Часть 13 После зимы

Когда сходит снег — становится видно, кто наследил Снег в дворцовом саду уже почти сошел, оставив после себя влажную землю и тонкие полосы грязноватого льда в тени деревьев. Воздух всё ещё был холодным, но уже пах не морозной зимой, а талой водой и сыростью. Сулейман придерживал поводья, пока конюх помогал маленькой госпоже Михримах усесться в седло. - Осторожнее, - произнес падишах, поправляя меховой воротник дочери - земля скользкая. Не отходите далеко. - Да, повелитель, - конюх учтиво склонил голову. Михримах довольно улыбнулась, крепче перехватывая поводья. Лошадь медленно двинулась вперед по дорожке сада. Хюррем наблюдала за этим с мягкой улыбкой. За тем, как Сулейман сам поправляет плащ дочери, как заботливо придерживает седло, будто это не она, словно молния, скакала по саду прошлым летом. На душе было спокойно. Тепло, не смотря на противную слякоть вокруг. Когда Михримах отъехала чуть дальше, Хюррем приблизилась и легко взяла повелителя под руку. Они медленно пошли следом. - Мой повелитель, ты так заботлив сегодня, - с теплотой произнесла Хюррем. - Михримах, маленькая моя- он смотрел дочери в след. - Для нас она останется ребенком, даже когда за мужем уедет. Сулейман усмехнулся краем губ. Хюррем бросила на него короткий взгляд. Вот таким она любила его больше всего - спокойным. Без гнева, без забот, без бесконечных государственных дел. - Михримах так ждала этой прогулки, - продолжила она мягко. - Весь вечер говорила только о ней. - Да, я тоже очень хотел. Дел в последнее время стало слишком много. - Знаю, мой повелитель, - Хюррем чуть сильнее ухватилась и опустила голову на его плечо. Несколько мгновений они шли молча, слушая приглушенный стук копыт впереди. - В гареме порядок? Селим и Баязид больше не сводят с ума учителей? - Порядок - султанша чуть засмеялась - они стали разумнее. - Хочу в это верить - тихо произнес Сулейман. - Кёсем Султан тоже идет на поправку - добавила невзначай - думаю, как только оправится окончательно, уже может возвращаться в старый дворец. Улыбка медленно исчезла с лица падишаха. - Всё же, праздник давно закончился. - констатировала она. Никакого приказа или грубости в её голосе, лишь отголоски огненной ревности, которая когда-то так льстила нашему падишаху. Сулейман некоторое время молчал, глядя вперед, туда, где Михримах пыталась заставить лошадь идти быстрее. - Ты права - наконец произнес он. - Её визит и правда затянулся. Хюррем улыбнулась мягче и продолжила разговор о детях, о том как шехзаде мечтают о весне и тренировках на улице, но сам падишах уже почти не слышал её. Перед глазами почему-то вновь всплыли зеленые глаза Кёсем, её тихий смех и вкус её губ, который он, казалось, чувствовал до сих пор. Тяжелые двери кабинета закрылись за падишахом почти бесшумно. Ибрагим тут же поднялся со своего места, откладывая бумаги. - Повелитель. Сулейман молча прошел вглубь комнаты. Снял перчатки, бросив их на стол, и только после этого остановился у окна. К противоположному крылу дворца пара крепких евнухов тащили огромные мешки, явно только вернувшись с рынка. Несколько долгих секунд стояла тишина. Ибрагим терпеливо ждал. - Мне не нравится то, что произошло с Кёсем Султан, Ибрагим. - наконец произнес Сулейман. Ибрагим чуть внимательней посмотрел на него. - Лекарша утверждает, дело в болезни. - Я слышал. Сулейман медленно повернулся. - Я хочу узнать правду, Ибрагим. - Что прикажете, повелитель? - Выясни всё, что сможешь. Только без шума. - Вы подозреваете чью-то причастность? - Ибрагим с интересом переспросил. - Я подозреваю, что знаю не всё. - Будет сделано. - Ибрагим склонил голову. Сулейман коротко кивнул и направился к выходу, но уже у самой двери остановился. - И ещё кое-что - Ибрагим поднял взгляд - никто не должен знать о моей просьбе - ни Кёсем, ни Хюррем. - Как прикажете, повелитель. Дверь закрылась. И только теперь Ибрагим медленно выдохнул, задумчиво проводя пальцами по бороде. Мраморный павильон звучал привычной тишиной. Тонкие колонны уходили вверх, поддерживая светлый свод, а за открытыми арками виднелся влажный после растаявшего снега сад. Где-то неподалеку журчала вода, фонтаны уже вновь пустили после зимы. Кёсем стояла у самого края мраморного парапета, нервно проводя пальцами по гладкой ткани широкого рукава платья. Шаги Али она услышала почти сразу. Страж быстро приблизился и склонил голову. - Султанша. - Али. Кёсем коротко кивнула, но тут же отвела взгляд. Почему-то именно сейчас всё, что казалось ей таким правильным ещё ночью, вдруг стало звучать глупо даже в собственной голове. Она слишком долго молчала. Несколько раз размыкала губы в попытке заговорить, но лишь прерывисто хватала воздух. Али всего однажды доводилось видеть госпожу настолько растерянной. Сейчас же он ничего не понимал и терпеливо ждал. - Я хочу попросить тебя кое о чем, - наконец произнесла она - но… возможно, это покажется тебе странным. - Я слушаю вас - спокойно ответил. Она нервно усмехнулась. - Я понимаю, как это сейчас прозвучит.. - Кёсем медленно выдохнула и отвернулась к саду. Али нахмурился - возможно, это просто горе всё ещё сидит во мне, но я не могу избавиться от чувства, что в случившемся с Мурадом что-то было не так - имя сына прозвучало непривычно тихо - я знаю, как это выглядит, Али. Все знают, что во дворце была оспа. Что он заболел. Что умер. Она говорила всё быстрее, будто теперь уже не могла остановиться. Ее руки, нервно теребившие ткань, уже пробрало дрожью. Кёсем раздраженно их сжала. - Может быть я просто схожу с ума - уголок её губ подскочил вверх, рисуя ухмылку - но я хочу знать. Хочу быть точно уверенна, понимаешь? Кёсем с надеждой посмотрела на стражника. В её глазах было что-то вроде отчаянной мольбы. - Султанша, - Али не отрывал глаз от её трясущихся рук. Он порывисто двинул своими, намереваясь коснутся её ладоней. Остановить, успокоить, но очень быстро остудил свой порыв - вам не нужно передо мной объясняться. Я и сам хотел сказать кое что, но не был уверен. - Что? Али коротко оглянулся по сторонам, хотя вокруг не было ни души. - После смерти шехзаде я слышал разговоры среди слуг. На кухне шептались, что за день до смерти шехзаде ему стало лучше, мол лекарь говорил что хворь отступает. Прачки слышали то же самое от служанок. А один из младших лекарских помощников хвастался евнухам, что отвары, которые он варил лично, поднимут на ноги самого падишаха. Кёсем замерла. Она чувствовала как внутри всё вдруг сжалось в комок. Конечно же она помнила каждый день, каждый час, да что там, поминутно последние дни жизни своего сына, но от переживаний и горя пазл не сразу складывался в её голове. - Это.. это что значит? - тихо спросила она. - Говорят, маленький султан шел на поправку, до той самой ночи. Я не хотел терзать ваше сердце этими слухами, госпожа, - тут же добавил, увидев смятение в ее глазах - но они показались мне странными и не давали покоя всё это время. Кёсем медленно опустилась на мраморную скамью. Ее сердце стучало так сильно, что отдавалось болью в висках. Внутри вдруг стало холодно. Ее сковал страх. Страх от осознания того, что её догадки могут быть правдой. Кто-то действительно мог ускорить гибель Мурада. - Выясни это - она вновь подняла глаза на стражника, но теперь взгляд её стал привычно холодным, а голос ровным - узнай всё, что сможешь, Али. Мне нужны не слухи, а факты. Страж только кивнул. - Только Али, - вдруг добавила - будь аккуратней. Без мешков на голове и следов на теле - она с укором посмотрела на агу, вспоминая ту несчастную лекаршу - научись действовать осторожно. - Как прикажете - тот едва заметно усмехнулся. - На ловца и зверь бежит, - над ухом прозвучал знакомый голос с отчетливой усмешкой. Кёсем прерывисто выдохнула. Внутри неприятно сжалось, когда чья-то рука неожиданно схватила ее за запястье, пока султанша, полностью погруженная в свои мысли, подобно буре, неслась по коридору дворца. - Султан Сулейман, - уголок её губ лениво дрогнул вверх, когда всё же увидела виновника своего испуга. И только сейчас она заметила, что его пальцы сжимают не только ее кисть, но и талию. Сулейман слегка притянул султаншу к себе, внимательно всматриваясь в лицо. В его взгляде было что-то непривычно мягкое. - Я заходил к тебе утром. - Надо же. - И днем тоже. - У вас дел совсем нет, повелитель? - И слуг посылал - продолжил, словно не замечал её колкостей. - Что-то случилось? - обеспокоено спросила - Паши на Совете говорят о том, сути чего вы не знаете? Мягкость в его взгляде исчезла, он еще более внимательно уставился на неё. - Ты уже полностью оправилась, Кёсем Султан, если весь день где-то пропадаешь. - Прогулки полезны для здоровья - она улыбнулась. Как же она бесила его, о Аллах, просто до одури. И как же нравилась. Сулейман медленно провел ладонью по её руке, будто совершенно не замечая, что держит её слишком близко к себе. - Признаться, я ожидал от тебя немного другого отношения после нашей последней встречи. Кёсем вскинула брови. - Вот как? - Подумал, у тебя будет меньше желания спорить со мной. Она тихо усмехнулась. - С чего бы это, повелитель? Теперь уже Сулейман смотрел прямо ей в глаза, не скрывая улыбки. - Возможно, меня ввел в заблуждение наш поцелуй. - Да вы нагло воспользовались мной, Султан Сулейман, - произнесла она крайне возмущенным тоном, только вот дьявольские огоньки в глазах выдавали её истинные эмоции - после болезни мой разум совсем затуманился. Падишах сильнее сжал пальцы на её талии. - Значит, Кёсем Султан, в здравом уме ты бы этого не позволила? И пока он говорил, взгляд его медленно опустился к её губам. Кёсем заметила это сразу. И вместо того чтобы отвернуться, она чуть медленнее обычного провела кончиком языка по нижней губе. Совсем легко. Почти невинно. - Ни за что, повелитель, - тихо произнесла. Несколько мгновений он просто смотрел на неё, а после, словно обезумевший, притянул к себе так сильно, что их дыхание смешалось. - Тогда что ты делаешь сейчас? - прошептал, уткнувшись носом в её волосы. - О чем вы? - смотрела на него так невинно-спокойно, словно и правда не понимала вовсе. - Хюррем права, - он выдохнул и чуть отстранился, но из своих рук её конечно не выпустил - тебе уже намного лучше, а значит, пора возвращаться в Старый Дворец. - И правда, поеду. Так по саду своему соскучилась - совершенно спокойно ответила - только вот одно беспокоит. Сулейман вопросительно махнул головой. - Боюсь, казна Османов не выдержит ваших бесконечных визитов ко мне. - Моих скромных сбережений будет вполне достаточно - их губы тронула легкая ухмылка. По дворцу слухи всегда двигались быстрее слуг. Стоит прислушаться, если цель - найти истину. Ибрагим, не так давно получивший звание Паши, всё ещё оставался самым близким человеком к падишаху и немалой заслугой этого было то, что он точно и беспрекословно выполнял все его поручения. Вот и сейчас, он взялся за доверенное ему тайное расследование, а чутье подсказало не заходить издалека, начать сразу с лекарши Кёсем Султан. Той самой седовласой хатун, что первой объявила падишаху о «болезни» госпожи. Найти её не составило труда. Женщина перебирала какие-то травы в маленькой кладовой при лекарском крыле, когда в дверях вдруг появился бывший хранитель султанских покоев. Пальцы её дрогнули так сильно, что мешочек с сушеными листьями выскользнул на пол. Учитывая все происшествия последних недель, нервы у женщины были ни к черту. - Ибрагим Паша, - она кратко кивнула. - Я пришел поговорить о Кёсем Султан. Лекарша нервно сглотнула. - Повелитель обеспокоен произошедшим, - спокойно продолжил он, медленно проходя внутрь - и приказал мне разобраться. Женщина молчала. Только пальцы нервно сжимались в складках одежды. - Ты ведь понимаешь, хатун, - голос Ибрагима стал тише, - что хуже лжи может быть только ложь падишаху? Она резко подняла на него взгляд. Испуганный. Ибрагим всегда славился гибким умом и твердым характером. А ещё его взгляд, выдержать который были способны не многие. Он понял, что что-то есть. Она явно скрывает. Тем временем Али безуспешно пытался выйти на лекаря, лечившего Мурада. В лекарском крыле ему сообщили лишь одно: - Старик больше не служит дворцу. - Где он сейчас? - Кто знает, ага. После смерти маленького султана он почти перестал принимать людей. Говорит слишком стар уже стал, пора отступить. Али подобное стечение обстоятельств показалось весьма любопытным и к вечеру он уже сидел среди торговцев на рынке, будто случайно завязав разговор с продавцом масел. - Старый лекарь? - мужчина задумался - иногда принимает. Для знакомых только. И то не всех. - Где? - резко спросил, но после опомнился - матушка очень больна, говорят только он помочь сможет. Торговец сочувственно вздохнул и назвал улицу. Али коротко кивнул. Теперь у него хотя бы появился след. К тому моменту Ибрагим всё ещё стоял напротив лекарши. Женщина была на грани. Он видел это слишком хорошо. - Я сказала повелителю то, что велела сказать Кёсем Султан, - наконец выдавила она. Ибрагим медленно прищурился. - Вот как.Значит это была не болезнь? - Не казните только меня, Аллахом молю! - женщина пустилась в рыдания. - Мне нужна правда, а не твоя голова - спокойно произнес Ибрагим. Лекарша чуть успокоилась. И рассказала. Рассказала всё с самого начала и до конца, опустив только то, кто и каким образом добыл информацию для Кёсем Султан. Высокий темноволосый стражник так напугал несчастную, что стал белым пятном в её памяти. Когда она закончила, Ибрагим ещё несколько секунд молчал. - Любопытно, - наконец произнес он. - Паша, я не хотела… - Верю, - перебил он - Именно поэтому ты всё ещё жива. И будешь. Заниматься травами и не иметь дел с госпожами. - Спасибо! Спасибо вам! - она принялась нервно целовать его руки. Поздней ночью Али уже стоял у маленького дома на окраине столицы. В самой простой одежде, не имея при себе ничего, что хоть как-то напоминало бы о дворце. Дверь ему открыл сам старый лекарь. - Я не принимаю новых больных - неприветливо буркнул тот и поспешить закрыть дверь. Али тут же перехватил её, настойчиво глядя на мужчину. Старик раздраженно вздохнул. - Тебе больше остальных нужно что ли? - Вопрос жизни и смерти, пусти. Как только они оказались внутри, Али не стал терять времени. - Я пришел от Кёсем Султан, чтобы поговорить о почившем султане Мураде. Лекарь замер. Поздний вечер давно опустился на Топкапы. Гарем постепенно затихал, растворяясь в сонной тишине, когда Хаджи ага осторожно приблизился к Кёсем Султан, склонившись чуть ближе обычного. - Султанша, - прошептал он - вам передали просьбу о встрече. Кёсем медленно оторвала взгляд от книги. - Кто? - Ибрагим Паша. Пальцы её замерли между страниц. - И чего же хочет Паша в такой час? - Сказал, дело срочное. - Аллах, - устало выдохнула она - где? Старый внутренний двор почти всегда пустовал по вечерам. Удаленное, почти идеальное место для разговоров, которые не должны быть услышаны. Ибрагим уже ждал госпожу у многолетнего дуба. Кёсем приблизилась неспешно, придерживая темный плащ у горла. - Надеюсь, дело действительно стоящее, Паша, - произнесла она вместо приветствия - иначе я начинаю понимать, почему вас так не любят во дворце. Ибрагим усмехнулся. - А я начинаю понимать, почему вас так боятся. Она остановилась напротив. - Не замечала за собой привычки пугать людей. - Ну что вы, султанша, не скромничайте. Вот я был бы крайне осторожен с человеком, способным выпить настоящий яд ради собственной цели. Кёсем тихо хмыкнула. - Значит, вы всё-таки разобрались. - Должен признать, - Ибрагим чуть склонил голову, внимательно рассматривая её лицо, - я восхищен вашей способностью жертвовать собой ради нужного результата. Она не отвела взгляда. - Как приятно слышать это именно от вас - ответила не без доли сарказма. - Многие здесь пытались поймать Хюррем султан за руку, но прежде им это не удавалось. Вы выбрали весьма опасный, но действенный способ. - Какой противник, такие и методы - они оба лукаво усмехнулись, соглашаясь со сказанным. Вокруг ненадолго повисла тишина. Настороженная. Ведь оба прекрасно понимали, с кем разговаривают. - Значит, падишах всё-таки что-то заподозрил, - произнесла Кёсем. - Скорее почувствовал. Она отвела взгляд куда-то в сторону сада. - И что теперь? - Теперь я должен сообщить ему правду. - Но не сообщите. Ибрагим усмехнулся. - А вы самоуверенны. - Нет. Просто наблюдательна. Хотели бы сообщить, не делали бы такой круг, навещая меня перед этим. Ибрагим медленно сложил руки за спиной. - У нас есть общая неприязнь. - Предлагаете дружить против неё? - Кёсем почти засмеялась. - Предлагаю союз, пока он выгоден нам обоим. - Мы уже как-то говорили о подобном. С тех пор вы стали Пашой, это подкупает. - Знаете, раньше я считал вас лишь красивой и слишком дерзкой султаншей, - почему-то произнес он. - А сейчас? - с интересом спросила. - А сейчас начинаю понимать, почему Хюррем Султан потеряла покой. Кёсем медленно приблизилась на шаг. Ровно настолько, чтобы это уже ощущалось опасно. - Осторожнее, Паша, - почти мягко произнесла она - а то однажды и вы начнете терять покой. Ибрагим тихо усмехнулся. - Нет, султанша. Я слишком люблю власть для подобных ошибок. - Так ведь и милое личико моё не единственное оружие. Ибрагим улыбнулся и чуть склонил голову. Не насмешливо, а вполне уважительно. Странное чувство повисло между ними. Не доверие, но уже и не вражда. Скорее осторожное понимание того, что сейчас им выгоднее стоять по одну сторону. - Я сообщу повелителю, что причиной стал диабет. К тому же, ваша болезнь и правда существует - наконец произнес Ибрагим. - А я сделаю вид, что верю в вашу искренность. Он усмехнулся уже открыто. - Доброй ночи, Кёсем Султан. - И вам, Паша. Утро в покоях Кёсем Султан началось подозрительно шумно. Сначала где-то в коридоре раздался торопливый топот, после приглушенная ругань Хаджи аги, а уже через мгновение двери резко распахнулись. - Султанша! - евнух всплеснул руками - я клянусь, сегодня весь дворец решил свести меня с ума! Кёсем медленно подняла взгляд, оторвав его от чашки с остывшим отваром. - Доброе утро и тебе, Хаджи. - Нет, вы только посмотрите на них! - продолжил ругаться - один Паша среди ночи срочно встречи требует, теперь этот с самого утра явился. Уголок губ Кёсем едва заметно дрогнул. - Этот? Хаджи возмущенно всплеснул руками ещё раз. - Ваш ненормальный стражник. Стоит там с таким лицом, будто сейчас дворец штурмом брать будет. Кёсем тут же выпрямилась. - Али? - А у вас много высоких молчаливых мужчин, от которых у меня кровь в жилах стынет? - проворчал евнух. На несколько секунд Кёсем задумалась, а после резко поднялась. - Впусти. - Султанша! - Хаджи! Тот тяжело вздохнул. - Аллах-Аллах, когда-нибудь вы точно сведете меня в могилу - проворчал себе под нос. Али вошел быстро, опасаясь оказаться замеченным. Хотя, по его виду затруднительно было сказать, что он вообще чего-либо боится. Хаджи тут же закрыл двери снаружи, оставаясь в коридоре караулить, чтобы никто не появился не вовремя. - Ну? — Кёсем шагнула ближе. - Я нашел лекаря. - И? - нетерпеливо перебила. - Он подтвердил, что шехзаде стало лучше за день до смерти. - Я это помню. У Мурада тогда даже аппетит появился - ее голос звучал пугающе ровно. - но лекарь не спешил обнадеживать. - По словам лекаря, жар начал спадать, это говорило о том, что хворь отступает. Что-то болезненно дрогнуло в лице госпожи. Но лишь на мгновение. Али продолжил: - Лекарь сказал, что уже тогда думал, что справился с оспой. Кёсем медленно опустилась в кресло, не сводя глаз с Али. - И что же пошло не так? - Следующей ночью ему вдруг стало хуже. Пальцы Кёсем медленно впились в подлокотник. - Я знаю! - не выдержала она - причина? - Лекарь винил себя, - продолжил Али - думал, ошибся с лечением. Говорил, что после смерти шехзаде несколько дней не выходил из комнаты, терзался угрызениями совести и лихорадочно проверял все свои записи. - Да головы лишится он боялся! - раздраженно выпалила. Али понимающе кивнул. - Так было до того дня, пока к нему не пришел Сюмбюль ага. Он сказал не истязать себя и перестать искать ошибку. Сказал, что на всё воля Аллаха, что не судьба значит ребенку быть падишахом. - Ты понимаешь что это значит? - ели слышно спросила она. Али снова махнул головой. - И лекарь тоже всё правильно понял. Потому и ушел из дворца, не хотел больше быть частью чьих-то интриг. Кёсем больше ничего не сказала, только медленно встала и отвернулась к окну. Али смотрел на неё, на её неподвижную спину, на руки, которые всё ещё были напряжены. Он хотел что-то сказать. Хоть что-нибудь, что помогло бы унять её боль, но не смог найти слов. Лишь молча разделил с ней этот горький момент осознания. Когда стражник ушел, Кёсем ещё долго стояла неподвижно. Только потом медленно подошла к столу, на котором лежала книга, вернувшаяся к ней благодаря Сулейману. С потертыми уголками, любимые сказки Мурада. Пальцы Кёсем дрогнули, когда она открыла первую страницу. Неровные детские буквы. Следы чернил. Пометки, которые Мурад не так давно оставлял сам. Она медленно провела пальцем по строчкам и только теперь наконец позволила себе закрыть глаза. Боль внутри уже не была похожа на горе. Теперь это было что-то другое. Холодное, трезвое, но живое. - Тебя убили - едва слышно произнесла Кёсем.