Часть 14 Низкий поклон

"Самые опасные враги те, с кем уже попрощались" - Хватит! Хватит! - надрывался старик-лавочник, пока янычары расталкивали народ. Раннее утро в Стамбуле редко бывало тихим, но сегодня рынок у пристани гудел совсем иначе. Крики, грохот перевернутых лавок и звон разбитой посуды. Несколько торговцев сцепились прямо посреди улицы, пока вокруг с ужасом разбегались люди. Кто-то пытался удержать разъяренную толпу, кто-то наоборот подталкивал её вперед. В воздухе стоял запах сырой рыбы, грязи и крови. Молодой парень с рассеченной бровью рухнул прямо в лужу талого снега, зажимая рукой бок. Рядом валялись рассыпанные мешки с мукой, растоптанные сапогами. - Не сметь останавливаться! Нас душат налогами! - слышался отдаленный крик. - Хлеб дороже золота стал! - Пусть сами жрут свои указы! Где-то впереди разбили еще одну телегу. А спустя час весь Топкапы уже стоял на ногах. - Они напали на стражу, повелитель, - быстро докладывал один из пашей, шагая вслед за Сулейманом по дворцовому коридору - грабят лавки, кричат против власти. Если не остановить сейчас, беспорядки охватят всю столицу. Лицо падишаха становилось всё мрачнее. - Кто поднял людей? - Один из торговцев зерном. Остальные пошли за ним, как стадо. Сулейман резко остановился. - Янычар уже отправили? - Да, повелитель. - Всех зачинщиков привести на площадь. Немедленно. Паша поклонился и поспешил исчезнуть. Кёсем Султан застала суматоху ещё до официальных вестей. Хаджи ага несся как ошпаренный к госпоже с новостью, что её ждет в саду молодой чиновник из казначейского крыла. Бледный, растерянный. На его лице застыл ужас. - Кёсем Султан! Кёсем Султан! - он торопливо склонился - на рынке беспорядки, люди ломают всё , что под руку попадет, дерутся с янычарами! Кёсем внимательно его слушала. - Из-за чего? - Торговцы зерном. Народ кричит из-за цен на хлеб… янычары уже вмешались по приказу повелителя. Они ведь не докажут ничего, себя только погубят! - Они опять за свое - Кёсем устало вздохнула и тихо выругалась - я поняла, ступай - махнула рукой, прогоняя казначея. Сулейман быстрым шагом направлялся к выходу из дворца. Кёсем перехватила его уже у внутренних ворот. - Повелитель. Он сразу остановился. - Что-то случилось, Кёсем Султан? - холодно спросил тот, догадываясь что она появилась перед ним не просто так. - Я знаю что больше не имею права, но.. - Вот именно, Кёсем. Не имеешь. По этому даже не говори ничего. - Да ты хоть раз не будь таким невыносимым, а выслушай! - из её уст вырвалось так неожиданно, что даже падишах обомлел - такое уже случалось прежде… - Конечно случалось, люди забыли порядок, если столько лет ими правила твоя мягкая рука - раздраженно перебил. Кёсем зацепили эти слова, но она решила проигнорировать. - Этот бунт ничто иное как крик о помощи. Разберись, найди настоящих виновных. - Это уже не твои заботы. Возвращайся в свои покои, Кёсем — жестко произнес он - и не вмешивайся в дела государства. Площадь у дворца уже была заполнена людьми. Всё такими же злыми, но теперь ещё напуганными и притихшими. Янычары удерживали на коленях нескольких торговцев. Один из них, высокий мужчина с окровавленным лицом, всё ещё пытался вырываться. - Не нас с позором вести сюда надо! - выкрикнул он - это… Удар под бок заставил его замолчать. Сулейман медленно окинул взглядом толпу. - Кто начал беспорядки? - громко, но ровно спросил он. Никто не ответил. - Кто осмелился устроить бунт? А? Где же ваша прежняя резвость? Тот самый торговец вновь поднял голову. - Люди голодают, повелитель! Склады пустые, а налоги неподъемные. О народе совсем никто не беспокоится. - Достаточно. - Сулейман властно махнул рукой - а что в твоём понимании беспокойство о народе? Бунт? Разруха? Неповиновение? Такого порядка вы все хотели? Остальные задержанные опустили головы, не осмеливаясь даже глянуть в сторону султана. - Казнить. Всего одно слово, но по площади словно прокатился мороз. Торговец лишился головы прямо там, всем остальным в назидание. Сулейман даже не обернулся, когда позади раздался тяжелый звук упавшего тела. К вечеру рынок выглядел почти мирно. Разбитые лавки убрали. Кто-то отмывал кровь с камней, а кто-то уже заново выставлял товар. Сулейман шел по улице в простой темной одежде, ничем не выдающей в нём падишаха. Рядом неспешно шагал Эбусууд-эфенди, седовласый кадий, занявший своё место ещё со времен правления султана Селима. Некоторое время они молчали. - Люди быстро забывают страх - наконец произнес Сулейман. Старый эфенди медленно покачал головой. - Иногда, повелитель, люди кричат не потому, что забыли страх. А потому, что слишком долго молчали. Сулейман бросил на него короткий взгляд. - Вы оправдываете бунт? - Нет. Но всегда стоит понять, кто первым толкнул человека к отчаянию. Они свернули между лавками. У одной из стен пожилая женщина тихо плакала над разбитыми корзинами с хлебом. Это был её труд и последняя надежда на выживание. - Зерновые склады задержали поставки еще две недели назад - продолжил Эбусууд - некоторые чиновники решили нажиться на нехватке муки, цены росли, люди терпели. Пока голод не толкнул их на страшное. Сулейман нахмурился. - Почему мне не доложили? - Не доложили те, чей рот был забит до отказа, повелитель. А я со всем разобрался лишь к сегодняшнему вечеру. Не мог предстать перед вами, не раскрыв истины. Несколько мгновений падишах молчал. Перед глазами вдруг слишком ясно всплыло лицо Кёсем и её предупреждение. Его пальцы медленно сжались за спиной. Эбусууд будто почувствовал перемену в его настроении. - Иногда, повелитель, наказать легче, чем выслушать. Сулейман резко поднял глаза. - Вы пришли читать мне нравоучения? Старик мягко улыбнулся. - Ну что вы, повелитель. Я всего лишь повторяю слова, когда-то прописанные нам Всевышним. Сулейман ничего не ответил, только пошел дальше по вечернему рынку, чувствуя, как внутри всё сильнее закипает глухое раздражение. На себя. На проклятых чиновников. И почему-то больше всего - на Кёсем. - Вы и правда пойдете просить? - Хаджи ага поставил стакан с травяным щербетом на стол и смотрел на свою госпожу так, будто она собралась добровольно шагнуть в клетку со львом. Кёсем застегнула тонкую золотую застежку на рукаве и, взяв стакан, посмотрела на евнуха. - У меня нет выбора, Хаджи. Я не могу уехать сейчас, когда дело Мурада только-только сдвинулось с мертвой точки. Всё случилось здесь, в этом дворце, а из Эдирне мне будет очень непросто искать виновников. Евнух тяжело вздохнул. - После того, что произошло утром, не знаю, стоит ли вообще сейчас попадаться на глаза повелителю. - Сегодня утром я правда хотела помочь - произнесла очень искренне - не мешалась ради спора, всего лишь желала уберечь невинных и наказать виноватых. - Знаю, султанша. Но понял ли это наш падишах.. - Хаджи отвел глаза, но спорить больше не стал. Сулейман стоял у стола, заваленного свитками. Даже не поднял головы, когда двери открылись. - Повелитель. - Кёсем Султан. Несколько мгновений стояла странная тишина, но Кёсем, не дожидаясь позволения, прошла глубже в покои. - Ваш день выдался тяжелым - сочувственно произнесла она. - Как и у всей столицы - его тон был ровным. - Уже стало известно о проблемах со складом? - Ты пришла сказать «а я говорила?» - он наконец посмотрел в ее сторону, даже не пытаясь скрыть раздражения. - Нет, повелитель - Кёсем поглубже вдохнула - я пришла поговорить о другом. - Тогда говори. Несколько секунд она молчала, подбирая слова осторожнее обычного. Это раздражало её саму. - Я хотела попросить позволения остаться в столице ещё ненадолго. Сулейман медленно отложил свиток. - Остаться? Зачем? - После этой болезни мне тяжело будет сразу вернуться к прежней жизни. Лекарша советует закончить лечение.. - Не смей, - резко перебил он - не смей сейчас рассказывать мне сказки о своем здоровье. Кёсем застыла. - Ты весь день бегаешь по дворцу, вмешиваешься в дела государства, раздаешь советы, о которых тебя никто не просил, а теперь говоришь, что слишком слаба для дороги? - Я не вмешивалась. Я знала причину и хотела избежать последствий неверных решений. - Неверных решений? - он усмехнулся - ты слишком много позволяешь себе в последнее время. - А ты совершенно не умеешь слушать - заключила Кёсем. Сулейман резко шагнул к ней. - Кёсем, ты забыла, с кем разговариваешь? - прозвучал его злостный шепот. - Нет, султан Сулейман. Это ты забыл, кто перед тобой. Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга. Так ненавистно, не хватало лишь молний, летящих из глаз. Слишком близко к той грани, за которой уже невозможно остановиться. - Ты больше не регент, Кёсем, - грубо произнес Сулейман. - не человек, которому позволено лезть в дела государства. Те времена закончились. Кёсем медленно выпрямилась, чувствуя как закипает внутри. - Вот значит как. - Именно так. Он уже не контролировал свое раздражение. Слишком сильно ее слова задели его уверенность в собственной непогрешимости. Она оказалась права. А это злило больше всего. - Ты находишься здесь лишь потому, что я позволил это - продолжил он холодно - и остаться сможешь только если я захочу. А я могу захотеть. При одном условии. - Озвучь, будь так любезен. Сулейман посмотрел ей прямо в глаза. - Останешься в Топкапы только как моя наложница. Тишина повисла вокруг. Даже воздух между ними будто застыл. Кёсем не сразу поверила, что действительно услышала это. У неё даже звон раздался в ушах. Наверняка это кричала её раненая гордость. А потом губы Кёсем медленно дрогнули в улыбке. Очень красивой. И очень холодной. - Так вот кем ты видишь меня? - А кем ты хочешь быть? Советником падишаха? Вторым визирем? - раздражение в его голосе звучало всё отчётливее - ты женщина, Кёсем. И должна помнить своё место. Она смотрела на него так долго, что Сулейману впервые за весь разговор стало не по себе. - Моё место? - переспросила тихо. - Да. И в своем нынешнем положении тебе стоит научиться подчиняться воле повелителя, а не поступать так, как вздумается тебе. Что-то в её взгляде окончательно погасло. Кёсем медленно опустила голову, а потом вдруг сделала то, чего Сулейман от неё не ожидал никогда. Поклонилась. Низко. Правильно. Почтительно. Так, как кланялись молодые наложницы, боящиеся лишний раз поднять взгляд на падишаха. У Сулеймана внутри всё неприятно сжалось. Это было что угодно, только не покорность с её стороны. - Как прикажете, повелитель, - спокойно произнесла Кёсем и, выпрямившись, больше не посмотрела на него. Просто развернулась и направилась к выходу. - Кёсем,.. - но двери уже закрылись. А Сулейман вдруг с неожиданной ясностью понял, что только что сказал что-то такое, чего говорить не должен был никогда. Двери покоев Хюррем распахнулись так резко, что служанка у зеркала испуганно выронила гребень. - Султанша! Хюррем султан! Сюмбюль ага буквально влетел внутрь, запыхавшийся, с совершенно безумным взглядом. Хюррем медленно оторвала взор от украшений. - Аллах милостивый, чего ты орёшь так, будто дворец горит? - Я сейчас такое видел! Такое видел… - евнух схватился за грудь, пытаясь отдышаться. - Ну? - нетерпеливо спросила, одним только жестом руки прогнав всю остальную прислугу. - Кёсем Султан! - Что с ней? - Вылетела из покоев повелителя злая, как сам шайтан! А Хаджи аге приказала немедленно собирать вещи. Несколько мгновений Хюррем просто смотрела на него, а после вдруг недоверчиво усмехнулась. - Врешь. - Чтоб мне языка лишиться, если вру! - Сюмбюль, и правда ведь вырву твой поганый язык и собакам выброшу, если солгал. - Да говорю же вам! - он всплеснул руками - у неё лицо было такое, будто сейчас кого-нибудь отравит. Уголки губ Хюррем медленно дрогнули. Она резко поднялась. - Пойдем. - Куда? - Проверять твои бредни. Сюмбюль тут же поспешил следом. Хюррем спускалась в гарем с таким спокойным видом, будто просто решила прогуляться перед вечерним намазом, только вот слишком быстрый шаг выдавал её настоящий интерес. Сюмбюль семенил рядом, едва сдерживая восторг. - Я вам говорю, султанша, там такое было… - Замолчи уже наконец - раздраженно замахала рукой, словно отгоняла назойливую муху. Они свернули к покоям Кёсем. И Хюррем резко остановилась. Двери были распахнуты. Внутри сновали служанки, складывая платья, украшения и сундуки. Хаджи ага велел поторапливаться, чтобы они успели уехать ещё до темна. Хюррем медленно повернулась к Сюмбюлю. Тот торжествующе расплылся в улыбке. - А я что говорил? Губы Хюррем тоже торжествующе вытянулись. - Значит, всё-таки повелитель выставил её из дворца. Сюмбюль довольно хмыкнул. - Видимо, терпение падишаха всё-таки не бесконечное. Хюррем ещё несколько секунд наблюдала за суетой внутри покоев и впервые за долгое время почувствовала настоящее облегчение, будто огромный камень наконец убрали с её груди. К вечеру весь гарем уже знал об отъезде Кёсем Султан. Когда она появилась в главном коридоре, вокруг мгновенно воцарилась тишина. Девушки одна за другой склонились в поклоне. Кёсем шла вперед спокойно, с идеально ровной спиной, будто не покидала дворец после скандала, а сама решила уехать по собственной воле. Наверху, на балконе второго этажа, стояла Хюррем. Рядом с ней - сияющий Сюмбюль ага. Хюррем даже не пыталась стереть самодовольную улыбку с лица. Она смотрела вниз внимательно, почти победно. Кёсем почувствовала этот взгляд ещё раньше, чем подняла голову. И всё-таки посмотрела наверх. Несколько долгих мгновений султанши молча смотрели друг на друга. Хюррем - с плохо скрываемым торжеством. Кёсем - спокойно. Слишком спокойно для изгнанной. Это почему-то слегка царапнуло Хюррем внутри. Но лишь на миг. Потому что уже через несколько минут двери гарема закрылись за Кёсем Султан. Теперь в этом дворце вновь Хюррем единственная госпожа. Карета Кёсем медленно двигалась по широкой дороге. За окнами уже стемнело, а ночной воздух и вовсе казался морозным. Хаджи ага сидел напротив и всё никак не мог успокоиться. - Не нравится мне это, султанша. Совсем не нравится. Кёсем устало прикрыла глаза. - Мне тоже, Хаджи. - Что теперь будет с расследованием? - Во дворце остался Али. Он поможет. Хаджи внимательно посмотрел на неё. - Вы настолько ему доверяете? Кёсем медленно повернула голову к окну. - Из всех, кто остался, только ему. В гареме в тот вечер было непривычно оживленно. Служанки перешептывались, пряча улыбки, когда по приказу Хюррем султан начали разносить сладости и серебряные монеты. Музыка играла негромко, почти лениво, а сама Хюррем впервые за долгое время сидела среди девушек расслабленно, позволяя себе наслаждаться моментом. Сейчас ей было хорошо, даже слишком. Сюмбюль ага сиял рядом так, будто лично одержал величайшую победу Османов. - Ох, султанша, даже стены светлее стали, - довольно протянул он. Хюррем усмехнулась, неспешно принимая чашу с щербетом. - Просто некоторые люди слишком долго отравляли этот дворец своим присутствием. Кёсем уехала. Теперь всё снова будет так, как и должно быть. Сулейман стоял у окна своих покоев уже несколько долгих минут. Внизу темнел двор Топкапы. Тишина раздражала. Слишком пусто стало после её ухода. Перед глазами вновь и вновь всплывал этот поклон. Низкий. Правильный. Повиновенный. Любая другая женщина во дворце могла склониться перед ним так. Но не она. Сулейман резко отвернулся от окна. - Коня! Слуги тут же бросились исполнять приказ. Карету остановили уже далеко за пределами столицы. Лошади беспокойно заржали, когда всадники преградили дорогу. Хаджи выглянул наружу и тут же побледнел. - Аллах милостивый… Дверца резко распахнулась. Широкие плечи Сулеймана закрыли весь просвет. Кёсем молча уставилась на него. - Ты с ума сошла? - сразу же выпалил ей - кто покидает столицу ночью? - Я всего лишь исполняю ваш приказ, повелитель - спокойно ответила султанша. - Ты издеваешься, а не приказы исполняешь! - После ваших слов находится с вами под одной крышей сомнительное удовольствие. Думаю, лес с дикими животными куда безопаснее. Что-то опасно блеснуло в глазах Сулеймана. - Выходи. - Нет. - Кёсем. - Я сказала нет. Тогда он просто схватил её за руку и буквально вытащил из кареты. - Сулейман! Она попыталась вырваться, но падишах уже усадил её перед собой на лошадь, крепко удерживая за талию. - Отпусти меня! - Чтобы ты снова сбежала? - Сбежала? - Кёсем усмехнулась - это ты выставил меня из дворца, самодовольный придурок! Хаджи ага в карете тихо прикрыл лицо ладонью. Сулейман же только сильнее сжал челюсть. - Следи за словами. - А иначе что? Опять напомнишь мне, где моё место? - она резко повернула голову к нему - не утруждайся. Я прекрасно всё запомнила и с первого раза. - Ты сейчас специально хочешь задеть меня? - Нет, повелитель. Просто пытаюсь понять, как человек может быть одновременно великим падишахом и таким невыносимым идиотом. Кёсем вдруг дернулась, пытаясь убрать его руки со своей талии. - Не прикасайся ко мне. Сулейман шумно выдохнул. - Кёсем… - Я серьезно. После тех слов, что ты сказал, твои руки на моей коже ощущаются словно клеймо. Сулейман медленно разжал пальцы, только сейчас действительно начав осознавать как глубоко обидел её. Она даже не смотрела на него больше. Сулейман долго молчал. Непривычно долго для него, но когда заговорил вновь, голос звучал уже иначе, без прежней жёсткости. - Ты имеешь полное право сейчас ненавидеть меня. - Спасибо конечно за позволение, но не преувеличивай свою значимость. Уголок его губ едва заметно дрогнул. - Хорошо. Тогда презирать. - Это уже ближе - она скрестила руки на груди, всматриваясь куда-то в горизонт. - Я заслужил всё, что ты сказала сегодня. И принимаю это. Кёсем всё-таки посмотрела на него после этих слов. Внимательно, чтобы понять, не насмехается ли он. Но Сулейман был очень серьёзен. - Однако это не отменяет того, что ты возвращаешься в столицу. - Нет, не вернусь. - Вернёшься, Кёсем. - Сулейман, моя нога в жизни больше не переступит порог твоего дворца. - Не в Топкапы, - перебил раньше, чем она успела вспыхнуть снова - я не везу тебя обратно туда. - Тогда куда? - Кёсем вопросительно подняла бровь. - Во дворец в Бешикташе. - И в качестве кого ты поселишь меня там? Сулейман посмотрел ей прямо в глаза, а руками оперся о лошадь по обе стороны от бедер Кёсем. - В качестве человека, привнёсшего неоценимый вклад в нашу империю. Кёсем вскользь осмотрела положение его рук, а после снова вернулась к лицу. - Какая удивительно длинная фраза вместо простого «извини, я был неправ». - Падишахи не извиняются - он наклонился к ней ближе и проговорил почти шепотом. - Да, я заметила - она так же неожиданно сократила расстояние между ними, едва не коснувшись его губ - они просто скачут вслед за женщиной, которую считали никем.