже вздулась вена. Сюмбюль закипел. - Шайтан тебя бы побрал! - он всплеснул руками - тем собакам, которые… - Довольно. Голос Кёсем Султан прозвучал спокойно, но так отчётливо, что спор оборвался мгновенно, будто его обрубили топором. Она стояла в дверях, ещё не переступив порог гарема, и лишь сейчас сделала шаг вперёд. За её спиной, словно по сигналу, притихли смешки девушек, которые и правда не спали. Слишком уж занимательным оказался этот ночной спектакль. - Я вижу, - продолжила она, окинув обоих холодным взглядом - что порядок в гареме нынче охраняют криком. Очень действенно. Особенно ночью. Сюмбюль тут же склонился в поклоне, поспешно выпрямляясь. - Султанша, мы всего лишь обсуждали… - Вы ссорились, - перебила Кёсем - Громко. Посреди гарема. Она посмотрела на Хаджи с явным укором, а после перевела взгляд на Сюмбюля. - Вы главный евнух, насколько мне известно - сделала паузу, прожигая его взглядом - а ведете себя как торгаш на рынке. Ничего здесь не осталось от дисциплины и уважения., - Вы - обратилась уже к ним двоим - по своему положению должны следить за тишиной, а не становиться её главными нарушителями. В следующий раз выбирайте для подобных разговоров место и время. Она ненадолго замолчала, давая словам уложиться в их головах. - Свободны. Евнухи поклонились. Сюмбюль с заметной поспешностью, Хаджи - виновато. Кёсем уже собиралась идти дальше, когда из группы служанок осторожно отделилась фигура Эмине. Девушка подошла так, словно искала повода поклониться и, не поднимая глаз, тихо произнесла: - Кёсем Султан.. Кёсем остановилась лишь на мгновение. - Говори. - Хюррем султан собирается в ближайшие дни устроить праздник в гареме. Завтра уже начнут подготовки. Это было сказано почти шёпотом. Незаметно. В ночной суматохе всем было не до того. Кёсем лишь едва заметно кивнула. - Ступай. Кёсем сделала шаг, второй и только тогда поймала на себе взгляд Хаджи. Она едва заметно повела глазами, приказывая следовать за ней. Покои Кёсем были погружены в полумрак. Лампы уже приглушили, тяжёлые занавески скрывали ночь, и лишь слабый отблеск огня ложился на ковры и стены. Хаджи вошёл следом за госпожой и сразу остановился у порога. - Кёсем Султан, - начал он, склонив голову - прошу простить меня за сегодняшнее недостойное поведение. Я позволил себе… Кёсем даже не обернулась. Она подняла руку. Коротким, резким жестом, знакомым каждому в этом дворце, прервала поток его слов. Таким жестом приказывали молчать султаны. Хаджи осёкся на полуслове. - Это не имеет значения - спокойно сказала она - ты и сам понял свою ошибку. Кёсем прошла к столу, оперлась ладонями о край. - Скажи лучше, - её голос стал тише - награду стражнику передали? Хаджи махнул головой. — Да, султанша. Али был очень рад вашему возвращению. Кёсем чуть заметно кивнула, будто поставила мысленную отметку. - Хорошо. Повисла короткая пауза. - Но султанша, - растерянно начал евнух - я не понимаю, мы разве доверяем ей? Кёсем шумно выдохнула и закатила глаза. Коридоры дворца в тот вечер были почти пусты. Кёсем возвращалась в свои покои от падишаха и уже собиралась свернуть, когда заметила девушку, которая несла молоко. Эмине. Кёсем остановилась. - Эмине, подойди - приказала в пол голоса. Девушка вздрогнула, но послушно сделала шаг вперёд и склонилась в поклоне. - Кёсем Султан, добрый вечер. Кёсем посмотрела на неё пристально, вспоминая всё, что о ней говорил Хаджи. - Что делаешь здесь? - Несу молоко для Михримах султан, госпожа. - У Хюррем султан давно служишь? Девушка мотнула головой. - Нет. - А она к тебе уже так расположена. Как добилась такого успеха ? - Кёсем наступала с вопросами, а после осмотрелась и приказала следовать за ней. Уже знакомый жест уловил и стражник, ранее служивший Кёсем Султан. Он держался на расстоянии, но пошел вслед за госпожой. Они свернули в узкий проход и остановились у небольшой кладовой. Кёсем сама открыла дверь и жестом велела служанке войти. Внутри пахло сухими травами и пылью. Эмине поставила стакан с молоком и небольшую ручную лампадку, которой прежде освещала свой путь, на одну из полок высокого шкафа. - Так ты ответишь? - Кёсем сделала шаг, наступая на хатун - как заполучила расположение столь придирчивой госпожи? Скажи хотя бы где раньше служила. - На кухне.. - Эмине сглотнула. - На кухне, значит, - повторила она, складывая руки перед собой - давно? - С детства, султанша. - Интересно, - Кёсем чуть наклонила голову - а что делала кухонная служанка возле покоев больного султана? Эмине замерла. - Султана Мурада? Кёсем едва заметно кивнула. - Я… я приносила воду. Иногда еду. Мне велели. - Кто велел? - резко спросила Кёсем. - Старшие… Я не помню имён… Кёсем медленно подошла ещё ближе. Не угрожающе. Почти ласково. - Эмине, - сказала она мягко, поправляя локон у лица девушки - я сама подбирала хатун, которые ухаживали за Мурадом. Каждую. Лично. Ты не входила в их число. Молчание стало давить. Сердце хатун уже стучало в висках. - Ты врёшь - спокойно добавила Кёсем - и делаешь это плохо. Эмине побледнела. - Султанша, клянусь… Кёсем резко повернула голову. - Али! Дверь кладовой тут же приоткрылась, словно её ждали. В проёме появился стражник, почти полностью перекрывавший его. Он молча вошёл и закрыл за собой дверь. Стражник сделал шаг вперед - Эмине инстинктивно отступила назад. Ещё один. И ещё, пока Эмине не уперлась спиной в стену. Он схватил её за шею, сжал. Девушка закричала, попыталась вырваться, но Али был сильнее. Он наклонился к её уху, что-то прошептал, из глаз Эмине полились слезы. - Не надо, пожалуйста! - она заканючила. Слов от Али больше не было слышно, только всхлипы служанки нарушали тишину вокруг. Кёсем нетерпеливо осматривалась. Она не любила этого, но иногда страх и боль становились единственным ключом к правде. - Хорошо! - всхлипнула Эмине - Я скажу! Всё скажу! Кёсем подняла руку, и стражник остановился. - Слушаю. Слова посыпались обрывками. - Меня послала Хюррем султан… Она велела следить, быть рядом с султаном Мурадом… Передавать ей, когда ему станет хуже… Когда станет ясно, что он не выживет… Чтобы султан Сулейман сразу…занял престол. Она захлебнулась рыданиями. - Я ничего не делала! Клянусь! Я только следила и передавала вести. Кёсем смотрела на неё без тени жалости. - Ты знала, что делаешь. Эмине упала на колени, цепляясь за подол её платья. - Прошу, не убивайте меня. Я сделаю всё, что угодно. Я стану вашими глазами, вашими ушами. Я скажу вам обо всём, что делает, даже о чем думает Хюррем султан. Только пощадите, молю! Кёсем молчала долго. Потом медленно опустилась на корточки, так, чтобы их глаза оказались на одном уровне. - Ты будешь жить, - сказала она - пока будешь полезна. - Доверяем ли мы ей, Хаджи? Конечно же нет. Мне не нужна верность предательницы, хватит и её страха.