Часть 6

Последний месяц был для Валиде Султан самым спокойным за весь прошедший год. Сулейман наконец-то взял себя в руки, с головой ушёл в государственные дела и перестал запираться в покоях, отгораживаясь от мира стеной молчания. Более того, у него теперь было целых четыре фаворитки. Первой, конечно, оставалась Марина, получившая имя Гюльбахар. Она по-прежнему была в особой милости у Сулеймана, и это Валиде полностью устраивало. Девушка вела себя тихо и покорно, не затевала ссор и ни с кем не конфликтовала. Ревность, конечно, была ей не чужда, но пока она ограничивалась лишь вздохами и печальными взглядами — не более.

Второй повезло меньше. Айше-хатун, давно обитавшая в гареме, казалось, не сумела ничем особенным зацепить сына, раз он не звал её снова после единственной ночи. Третьей была Хурие-хатун. В присутствии Валиде девушка держалась образцово, но калфы всё чаще шептались, что та стала не в меру высокомерной. Пока что госпожа закрывала на это глаза — дел поважнее хватало. Раз девушка никому явного вреда не причиняла, можно было и потерпеть. Четвёртой оказалась Елена-хатун. Валиде знала о ней немного: попала в гарем одновременно с Гюльбахар, характер имела спокойный. Выбор во многом был подсказан Джаннет Калфой — опытной служанкой, чьему мнению можно было доверять. Именно эта калфа когда-то, ещё при шехзаде Сулеймане, привела в гарем саму Гюльфем. Главное же было в том, что Елена, судя по всему, нравилась Сулейману — раз он продолжал изредка звать её. Это перевешивало всё. Так покои Повелителя теперь делили между собой три из четырёх наложниц. Сейчас Валиде Султан находилась в своих покоях, неторопливо обедая вместе с дочерью. Хатидже выглядела непривычно задумчивой, будто её мысли витали где-то далеко. — Хатидже, дорогая, что с тобой? — с лёгкой тревогой спросила Валиде. — Ты выглядишь уставшей. Девушка вздрогнула, словно возвращаясь из далёкого путешествия, и растерянно подняла на мать глаза. —Наверное, просто устала, Валиде. Не могла заснуть прошлой ночью. —Почему же? Не заболела? Ничего не болит? —Нет, матушка, всё в порядке. Голова немного побаливала, но сейчас уже прошло. —Всё равно, после обеда тебе стоит отдохнуть. —Как скажете, Валиде. В этот момент в покои, постучав, вошла Дайе-хатун. Сделав почтительный поклон, она обратилась к госпоже: —Простите, госпожа, но я должна сообщить: в гареме произошла ссора. Фаворитки Повелителя, Хурие-хатун и Елена-хатун, сильно поругались. Повсюду говорят, что Хурие-хатун разгромила вещи Елены. Её крики были слышны всем. —Ох, Аллах, за что нам всё это? — с раздражением вздохнула Валиде. — Вела себя как овечка, а теперь, видно, уверенности прибавилось. С этими словами Султанша направилась в Ташлык и поднялась на второй этаж, в покои фавориток. По правилам, они жили по двое. Если Айше и Гюльбахар уживались мирно, то Хурие и Елена постоянно находились на грани конфликта. Конечно, их можно было бы переселить, но уступать капризам девушек госпожа не собиралась. — Что здесь происходит?! — её голос, холодный и резкий, прорезал воздух, едва она увидела состояние комнаты. — Что за дурдом вы устроили! Комната действительно выглядела разгромленной. В центре, опустив головы, стояли обе девушки. Хурие выглядела испуганной и сжавшейся. Елена тоже смотрела в пол, но из её сжатой в кулак руки на каменные плиты медленно капали алые капли крови. Рядом, с каменным выражением лица, находилась Джаннет Калфа. — Я спрашиваю вас! Объяснитесь немедленно! —Госпожа, прошу прощения, — чётко, без тени дрожи в голосе, начала Джаннет. — Девушки не поделили подарок Повелителя. Хурие-хатун была уверена, что браслет предназначен ей, но оказалось, что подарок был для Елены. Это вызвало ссору. Хатун в сердцах попыталась отнять браслет, но дёрнула слишком сильно и нечаянно поранила руку Елене. Валиде молча перевела взгляд с окровавленной руки Елены на бледное, полное немого отчаяния лицо Хурие, и обратно. Этого было достаточно. — Джаннет, отведи Елену в лазарет и проследи, чтобы её рану обработали, — распорядилась она, не повышая тона. — А эту бесстыжницу… бросить в тёмную камеру до завтра. Пусть одумается. — Валиде Султан, умоляю, выслушайте! Всё было не так! — крикнула Хурие, но её мольбы госпожа даже слушать не стала. Слишком уж часто, если верить докладам калф, эта девушка становилась центром ссор. Да и сама Валиде однажды уже была свидетелем её вспыльчивости. Таким, как она, урок нужно преподавать сразу — жёстко и недвусмысленно, чтобы в будущем не было больших проблем. Султанша развернулась и быстрыми, твёрдыми шагами покинула комнату. Вскоре за Хурие пришла стража, чтобы отвести её в камеру. Всё было кончено за считанные минуты

***

Как и было велено Валиде Султан, Джаннет Калфа сопровождала Елену в лазарет, где служанка бережно обработала неглубокий порез на её руке. Когда они остались одни в тихом предбаннике, Джаннет повернулась к девушке. Её взгляд был не строгим, а проницательным, словно рентген. — А теперь скажи мне правду, — произнесла она ровным, не терпящим возражений тоном, даже не глядя на Елену, а разглядывая банку с мазью. — Какую правду? — с наигранной невинностью ответила Елена, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я же всё рассказала тебе. А ты сообщила Валиде Султан. — Не стоит мне врать, хатун, — калфа медленно перевела на неё тяжёлый, всепонимающий взгляд. — Я тебя знаю. Можешь доверять — я не выдам. В конце концов, это я постаралась, чтобы ты оказалась в числе фовариток Султана. И выбрала я тебя не за одно лишь спокойствие. Елена почувствовала, как под этим взглядом рушатся её последние защиты. Обмануть Джаннет было невозможно. Эта женщина видела её насквозь с самого первого дня. — Она сказала, что скоро станет госпожой и первой же делом вышлет меня из дворца, — выдохнула Елена, сдаваясь. Голос её стал тише, лишившись притворства. — А я… я в сердцах ляпнула, что у меня есть яд, и что я подставлю её, и она уберётся отсюда раньше, чем наденет свою первую дорогую шаль. — И с каким же умом такое вырвалось? — в голосе Джаннет прозвучала не злость, а усталое разочарование учителя. — Я была просто в ярости! Не подумала! — Елена сжала кулаки, и боль от раны напомнила о себе. — А она всё приняла за чистую монету. Полезла рыться в моих вещах, кричала, чтобы я отдала яд… Всё стало слишком шумно. Когда прибежали люди, сказать правду было уже поздно. За одни эти слова меня могли наказать. — Ох, придётся мне тебя ещё долго обучать уму-разуму, — вздохнула Джаннет, но в её тоне сквозила не столько досада, сколько привычная ответственность. — Хорошо хоть, ума хватило не оказаться виноватой на глазах у всех. Но запомни: тебе просто повезло, что у Хурие характер, из-закоторого тебе легче поверить. — Да… — тихо согласилась Елена. — Повезло. — А рана? — резко спросила Джаннет, указывая взглядом на перевязанную руку. — Откуда она на самом деле? Елена потупилась, смущённо теребя край повязки. —Я испугалась, что моя история с браслетом покажется нелепой. Нужны были… очевидные доказательства. Чтобы мне поверили. Вот я и дёрнула браслет острее… — Глупо, — отрезала Джаннет, но в её глазах мелькнуло что-то вроде уважения к этой смекалке. — Но хоть сработало. Ладно. Сегодня, если пойдёшь к Повелителю, не забудь надавить на жалость. Но не переборщи. У Султана и так забот полон рот. Ему нужно увидеть не истеричку а жертву, которая даже в обиде не ропщет. Поняла? — Поняла, Джаннет, — Елена кивнула, и на её лице на мгновение появилась детская, искренне благодарная улыбка. — Спасибо. Не знаю, что бы я без тебя делала. Меня бы наверняка раскрыли. — Ох уж эта девушка, — проворчала Джаннет, отворачиваясь, чтобы скрыть лёгкую, едва уловимую усмешку, тронувшую уголки её губ. В глубине души она, конечно, была не прочь услышать эти слова. Её инвестиция начинала приносить первые, пусть и рискованные, плоды. В мире Топкапы верность, купленная страхом и общей тайной, была самой прочной.

***

Покои Гюльбахар-хатун, казалось, были единственным уголком относительного спокойствия на этаже фавориток. Здесь, в окружении своих верных служанок — Ольги, теперь Акиле, и Татьяны, получившей имя Зерифе, — она могла хоть ненадолго забыть о напряжении. Девушки почти не расставались с госпожой и, как и она, отдалились от остальных наложниц, чаще всего пересекаясь лишь с Лидией, которая теперь служила Елене наравне с Айя-хатун. Гюльбахар никак не могла понять, почему её новая соседка выбрала именно Айю, а не кого-то из более надёжных подруг. Но чужая логика была для неё пока загадкой. — Зерифе, можешь принести мне пахлаву с кухни? — попросила Гюльбахар, лёжа на диване и прикрыв глаза. — Поужинать сегодня не смогла… От запаха тех блюд меня чуть ли не воротит. — Конечно, сейчас принесу, — немедленно отозвалась Зерифе и вышла, ступая легко и бесшумно. Акиле, проводив подругу взглядом, с тревогой повернулась к Гюльбахар. —Слушай… Может, всё-таки стоит позвать лекаршу? Тебя уже несколько дней подряд мутит от любых запахов. —Ты думаешь… я могу быть беременна?.. — прошептала Гюльбахар, и в её голосе смешались надежда и почти суеверный страх сглазить возможное чудо. — Не хочу тебя обнадёживать раньше времени, — осторожно ответила Акиле, — но это вполне возможно. Гюльбахар уже мысленно начала горячо молиться, чтобы слова подруги оказались правдой. Ребёнок… Ребёнок Сулеймана. Это навечно связало бы её с ним, укрепило её положение, сделало бы её не просто фавориткой, а матерью шехзаде. Эта мысль заставляла сердце биться чаще. Когда Зерифе вернулась, её лицо было озабоченным. —Лекаршу я нашла, она идёт. И… Озге Калфа тоже с ней. Через мгновение в покои вошла степенная Эмине-хатун с небольшим ларецом, а следом за ней — Озге Калфа, чей проницательный взгляд сразу же оценил обстановку. Осмотр прошёл быстро, но для Гюльбахар каждая секунда тянулась вечностью. Когда лекарша сняла перчатки и повернулась к ней, на её лице расцвела мягкая, однозначная улыбка. —Поздравляю, хатун. Ты носишь под сердцем дитя. Срок ещё мал, около двух месяцев, но всё идёт как должно. Слова прозвучали как благословение. Гюльбахар замерла, а потом чувства нахлынули на неё лавиной. —Зерифе, Акиле, вы слышите? Я беременна! Беременна! Она засмеялась от счастья и бросилась обнимать подруг, не зная, куда деть переполнявшую её радость. Акиле и Зерифе, сияя, обнимали её в ответ, разделяя этот миг безграничного торжества. — Поздравляю, Гюльбахар, — твёрдо и с нескрываемой гордостью произнесла Озге Калфа. — Теперь ты скоро, Иншаллах, подаришь династии шехзаде. —Иншаллах! — повторила Гюльбахар, и это слово звучало как самая сокровенная клятва. — Теперь нужно сообщить новость Повелителю и Валиде Султан, — продолжила калфа — Пусть весь гарем узнает, что у династии скоро будет пополнение. С этими словами Озге взяла Гюльбахар под руку и повела её из покоев. Их путь лежал к покоям Валиде Султан. Гюльбахар шла, едва касаясь ногами пола, унося с собой радостную весть.

***