Часть 16 Цена забвения

«Самые важные вещи в жизни случаются тихо» - Напомни-ка мне, каким образом я на это согласилась? - султанша подняла голову, осматривая дом. Сулейман остановился рядом с Кёсем. - Очень просто. Ты сказала «да». Кёсем медленно повернула голову. - Нет. Я спрашиваю, каким образом мне настолько изменил мой собственный разум. - Опять же, проще некуда. Ты просто соскучилась - повелитель расплылся в нагловатой улыбке. Кёсем поглубже вдохнула свежий лесной воздух, всерьез борясь с желанием столкнуть его с веранды охотничьего домика, в который они только-только прибыли. - Какая самоуверенность - это было всё, что она смогла из себя выдавить. - Ну нет - Сулейман облокотился о деревянные перила - за последние месяцы мы почти не виделись. Я занимался государственными делами, успел даже сходить в поход и вернутся от туда с победой. Ты тоже старательно делала вид, что занята. - Делала вид? - возмутилась она - я открыла три новых вакфа в провинциях этой империи! - Да. - Больницу в Бурсе. - Помню. - Школу в Манисе. - И это знаю. - Приют с кухней для обездоленных. - Кёсем, я подписывал все твои прошения. Разумеется, я помню. Она на мгновенье замолчала. - Тогда почему ты говоришь что я делала вид? - Так нравится огонь в твоих глазах, ничего поделать не могу - улыбнулся и произнес уже тише. - Так это ты соскучился, получается - она усмехнулась и вошла внутрь. Сулейман только успел заметить как яркие лучи солнца скользнули по зелёному шёлку её платья. - Тебе понравилась стройка? - спросил он, войдя следом. - Махмуд эфенди мастер своего дела. Вживую медресе выглядит ещё лучше, чем на макете. - Значит, поездка была не напрасной. - Могла быть ещё полезнее, если бы сейчас мы возвращались в Стамбул. - Мы и вернемся. Только после охоты. Кёсем тяжело вздохнула. Она уже собиралась ответить что-то колкое, но заметила, что несколько стражников откровенно прислушиваются. - Я выберу себе покои - махнула головой и пара служанок тут же оказались подле неё - надеюсь, мы здесь на долго не задержимся. Вечер опустился на лес неожиданно быстро. Дождь барабанил по крыше охотничьего домика так громко, что уже болью отдавался в висках Кёсем, которая сидела у окна, подперев рукой голову. За окнами сгущались сумерки, а дорожка, по которой днём уехал повелитель, давно превратилась в сплошное месиво из грязи и воды. Он должен был вернутся ещё до захода солнца, да и погода была явно неподходящей для охоты. Дождь всё не прекращался. Крупные капли размеренно стекали по оконным переплётам, а их шум постепенно приглушался. Кёсем сама не заметила, как задремала. Проснулась резко. Словно от какого-то внутреннего толчка. Несколько мгновений султанша неподвижно смотрела перед собой, пытаясь понять, что её разбудило. В комнате было темно, лишь слабый свет лампадки на столе освещал малую часть покоев. Кёсем медленно поднялась. Спать больше не хотелось, а тревога внутри нарастала. Сама же и корила себя за это, Сулейман ведь не мальчишка, чтобы потеряться в лесу. Она взяла свечу и пошла вниз. На первом этаже не было ни души, служанки тоже наверняка уже спали. Кёсем собиралась вернуться обратно, когда её взгляд зацепился за что-то тёмное на тахте. Она подошла ближе. Кафтан повелителя. Грязный и мокрый, с каким-то пятном на рукаве. Кёсем машинально коснулась его, а после поднесла пальцы ближе к свече. На мгновенье её дыхание перехватило, она недоверчиво потёрла пальцы, думая что ещё не до конца проснулась, но нет, всё верно. На них была кровь. В этот момент за её спиной послышались шаги, Кёсем обернулась. Одна из служанок замерла в дверях. - Султанша? - Повелитель вернулся? - Вернулся, госпожа. - А это? - она махнула головой, указывая на кафтан. Служанка сразу поняла вопрос. - На охоте произошёл несчастный случай. Повелитель поранил руку. - Сильно? Где он? - Лекарь уже осмотрел рану, султанша, опасности нет, нужно только мази лечебные нанести, но повелитель сказал что всё сделает сам. Он в хамаме сейчас. - Хорошо - Кёсем медленно кивнула - ступай. Служанка поклонилась и вышла. Кёсем осталась одна. Дождь продолжал стучать по окнам, а где-то вдали раздался глухой раскат грома. Она посмотрела на кровь, оставшуюся на её пальцах, затем на мокрый кафтан. С похода невредимым вернулся, а на охоте поранился. Аллах, где только был его разум. Она направилась к лестнице. Сделала несколько шагов, а после остановилась. Кёсем медленно посмотрела в сторону коридора, ведущего к хамаму и сама себе тихо усмехнулась. Какая глупость, Кёсем. Немыслимо просто. Словно ей действительно нужно было лично убедиться в том, что этот невозможный человек жив, что в порядке. Маленькие язычки пламени дрожали, отбиваясь тенью на мраморных стенах. Воздух в хамаме был густым и теплым, а горячая вода по особенному приятно обволакивала тело. Именно то, что нужно, после долгих часов под холодным дождем. Сулейман сидел около большой чаши с водой, обернутый в полотенце. Вся его левая рука была залита уже застывшей кровью. А чуть выше, у самого плеча красовалась виновница - широкая рана. Лекарь сказал не глубокая, можно обойтись только мазями. Султан потянулся за подставкой с мылом, как услышал скрип дверей. - Вышли вон, я сказал! - эхом разнёсся его строгий голос. - Устрашающе конечно, но я, пожалуй, останусь - прозвучало спокойно. - Кёсем? - он обернулся - не ожидал тебя здесь. Она остановилась в нескольких шагах от него. - Ругать тебя пришла, чтобы прислуга не слышала - пальцы султанши крепко сжимали широкое полотенце, обернутое вокруг ее тела и это было единственным, что хоть как-то выдавало волнение. - Вот как. Сулейман никак не мог понять что его поражает сильней. Ее появление здесь или то, какой она предстала сейчас перед ним. Впервые за долгое время Кёсем казалась удивительно беззащитной. Без тяжелых дорогих платьев, украшений, корон. Светлая ткань мягкими складками обнимала фигуру, подчеркивая её силуэт. Волосы, что уже успели завиться от влажного воздуха, рассыпались по оголенным плечам, а в больших зеленых глазах отражалось дрожащее пламя свечей. Он старательно удерживал взгляд на её лице, но удавалось ему это плохо. Она была слишком прекрасна и слишком обнажена перед ним. - Ты совсем разума лишился, если так рискуешь собой? - она напористо продолжила - ты же падишах, повелитель половины мира! Выиграл войну, а потонул в луже? - Кёсем, - Сулейман легко улыбнулся - это ты таким образом говоришь, что переживала обо мне? - Я таким образом говорю, что ты ведёшь себя как неразумный мальчишка! - она заметно вспылила, но тут же замолчала, когда его большая ладонь коснулась её руки. Большим пальцем он осторожно поглаживал её запястье с внутренней стороны. Легко, почти невесомо поднимался выше так, словно изучал её кожу. - Покажи. - Что показать? - Руку конечно - Кёсем недовольно закатила глаза. Сулейман повернулся к ней левой стороной. Кёсем подошла ещё ближе, рассматривая рану. - Как это произошло? - спросила она. - Скакать по мокрым склонам на лошади за быстрым диким животным было не лучшей идеей, как оказалось. - Так ты упал что ли? - она хмыкнула, пальцем чуть надавив около раны. - Только никому не рассказывай - произнес почти шепотом. Кёсем засмеялась, так открыто и звонко. Сулейман смотрел на неё неотрывно, на его губах тоже застыла улыбка, но не от забавной ситуации, а из за Кёсем. Её искреннего смеха, бархатного голоса, искрящихся глаз и той теплой заботы, которую она так старательно пыталась скрывать за недовольством и злостью. Он поднялся и неожиданно потянул Кёсем на себя. - Ты что делаешь? - она застыла, чувствуя как намокшая ткань прилипает к телу. - Ты думала что можешь вот так безнаказанно смеяться над своим повелителем? - Над кем? - Кёсем хмыкнула и легко стукнула его по руке. Левой. Сулейман зажмурил глаза, но ничего не сказал. - Прости - она быстро поняла что сделала - больно? - Всё в порядке. - Служанка сказала что ты не позволил даже обработать, забрал всё и ушел. Почему? - Кёсем подняла глаза, встречая его взгляд. - Слишком разговорчивые у тебя служанки - голос Сулеймана прозвучал уже значительно тише. Он поднял руку и осторожно убрал с её лица влажную прядь волос. Пальцы там вновь задержались дольше, чем следовало. Кёсем не шелохнулась, лишь неотрывно смотрела. От её взгляда почему-то становилась труднее дышать. Ладонь Сулеймана медленно скользнула вниз, останавливаясь около шеи. От пара вокруг стало слишком жарко. Или виною тому был вовсе не пар. - Рану… нужно промыть - прерывисто произнесла Кёсем. - Обязательно - чуть сильнее сжал пальцы уже в ее волосах - сделаем. Он притянул её ближе к себе, настойчиво целуя. От мягкого, почти осторожного начала не осталось и следа. Целовал так, словно боялся отпустить. Словно ещё мгновение и она растворится, исчезнет. - Тише, - прошептала, будто действительно поняла то, о чем он не сказал вслух - я не уйду. - А завтра опять скажешь, что всё это из-за твоего безрассудства? - Непременно. В здравом уме в жизни не сделала бы - она тихо усмехнулась. - Кёсем… - на выдохе произнес её имя. И от того, как оно прозвучало, было понятно только одно - разума лишился именно он. - Да, повелитель, - тихо добавила то, что иссушило последние капли его самообладания. Пальцы падишаха с силой сжались на бедрах Кёсем, безжалостно сминая тонкую ткань, что всё ещё была между ними. Она легко улыбнулась, а в глубокой зелени глаз отразилось то, чего Сулейман и представить себе не мог. Теперь целовала Кёсем. Она оттянула его нижнюю губу, немного покусывая, а после провела по ней языком. Как же ей нравилось ощущать некую власть над падишахом. Такой сильный, властный, значимый, но такой несдержанный перед ней. Сулейман давно уже перестал скрывать свой интерес, но та игра в ненависть между ними была чем-то особенным. Чем-то таким, что делало их притяжение друг к другу буквально осязаемым. Он подхватил Кёсем на руки и усадил на широкую лавку из теплого мрамора. Всего мгновение взгляда глаза в глаза и его губы вновь на её теле. Сулейман нависал сверху, зажав руки Кёсем над головой. Он жадно целовал каждый сантиметр её кожи и нарвался на сладостный вздох, едва успел дойти до груди. Сначала провел языком, а после обхватил сосок губами. Кёсем невольно изогнулась под ним. Она медленно провела пальцами по его крепкому телу и потянула за край полотенца, что всё ещё висело на бедрах султана. Именно в этот момент его твердая горячая плоть коснулась её. По телу Кёсем прошла легкая дрожь, а внизу живота так сильно заныло, что она перевела на Сулеймана молящий взгляд. Он усмехнулся, но не спешил. Ладонью достаточно властно провел по её телу, опускаясь к самому лону. Там влажности было больше, чем в целом хамаме. Он мягко развел губки пальцами и членом коснулся её, словно дразнил. Но Кёсем было плевать, она только сильнее прогнулась в спине, подавшись ему навстречу. Изгибы её шикарного тела и эти пошловатые вздохи, доносившиеся из её полуоткрытых губ украли и те малые крупицы терпения, на которых кое как держался Сулейман. Он вошёл в неё, заполнив сразу же до предела, чем сорвал громкий стон с губ госпожи. Повелитель сразу же впился в них, страстно целуя, чтобы дать ей немного времени. Первый толчок был жестким, даже немного грубым, прямо в характере их отношений. Кёсем ногами обвила его торс, позволяя войти ещё глубже и продолжала постанывать всё сильнее с каждым его новым движением. Её голос и запах и тело, всё это было настолько пьянящим, потрясающе нежным и в то же время очень горячим, что Сулейману казалось, словно она - самая главная ценность его жизни. Падишах двигался быстро, безжалостно, на грани с болью, но такой сладкой, что просто сводила с ума. Ни разу так и не остановился, не сбавил темп, пока приятный импульс не разошелся по их телам, разливаясь безумной волной. - Сулейман, - Кёсем закусила губу, глядя на повелителя - рану всё равно стоит обработать. Стамбул. Дворец в Бешикташе. - Али, скажи пожалуйста, что происходит? Ты вообще расследованием занимаешься или вы с новым другом только по тавернам ходите? - Султанша, - Али отвел суровый взгляд. *** Топкапы. Месяцем ранее. Дворцовая кухня уже давно закрылась. Большинство слуг разошлись по своим углам, а в коридорах царила привычная ночная тишина. Именно тогда Али случайно наткнулся на него. Молодой парень торопливо тащил через двор тяжёлый мешок. Он постоянно оглядывался и выглядел слишком дерганым. Тут не нужно было обладать особым складом ума, чтобы понять, что он взял то, что ему явно не принадлежало. Увидев перед собой стражника, он побледнел так быстро, будто встретил самого Шайтана. Мешок выскользнул из его рук и глухо ударился о землю, а от туда выкатилась буханка хлеба. Потом ещё одна, вслед за ней и несколько луковиц. - Ага, прошу, - он бросился к Али почти мгновенно - не поднимайте шум. - Воруешь? - Впервые решился на такое, да чтоб отсохли мои руки! - Все так говорят. - Клянусь Аллахом! Мальчишка выглядел лет на двадцать. Худой, уставший, перепуганный. - Мать больна - продолжил он - уже вторую зиму почти не встаёт с кровати, да и сестренка младшая, ей всего двенадцать, есть нечего. Али молча смотрел на него, ложь он чувствовал хорошо. Сейчас её не было. - Как тебя зовут? Лицо знакомым кажется. - Юсуф. Я помощником лекаря здесь числюсь. Али кивнул. - Именно там я тебя и видел. После он перевёл взгляд на хлеб, потом снова на парня. - Забирай. Юсуф замер. - Правда? Ага, ты не расскажешь? - Забирай и уходи. Но если ещё раз поймаю тебя за этим… Парень так быстро закивал, что чуть не потерял равновесие. - Не увидишь, Аллахом клянусь. Конечно увидит. Они всегда возвращаются к старым привычкам. Но тогда Али уже понял, что нашёл нужного человека. Юсуф был разговорчив, наивен, любил жаловаться на жизнь. А ещё больше любил выпить. И был слишком близок к месту, к которому снова и снова возвращались все нити. Дворцовой лечебнице. *** - И? - холодно спросила Кёсем - Есть результаты? - Пока ничего важного. Её лицо сразу потемнело. - Прошёл месяц. - Я знаю. - А я до сих пор не знаю, кто убил моего сына. Она злилась, готова была кричать от отчаяния. Али полностью разделял её состояние. - Есть ещё Эмине. Кёсем подняла взгляд. - Эмине? Та доносчица Хюррем? - Возможно, мы слишком легко поверили её словам. - Ты же сам допросил, она всё рассказала. - Или рассказала только то, что хотела. Кёсем молчала. - Я бы ещё раз поговорил с ней. - Поговорил? - Да. - Али… Он сразу понял предупреждение. - Не беспокойтесь. Кёсем невесело усмехнулась. - Делай что хочешь. Но без новостей больше не приходи ко мне. Он коротко поклонился. — Как прикажете, госпожа.